Часть 1. Когда приближается беда (2/2)
Джон смутно представлял себе, как он сумеет убедить лордов, но даже убедив их, что делать с четырехмиллионной толпой северян, чужаков и иноверцев для южных лордов и их подданных, куда их поселить в зимнее время, когда нельзя долгое время ночевать вне домов. Откуда возьмется продовольствие для них в длинную и холодную зиму. А если действительно в Долгую ночь станет так холодно и дни сократятся настолько, что даже на Юге не будет скудных зимних урожаев, то кто пустит крестьян Севера в свои земли, когда самим нечего есть и нечем обогреться.
О Западных землях и говорить нечего, после казни Тайвина и грабежей, которые устроил Робб, договариваться с ними будет невозможно. Неважно, что Тирион – союзник Джона, власть Тириона так слаба, что попытка разместить крестьян Севера закончится тем, что его свергнут и вместо него сделают лордом несгибаемого Давена Ланнистера. В Долине не столь много равнинных мест, пригодных для жизни, и еще с гор спустятся дикие горцы и будут грабить усталых и неприкаянных северян, В Дорне еще меньше обжитых мест, хотя там, наоборот, зимою, когда больше дождей, многие сухие пустынные места становятся пригодными для жизни дорнийцев. Но как сумеют северяне, никогда не видевшие пустынь, обжиться в таких местах, сколько северян там погибнет. Главная надежда – это Простор, самый большой, самый плодородный и, главное, именно из Простора мать моего наследника, им можно постоянно указывать, что твоему сыну, внуку, племяннику, правнуку предстоит править Вестеросом и Севером в том числе.
И есть еще более мелкие, хотя на самом деле отнюдь не мелкие, проблемы. Что делать с одичалыми, их вместе с обычными крестьянами эвакуировать нельзя, они привыкли думать только о себе и никому не подчиняться, они ограбят крестьян, убьют их детей и стариков, и уведут скот. И вторая проблема – Фреи, можно ли будет воевать на болотистом перешейке, если сзади находятся враги, а они точно будут врагами северян, за сорванный брак с Роббом, за якобы забытую помолвку Арьи, за разорванный брак Уолды с Болтоном, за Теона, который оказался не наследником Железных островов, а кем-то вроде мелкого земельного рыцаря.
И этот план надо донести до самых верных ему лордов целиком как единственно возможный, предоставляя им обсуждать лишь частности, причем желательно это сделать в течение текущей луны, пока еще не вскрыты оставленные конверты. Раньше бы Джон предпочел бы вернуться в столицу, и обсудить его в самом узком кругу – Робб, Мандерли, Ройс и Дейенерис. Амбера звать не стоит, тот возмутится и вряд ли будет хранить тайну, Тирион, до сих пор родивший только одного карлика и ни одного ребенка нормального роста, так слаб в Западных землях, что лучше его не привлекать, чтобы не подставлять под удар, хотя его ум и хитрость были бы очень полезны. Но после бессмысленных конфликтов в Королевской Гавани их всех вместе не соберешь, и придется обсуждать по-отдельности с каждым.
Но и этот план рухнет, если холод будет настолько страшен, что болота и озера Перешейка замерзнут и нему подберется Долгая непрерывная ночь. Как казалось Джону, основная опасность в том, что Белые ходоки приносят с собой холод и снег, и если их на Перешейке будет много, то не смогут ли они заморозить болота и озера и перейти Перешеек. Да и невозможно сражаться ночью в метель, имея под ногами то лед и снег, то топкие болота. Это не сумеет сделать самый опытный и стойкий воин.
Тогда спасения не будет нигде, разве где-то на далеком Юге, вроде Летних островов или еще южнее. И хотя до сдачи Перешейка было очень далеко, Иные и до Севера еще не добрались, но все же нужно иметь какое-то представление о численности войск противника и его возможностях. Но Джон до сих пор не знает ничего, ни сколько Иных, ни сколько вихтов, могут ли Иные поразить дракона, могут ли они перейти реку и озеро, создавая льдинки под каждый свой шаг, сколько времени нужно для превращения подгнивших покойников в вихтов, всех ли младенцев Иные могут превращать в себе подобных, сколько времени это занимает.
