Глава 20. Изабелла (2/2)
Веном заслоняет собой зеркало, командует: ”Глаза закрой!”
Эдди подчиняется, вздрагивая, когда что-то то влажное и прохладное, то сухое и щекотное касается приоткрытых губ, подрагивающих век, скул... Весь процесс оказывается внезапно волнующим: то ли из-за необходимости сидеть смирно, то ли из-за лёгких касаний к чувствительной коже, то ли из-за того, кто этим процессом занят. То ли из-за всего сразу. В голову приходит мысль о тонкой ткани юбки и о том, что его телу совершенно некстати нравится то, что творит с ним симбиот. Эдди слышит ироничный хмык и старается думать да хоть о пожилой миссис Браун, их с отцом соседке, противной старушенции, вечно ворчащей на парня просто по факту. Это немного помогает.
”Готово!” - гордо возвещает Веном, брякая флакончиками в ящике, и перетекает в сторону, разглядывая своё творение.
Эдди кусает себя изнутри за губу и думает, что с ”хуже не будет” он поторопился.
Русалка получилась... такая. Из тех, что наверняка в русалочьем мире выплывают ночью в водорослевые трущобы и там совращают приличных русалов с пути их рыбьего праведного: и без того заметные губы намазаны отвратительно розовым кукольным блеском, чуть менее розовыми почему-то пятнами выделены скулы, а на веках что-то блестящее, сине-зеленое, под цвет костюма. Всё аккуратно, здесь к симбиоту не придраться. Но общая картина..
Над всем этим великолепным сочетанием переливчатой ткани и раскрашенной физиономии рассыпана тёмно-русая чёлка.
”Спасибо, Ви!” - искренне благодарит парень, мстительно думая, что Тина пусть теперь сама разбирается с этим, а они старались. - ”А где ты, говоришь, русалок видел?”
”Детские фильмы.. Нарисованные..” - подозрительно напрягшись гудит клинтарец в сознании, уже спрятавшись под кожу хоста, подальше от случайных взглядов.
”М-м-м...” - тянет Брок, стараясь не ржать. - ”Ла-а-адно.”
”Красивый, Эдди!” - обиженно рычит симбиот, ласкаясь тонким щупом к плоскому животу. - ”Всегда красивый для нас!”
”Я знаю..” - тихо улыбается парень, поглаживая чёрную хваталку. - ”Ладно, пойдём поучимся в этом не падать.”
Он дефилирует туда-сюда перед зеркалами, чувствуя себя всё более расслабленным, строит сам себе глазки, кривляясь, и чуть не подпрыгивает, резко оборачиваясь на какой-то полувсхлип-полустон.
Тина смотрит на него блестящими глазами с очень сложным выражением лица, зажимая себе рот кулаком.
Эдди выразительно поднимает брови, разводя руками.
Девушка выставляет перед собой руку с поднятым указательным пальцем, закрывая глаза ладонью и тихо трясясь плечами.
”Ну что ещё?” - наполовину серьёзно возмущается Брок. - ”Я что, уже не красавчик?”
Тину прорывает.
”Я просто.. Я просто не знала, что у русалок распространена мужская проституция! Ухухуху..” - почти плачет она, держась за живот.
Эдди бросает в неё нащупанную в ящике пуховку, посылает к чёрту и, не сдержавшись, заражается искренним смехом, чувствуя какую-то сумасшедшую свободу от всего происходящего. Веном изнутри довольно тычет его под рёбра.
”Перфетто! Беллиссимо!” - продолжает стонать девушка, подключив родные языковые корни, ходя вокруг ”русалки” и дергая парня за топорщащиеся ракушки-чашечки. - ”О! Белла! Даже не так: Изабелла, чтобы солиднее! Такой у тебя будет рабочий псевдоним! Так, всё, берём себя кто в руки, кто в плавники и пошли-пошли, там уже ждут, твой выход! Ой, чуть не забыла!”
И напяливает на ”Изабеллу” чудовищный парик, призванный, видимо, изображать мокрые длинные белые пряди, но более похожий на матросскую не один раз использованную швабру.
Хотя снующий актёрский народ и не обращает на всё же неловко чувствующего себя Брока никакого внимания, перед сценой ему становится совсем не по себе. Тина успела сказать что-то о пришедших на отчётную постановку знакомых начинающих актёров и даже чьих-то родных. Как они посмотрят? Будут ли в зале его бывшие приятели, с которыми он старается не встречаться, узнают ли? Будут потом снова смеяться над ним? Сердце неприятно колотится, настроение падает, Эдди почти готов отказаться и отступить.
