Глава 9. Щекотка (2/2)
Парень вздыхает.
Как объяснить нечеловеческому сознанию, почему иногда что-то вроде бы хорошее - неправильно?
Клинтарец зависает перед ним зубастой мордой по тихому зову, смотрит будто с опаской. Обижается, наверное. Эдди бы тоже обиделся, нарычи на него кто-то непонятно за что.
”Веном,” - слова складываются во фразы с трудом, но он должен разъяснить этот неловкий момент, помочь клинтарцу разобраться в очередной человеческой сложности, так ведь поступают друзья?.. Почему-то это слово, подуманное сейчас так чётко, странно колет под рёбрами. Эдди предпочитает на этом не останавливаться. - ”Ты, в общем, извини за.. вчерашнее, я не должен был кричать.. Просто.. Это сложно, но.. Я могу спросить? Зачем ты меня трогал.. так?”
Парень чувствует, как скулы против его желания начинает заливать краской, но отступать не собирается. Они должны поговорить, чтобы не было этого холода.
Ответ звучит задумчиво и, как думается Броку, предельно просто:
”Чувствую то же, что и ты, Эдди.”
Ага. Так он и думал.
”То есть, ты хотел, чтобы, эээм, было хорошо моему телу, потому что так хорошо и тебе, я понимаю, да,” - парень снова старательно не обращает внимания на царапнувшую его какой-то странной двоякостью фразу. Нахрен всё это, сейчас он, наконец, поступает правильно, распутывая то, что сам так запутал, дальше будет проще им обоим. - ”Да, это.. Это логично. Но, понимаешь, есть вещи, которые.. Ну.. В общем, то, что ты делал вчера, после того, как.. В общем, наш, человеческий, я имею в виду, организм не всегда реагирует уместно на.. такое. Не на щекотку, ты понимаешь. Это приятно, да. Но это неуместно.”
”Ты делаешь со своим телом большее, иногда, утром,” - Веном чуть не прикусывает себе язык вполне буквально, ляпнув то, что сдаёт его ”причастность”, хотя бы как наблюдателя, с потрохами, но, вопреки ожиданиям, Эдди не взрывается очередным раздражением, а только вздыхает обречённо - понятно, к чему мог привести подобный разговор, что уж. Он и не думал, в принципе, что что-то скрывается от всепроникающего разума и просто был благодарен за хотя бы видимость одиночества в нужные моменты. А так.. Ну, потребности тела. Кому-то нужны тонны шоколада, кому-то.. другое.
Не ощутив злости или желания закрыть тему, симбиот рискует продолжить:
”Это.. уместно. Воздействие на нервные окончания для вашего вида необходимы и желанны - рождают удовольствие, успокаивают, когда нервная система напряжена, от этого хорошо и нет раздражения. И ты знаешь это и используешь. Другие тоже делали подобное с твоим телом, многие. Это давало стать ближе, узнать друг друга больше, делиться чувствами. И это было уместно.”
И задаёт вопрос, наконец, напрямую, не дававший покоя с самого начала, как только почувствовал эту отчаянную потребность своего человека в прикосновениях, ласке, но наткнулся на испуг и запрет; вопрос, который не решался высказать вслух, чувствуя, что носитель не хочет говорить и обращать на это внимания:
”Тогда почему нельзя прикасаться мне? Мы тоже близки, Эдди. Почему неуместно для нас, вместе?”
”Потому что!” - всё же резко выпаливает Брок, нервно сжимая пальцы, старательно не слушая внутренний голос, тут же противно уточняющий: ”И правда, почему, Эдди? Чего ты так испугался, если всё делаешь правильно? Ну же, не беги от своих мыслей снова, маленький трус!”
Выдыхает, успокаиваясь силой воли: ”Потому что мы близки, но.. не так. Потому что это не то, что делают с кем-то.. С кем-то другим, знаешь. В смысле, с другим - только если это твой.. ну, партнёр, человек, которого ты.. - тогда да. Но не так, как мы. Не с друзьями, понимаешь? Друзья такое не делают. Поэтому я рассердился. Но ты не виноват, ты ведь не знал про все эти наши условности, и ещё это общее тело, нервы, ощущения… хах, это путает, я понимаю. Но это ничего, всё нормально, я уже понял, что ты просто.. просто хотел как лучше для меня и для себя тоже. Типа как я знаю, что тебе не нравится громкая музыка и поэтому не прибавляю звук, а то мне тоже станет больно. И тогда и тебе хорошо, ну и мне, понятно, тоже. Но это - это не то же самое. Такие вот.. человеческие заморочки. И именно с этой, хм, штукой - это так не работает.”
”Я не ”другой”, Эдди,” - клинтарец будто думает пару секунд перед ответом. Низкий голос звучит все ещё сдержанно и с какой-то.. Странной нотой. - ”И я хотел, чтобы хорошо было нам, тебе и мне, вместе. Мне казалось, тебе нравится, когда мы вместе.”