Более того, он не знает, кто ими командует, есть ли у них общий командир (Великий Иной по вере Мелисандры) или отряды со своими командирами и даже отдельные группы Белых ходоков действуют сами по себе. Пока никаких признаков исчерпания Иных не видно, то есть их много, а сколько именно – сотни, тысячи или десятки тысяч – это Джону неизвестно. А когда они прорвутся на Север, в чем Джон уже почти не сомневался, то число вихтов, а, может быть, и Иных, еще вырастет и значительно, на Севере много больше и людей, и животных, чем за Стеной. Одна надежда на то, что трупы не сохраняются так долго в непромёрзшей почве.
И пока Джон летит в темноте над замерзшими просторами Севера, а холод все нарастает, жаркому южному дракону холодно и тяжело лететь над мертвыми заснеженными местами. И настоящих светлых дней за Стеной уже и нет, лишь на короткое время ночь сменяется сумерками, указывая Джону, что наступает полдень следующего дня. Только, уже приближаясь к Стене, Джон наконец видит кусочек солнца, выглядывающий из-за горизонта, закрытого облаками.
Джон сперва подумал не лететь в Черный замок к командованию бессмысленного и бесполезного Дозора. Что он там услышит – бесконечные жалобы на одичалых, которые не умеют уживаться ни друг с другом, ни с Дозором, ни с охранниками-поселенцами около второй стены, ни с крестьянами Амбера, но сами-то дозорные что могут. Их неспособность организовать что-либо, выходящее за рамки их рутины, заставившая Джона поручать Мейдж Мормонт и ее дочерям делать то, что должен делать Дозор. В голове Джона крутилось еще много обвинений, справедливых и не очень, но тут он вспомнил, что так и не прочел письма своего отца Эйемону, и решил все же добраться до Черного замка.
30.01.302. В Черном замке его встретил растерянный Джиор Мормонт, который, с одной стороны, вместе со всеми своими подчиненными был недоволен урезанием пайков, а, с другой стороны, сознавал, что в сложившейся ситуации сильно разросшийся Дозор ничем полезным не занят и в общем-то не нужен. Джон пригласил его для сугубо конфиденциальной беседы с требованием вообще никому, даже мейстеру Эйемону, не передавать слова короля. Слова короля, о которых требовалось молчать, были ужасны.
Джон немного помолчал, потом собрался с духом и вымолвил страшные слова о том, что он еще окончательно не принял решения, но почти не сомневается, что вскоре объявит о том, что Север будет сдан застенной нечисти практически целиком, и война с ней пойдет в теплых болотах Перешейка. Задача Дозора состоит в том, чтобы протянуть как можно дольше борьбу со льдом у Медвежьего острова, и, главное, обеспечить организованную эвакуацию всего населения Севера, от лордов до одичалых. Хотя, сказал Джон, у меня пока нет ясной картины, как мы будем вывозить четыре миллиона человек, от мала до велика, причем со скарбом, провизией и скотом, подумайте об этом, а строительство внутренних стен между замками Дозора и поселениями одичалых оставьте Боуэну Маршу, Отеллу Ярвику и командирам отдельных замков. Джиор Мормонт изменился в лице, долго молчал, а потом сказал: «Как прикажете, Ваша светлость», потоптался, явно желая, но не смея, возразить, и затем вышел из своего кабинета, пробормотав, что-то вроде: «Мне стало нехорошо, мне нужно на свежий воздух…».
