Глава 1 (1/2)
Поздняя зима в Цинхэ — время особенных настроений у тех, где здесь живёт. Второй месяц года обещает, что характерные этим горным краям морозы, лютый ветер и жестокие вьюги подошли к концу, совсем скоро наступит весна, совсем скоро взойдут озимые посевы, а значит, уже можно выдыхать — самое тяжёлое испытание года позади. И, конечно, это повод для праздников, первый из которых приурочен к торговле и поддержке местного производителя: первая ярмарка сезона, когда налоги на сбыт снижаются, сбережённые за долгую зиму монеты задорно позвякивают в кошельках, и люди стремятся расстаться с ними на украшенных улицах, усыпанных старыми, уже знакомыми, и новыми лавками и торговыми развалами.
Лань Хуань в конце пути, уже почти достигши пункта назначения, волей случая заруливает на особенно оживлённую улицу, любопытно вертит головой, осматривается, и как всегда благостно улыбается, наслаждаясь теплом атмосферы, так контрастирующей с всё ещё обжигающе холодным воздухом. Гомон снующей толпы приятно согревает слух, запахи из тележек с уличной едой возбуждают аппетит, а тут и там горящие пожаром жаркие споры и торги веселят глаз, привычный к белизне неизменной строгости.
—…А я тебе говорю, Мэй-Мэй, шиш тебе на постном масле. Не уступлю ни гроша! Последняя цена, ни единичкой меньше! Моя лавка — это бренд! Это не какая-нибудь безымянная подделка! У меня отоваривается сам молодой господин Не!
— Да бзди больше, Чжан-сюн! Так я и поверила, что господин Не балует тебя своими визитами. Хватит накручивать стоимость! Это всего лишь черпаки!
— Но я не вру, сестрица! Богами клянусь, молодой господин лично приходил ко мне намедни и заказал целую сотню резных ложек со зверем Не!
— Который из, Чжан-Чжан? Опиши его.
— Младший, разумеется!
— Ха! Так и знала! Покажи мне лавку, в которой он ещё не отоваривался, друг! Если каждый сейчас обзовёт свой товар «брендом», мы тут все по миру пойдём. Хай выёживаться, жук, и продай мне уже эти поварёшки!
Лань Сичэнь весело хохочет, беззвучно и задорно, оставляя купцов и их посетителей продолжать споры и забрасывать друг друга доводами. Он бы ещё долго гулял и глазел, наблюдая за жизнью холодного и неприветливого края, но всё же он спешит. Он не написал Минцзюэ ответного письма, но вовсе не с подлым умыслом посеять в нём тревогу и сомнение, а с целью сделать ему приятный сюрприз. Сичэнь никогда не бывал на родине старого доброго друга, никогда не бывал в его чертогах, и он хочет сделать свой визит как можно менее напрягающим и как можно более неформальным и дружеским. Он не метит бесчестной стрелой в сердце гордости Минцзюэ, не желает застать его врасплох в неубранном жилище. Сичэнь просто хочет быть другом, который откликнулся на зов без лишних церемоний и формальностей. Он хочет показать Минцзюэ, что несмотря ни на что: ни на обстоятельства его владычества, ни на тысячи ли, разделяющие их Обители, он остаётся другом и верным соратником, а никак не делегатом из союзного Ордена, которого следует обмазывать почестями.
— Молодой господин, молодой господин! — служка в холёной соболиной шапочке на лысой голове влетает в зимний сад, где Хуайсан предаётся греху недеяния за росписью очередного веера, и запуганно падает перед ним ниц, стаскивая головной убор и прижимая его к слабой груди, — у ворот член Ордена Гусу Лань. Без сопровождения. Судя по налобной повязке — высшего ранга.
— Замечательно! Хм?... Мы что, сегодня по каким-то религиозным соображениям не любим гостей?... Почему ты так напуган, Ляо Мэнь?
— Так это же… Первый молодой господин Не ведь чётко сказал: если явится кто незваный, тут же сообщить ему. А он… Спит. Никто не рискует сунуться к его дверям, а гость там того, ну, того самого… Мёрзнет же!
Хуайсан, откладывая незаконченный веерный шедевр в сторону, цокает языком и с лёгким журением во взгляде просит служку подняться мягким движением ладони:
— Дурачьё! Немедленно впустить гостя и сопроводить его в трапезный зал. Обогреть чаем и ждать меня.
— Но владыка…
— Всё, беги скорее, покуда господин Лань и впрямь не окочурился в дни последних морозов! Ша, ша, поторопись, Ляо Мэнь, не то пожалуюсь брату, что ты совсем не слушаешь моих наказов!...