Часть 14. Несмотря на потери… (1/2)

Но оказалось, что у Джона вообще нет возможности скорбеть. Он разрывался между двумя представлениями о своем долге.

С одной стороны, он как муж Дейенернис, брат Арьи и король, уважающий свою героическую Королевскую гвардию, должен сесть на дракона и лететь в столицу, чтобы там перед всем Судом и всеми жителями Королевской гавани сказать горькие слова о посмертной славе двух любимых и героических женщин, нет, даже четырех, причисляя к ним Обару и Бриенну. Он должен восславить и великого воина Барристана Селми, который на шестьдесят седьмом году жизни бросился в безнадежный бой, защищая королеву и ее сына, а также Деймона Сэнда и Арчибальда Айронвуда, которые недолго служили в Королевской гвардии, но закончили ее так, как им велел их долг, и вместе с ними второй отряд Королевской гвардии и также пикинеров, которые под командой Амбера встретились в открытом бою с сомкнутыми рядами Иных и вихтов и победили их.

Но, с другой стороны, именно их подвиги открыли возможности для наступления, первого настоящего наступления в этой войне, и упустить эти возможности означало обесценить, обессмыслить их подвиги. А такое новое и непонятное дело как фронтальное наступление на Иных Джон не мог передоверить никому, даже Роббу и Бриндену Талли. Дейенерис когда-то сказала, что он «в глубине души остался одиноким бастардом, который может полагаться только на себя» *1), и она была права. Кроме того, два дракона из трех остались без всадников, теперь они могут летать лишь скопом, подражая единственному дракону, которым правит всадник. Но если все драконы потеряют всадников, то их просто будет невозможно отправить в бой, они еще пожгут своих, приняв их за вихтов.

И Джон остался на войне. Поздним вечером он собрал всех командиров и всех воинов, которые находились поблизости. В сопровождении трех драконов и двух волков он положил тела Дейенерис и Арьи на деревянный помост и сказал громким голосом, хотя и срывающимся порой от душивших его слез.

Воины Семи королевств, члены Ночного дозора и Свободный народ!

Мужчины Вестероса!

Сегодня мы хороним двух героических женщин, которые сделали для победы больше, чем мы все, вместе взятые. Дейенерис отдала все, включая своего ребенка, моего сына, и свою жизнь. Арья сражалась со мной вместе не только в этой войне и войне за Север, но именно ее Нимерия привела стаю волков на битву с Тайвином, и именно ее знание подземного хода в Красный замок позволило мне отобрать Королевскую гавань у лживых Джоффри и Серсеи быстро и с малыми потерями. Великие воины не совершили столько подвигов, сколько совершила одна худенькая четырнадцатилетняя девочка.

Но мы провожаем не только их. Мы также провожаем великого героя Семи королевств Барристана Селми, закончившего свою жизнь последним замечательным подвигом, мы провожаем и его товарищей Деймона Сэнда и Арчибальда Айронвуда, погибших, защищая королеву и рожденного ею принца, членов второго отряда Королевской гвардии и рядовых пикинеров, смело пошедших в бой против сомкнутых рядов Иных. Особо я хочу сказать про Бриенну Тартскую и Обару Сэнд, которые сперва выполнили свой женский долг – помочь королеве в родах, а потом долг Королевских гвардейцев, погибнув в неравном бою.

С завтрашнего дня мы начинаем пытаться перейти в наступление, это будет трудно, очень трудно, мы не избежим с больших потерь, но мы обязаны это сделать, иначе окажется, что наши лучшие товарищи, наши героические женщины погибли зря. Мы должны своими подвигами восславить их подвиги.

Клянемся?

Клянемся! Клянемся! Клянемся!

Его слова подхватили тысячи воинов, стуча пиками, алебардами и щитами.

И на этом траурная церемония закончилась, он велел отправить текст его слов воронами в Королевскую гавань, чтобы герольды его зачитали в Тронном зале, в септе Бейлора и площади перед ней. А также он приказал отдать тела Арьи и Дейенерис безмолвным сестрам, чтобы те подготовили их кости для захоронения Дейенерис в септе Бейлора и Арьи в крипте Винтерфелла рядом с его матерью в те далекие дни, когда они дойдут до Винтерфелла. В этот день он снова верит в победу, не может быть, чтобы весь случивший ужас был напрасен.

После этого он приказал к завтрашнему дню подтянуть большие катапульты и стрелять большими горшками, не тратя весь запас, но и не жалея дикого огня по всем направлениям, где были уцелевшие катапульты. Он хотел даже не нанести урон, вряд ли урон от освобождения нескольких десятков ярдов будет велик, а прежде всего немного подвинуть линию раздела, чтобы воодушевить своих воинов и припугнуть поредевшие ряды Иных. После этого он сел на Визериона в сопровождении двух других драконов пролетел над зимней землей в половине лиги от линии раздела. Опять-таки он вряд ли убил много Иных, они плохо видны в ночном тумане, но при этом он убедился, что на самом деле либо ряды Иных поредели, либо убиты лучшие. Оставшиеся Иные не могли создать ни густого тумана, ни сильной метели, и Джону удалось сжечь стадо коров, множество лошадей, потерянных в ходе неудачного рейда СмоллДжона, а также один из табунов рисвелловских лошадей. А посреди белого снега появилась прерывистая линия черной топкой земли, которую легко преодолевали Иные, но многие вихты не могли преодолеть, проваливаясь в трясину.