С мейстером Эйемоном был совсем другой разговор, Джон его мягко укорил, что тот дал читать письма Рейегара Дейенерис, но не дал ему, сыну Рейегара. Эйемон сказал, что он хотел дать им обоим вместе, но Дейенерис так интересовалась письмами, что он смиловстился и дал ей их читать вперед короля, и он чувствует свою вину, что пошел навстречу умильным просьбам королевы. Джон не обратил внимания на его бесхитростную ложь, забрал письма и ушел их читать.
Читая, он постоянно прерывался и задумывался, соединяя прочитанное с тем, что говорили восторженные Барристан и Коннингтон, различные льстивые придворные и куда менее восторженные Оберин и другие дорнийцы. Соединяя письма и рассказы, Джон выстроил в своей голове странный образ незаурядного человека, добивающегося большим трудом всех своих благородных целей, но при этом приносящего горе всем своим близким и неспособного сделать что-либо хорошее и полезное.
Мальчик, чье рождение пришлось на момент огромного несчастья его рода, с малых лет чувствовал печаль, сопровождавшую его существование. Чтобы преодолеть тень несчастья, висевшую над ним, и заслужить любовь самых разных людей от лордов и рыцарей до простолюдинов, он захотел быть всем – читателем книг, мудрецом, толкователем пророчеств, суровым правителем в стиле Тайвина, великим воином, не уступающим своему другу Эртуру Дейну, верным мужем и заботливом отцом, романтическим героем, менестрелем, чарующим своим пением и игрой на арфе юных дев и простой народ, и еще, конечно, достойным продолжателем династии.
И самое удивительное, что он, обладающий незаурядными талантами, действительно добился почти всего, к чему стремился. Но, став почти всем, он стал никем. Пытаясь совместить все, что он задумал, он подвел, подставил или даже предал едва ли не всех, кого он хотел облагодетельствовать. При всем своем злом безумии точнее всего изменчивую натуру Рейегара понял и оценил его отец, которому Рейегар оставил расхлебывать тот беспорядок, которую он создал, сбежав с матерью Джона, что Эйрис и сделал своими зверскими методами, превратив беспорядок в войну. Как рассказывали Джону, Эйрис, в отличие от льстивого Тайвина, захотел лишить Рейегара права называться наследником, а не называл его лучшим королем.
Но другие умные и достойные люди были от него в восторге и умылись за это кровью. Вся страна поплатилась жестокой войной, гибелью тысяч людей, династия была свергнута, и лишь через шестнадцать лет волей Старых богов и усилиями Джона, считавшего себя сыном Эддарда Старка, наследник Рейегара снова сел на трон.
Друзья Рейегара, члены Королевской гвардии, которые ради Рейегара фактически предали короля, погибли в бессмысленной схватке с северянами лорда Эддарда. Страшней всего была участь его жены и старших детей, он опозорил Элию, предал, оставил заложницей в руках своего жестокого и безумного отца, и в результате она была изнасилована и затем убита вместе с детьми Рейегара. Его друг Коннингтон был изгнан Эйрисом, всю жизнь посвятил воспитанию чужого ребенка, которого ему обманом подсунули, и сейчас кончает свои дни мастером по оружию в Ночном дозоре. Мать Джона, которую он соблазнил, стала причиной гибели своих отца и брата, а роман Лианны с отцом Джона закончился тем, что она забеременела слишком молодой и погибла в родах в далекой жаркой и пыльной пустыне из-за того, что Рейегар посылал письма с помощью воронов мейстера соседнего замка, но почему-то остерегся позвать этого мейстера для рождения третьей головы своего мифического дракона. Свою единственную битву он проиграл, погиб сам и погубил множество хороших людей, ибо был турнирным бойцом, а не настоящим воином и полководцем. А пророчество посмеялось над ним, отдав не ему и не его детям, а его младшей сестре Дейенерис роль Обещанной принцессы и возродительницы драконов.
И я кончу также, подумал Джон, любимый всеми король, победитель множества битв, реформатор и просветитель, в результате погубивший все Семь королевств и народ Вестероса.