Брок снова чувствует это отчего-то болезненное, царапающее. ”Вместе”. Трудности перевода, на которых он, вероятно, слишком зацикливается. Понимает ли симбиот, какой смысл обычно вкладывают в это слово люди?.. Вряд ли, вероятно, просто подбирает самое близкое по значению. И по его логике, они, конечно, вместе - неразделимы.
”Да, конечно,” - парень вымученно улыбается, не желая больше ссориться и выяснять. Отчего-то это тяжелее, чем он себе представлял. - ”Конечно нравится, ты ведь мой лучший..” - Он не может заставить себя произнести это слово вслух. Да что же, в конце концов!.. - ”Мне нравится быть с тобой, да, но это… Знаешь, ты просто… Ты просто спрашивай, когда думаешь сделать что-то такое, ну, новое, идёт? Так будет проще друг друга понять.”
Веном молчит. Нет, он не мог ошибиться, снова. Ведь всё было так.. Каждый день ещё чуть больше доверия, каждый день ещё чуть ближе друг к другу, всё шло так хорошо! И уж точно ничего не изменилось за ночь - по-прежнему так чётко фонит от его человека жажда неодиночества, так заметна в нем эта пустота, которую только симбиот сможет заполнить собой полностью, идеально! Только он сможет дать то, что так нужно его Эдди: быть рядом каждую минуту - голосом в его голове и объятием на его коже. Наполнять теплом тревожный разум и обвивать лаской каждый нерв в этом чудесном теле, сплавляясь чувствами, становясь действительно едиными, как не смог бы никто из глупых, оторванных друг от друга людей... Он хочет всё это дать, чтобы всё - на двоих. И, Веном убеждался в этом день за днем, - это возможно и правильно для них, ведь Эдди к тому же совсем другой, нежели те, прочие, цельные, в которых не было ни места ни нужды для единения. Совсем не как другие люди, совсем не как другие хосты, которым нужно было совсем не ”мы”, а ”я и мой костюм”. Так почему же он снова так отрицает их? Зачем опять выставляет заслоны? Почему никак не позволит быть ими, чтобы вместе во всем? Что борется в сложном разуме, не давая просто принять их связь целиком? Ведь это так важно - то, что Эдди так упорно отторгает, прячась за новыми и новыми запретами. Важно для него и важно для их связи. Это должно быть основой, их нерушимым сплетением, а не поводом для раздоров и сомнений…
Веном видит, чувствует, как тянется ему навстречу его невозможный хост. Мыслями, не слишком-то похожими на мысли о ”друзьях”, и часто телом… И тут же, словно обжегшись, отскакивает назад, стоит клинтарцу выказать собственное притяжение в ответ. Но он не видит, что именно заставляет его Эдди мучать их этой обязательной дистанцией, и не может помочь. Да и, если быть до конца честным, - страшно. Что, если Броку не нужна его помощь? Если он совсем и не хочет разбираться, не думает пускать симбиота в себя целиком, без остатка и границ? Вдруг всё же он не так уж нужен хосту, и ”мы” тому нужно не с ним, а с кем-то ещё?.. Ведь слова Эдди, которые для людей очень важны, так разнятся с его мыслями… Да и мысли, даже потаённые, не всегда только о них, иногда о ком-то кроме: фантазии, воспоминания, к которым парень тянется, которые приносят удовольствие.. Вот и сейчас - назвал ”другим”, и говорил, и думал о нем совсем не так, как о тех, кого назвал ”партнёрами”, с кем раньше хотел.. всего..
Вдруг Эдди вовсе и не выдумывает себе запреты, а просто на самом деле не хочет быть “вместе” с ним и его слова правдивее мыслей и чувств, а Веном раз за разом отказывается их услышать?.. Возможно, он всё ещё не понимает до конца, как это у людей, да и профессор столько говорил о важности высказанного вслух...
Эта мысль рациональна и допустима вполне, хоть от неё и хочется нерационально убежать, не дать отравлять себя и их связь.
Но даже если это не так, сейчас нельзя настаивать на своём и идти напролом, задавая вопросы, которые хочется задать. Говоря то, что хочется сказать. Требовать решить всё дурацкими словами. Не сейчас. Эдди явно неуютно, он хочет закончить разговор, не станет думать или отвечать, лишь рассердится и оттолкнет, снова.
Нужно ждать, когда этот сложный разум перестанет сопротивляться сам себе, поймёт до конца свои желания и, Веном очень на это надеется, перестанет пугаться и отступать всякий раз, как симбиот тянется к нему теплом. Или, в любом случае, хоть как-то разберется сам с собой. Тогда он ни за что не упустит этот момент. И вот тогда пусть Эдди уже решает, захочет ли он говорить словами или чувствами.
А пока, чтобы не досаждать, не раздражать и больше не учинять таких вот встрясок, придётся выполнять просьбу и тщательно соблюдать все обозначенные границы.
Зубастая морда, наконец, кивает, и парень выдыхает облегчённо-горько, улыбается нарочито широко, стараясь как ни в чем ни бывало вернуться к обычной утренней шутливой болтовне.