”Никто не обидит,” - вдруг тихо мурлычет в голове низкий голос, обдавая волной тепла и спокойствия. - ”Если что - отгрызем им головы! Ну или устроим весёлые ночи, как соседу! Можем всё, любовь моя. Сейчас просто... повеселимся.”
И Брок успокаивается, даёт запихнуть себя на какую-то хлипкую платформу на колёсиках с бортиками в нарисованную мелкую ракушку и усадить на какое-то подобие сиденья, вслушивается в диалоги, доносящиеся со сцены, вдыхает поглубже перед тем, как в глаза бьёт свет и жар софитов.
Зал, понятно, взрывается хохотом.
Эдди, не видя ничего и никого за пределами освещенной сцены, криво улыбается и машет в сторону зала рукой.
Про три минуты Тина явно преуменьшила. Прошло уже минимум две, а диалог между главными героями только начинает набирать обороты. Брок вполне осознает, что сидеть с напряжённым выражением лица как-то совсем не по его роли, но неловкость опять накатывает на него будто из ниоткуда - не хочется подвести Тину, жарко, слепят прожектора, вид у него наверняка предельно дурацкий.
”Что-то ты слишком напряжённый для красавицы-русалки,” - насмешливо хмыкает клинтарец. - ”Я помогу.. расслабиться.”
И подло сжимает парня горячим щупом между ног.
”Русалка” мысленно матерится, жалея, что паразит не услышит направленные в его адрес слова, стараясь не дёргаться, зато скованность тут же уступает место туману в голове и румянцу на щеках.
Тина, наблюдающая из-за кулис, радуется отличному вхождению в роль: русалка очень натурально томно дышит ”грудью”, мечтательно прикрывает глаза, то и дело вроде как кокетливо поправляет ”волосы”, сохраняя очень загадочное выражение лица, и вообще ведёт себя как заправская красотка-соблазнительница.
Эдди мечтает высказать своевольной заразе всё, что он о нем думает, не особенно контролируя себя в мелочах, надеясь, что скоро-таки эти наболтаются и отпустят его уже куда-нибудь.
Из-за кулис он убирается максимально быстро, выслушав шутливые поздравления с дебютом и вручив кому-то снятую с головы ”швабру”. Тина куда-то пропала, но путь к гримерке он, к счастью, помнит.
Комната удачно пуста.
Клинтарец прижимает его к стене, как только за ними закрывается дверь, не дав сказать ни слова затыкает поцелуем горячий рот, размазывая блестящую помаду, стягивает щупами пайеточную ткань прочь с тела, обхватывает дрожащего от адреналина и мгновенного возбуждения Брока плотной чёрной сетью и.. скрывается под кожей в ту же секунду, мурлыкнув только: ”До дома, любовь моя. Сюда идут.”
Эдди матерится вслух, поспешно натягивая уже свою одежду, и падает на первый попавшийся стул, теперь тоже слыша быстрые шаги в коридоре. Джинсы и объёмная толстовка несколько спасают ситуацию, а сбившееся дыхание и блестящие глаза...
”Ооо! Вижу, тебе понравилось на сцене!” - трактует его состояние залетевшая в гримерку Тина. - ”А ты чего, Изабелла, переоделся и не в рабочем? Даже не выйдешь на поклон?”
Девушка хихикает и болтает что-то о удачной постановке, о том, что он вообще рождён для сцены с такими-то способностями, благодарит за спасение труппы и пьесы, параллельно стирая ему грим с лица какой-то штукой из флакончика.
Эдди что-то иногда отвечает невпопад, больше думая о своих неоднозначных чувствах по поводу.. всего этого. Гримерка потихоньку наполняется гомонящими людьми.
Он улучает момент, прощается с опять куда-то спешащей девушкой, хоть та и уговаривает его остаться и ”отмечать победу” вместе со всеми, выбирается из этого странного-странного места в темноту, под начавшуюся прохладную морось.
Сейчас ему хочется побыть одному. Вдвоём.
”Никогда больше..” - думает бредущий по тёмной аллее парень, чувствуя тёплые поглаживания на своих плечах. - ”Ну, может быть, только зайду к ним, ради Тины, просто посмотреть.”