Часть 6. Перемирие (1/2)

Эта ночь была ужасной: было то слишком жарко, то слишком холодно, навязчивые мысли вновь не давали мне покоя. Поспав три часа, я еле продрала глаза, чтобы собраться и прийти в школу. Черная юбка, черный галстук, черные туфли, белая рубашка, волосы собраны в хвост — выглядела почти так, как подобает школьникам старших классов. Надеюсь, мой внешний вид хоть как-то сгладит огромное количество пропусков.

И вот я сидела за своей последней партой у окна на уроке английского. Все последние парты всегда заняты мной и моими друзьями. Кстати говоря, из всех школьных предметов английский дается мне лучше всего. Я даже хотела написать песню на английском, но мой уровень знаний еще не достиг таких высот.

Иоши мирно спал, сложив руки себе под голову. Если прислушиваться, то можно было услышать его тихий храп, однако он скрывался за разговорами одноклассников и шелестом их тетрадей.

Рейден крутил пальцами ручку и был максимально отстраненным после вчерашней ситуации. Когда нам поставили новое стекло, мы ехали обратно уже с большей скоростью, но время тянулось медленнее, будто издевалось. За нашу поездку никто не обронил ни слова.

Всячески пытаясь избежать сверлящий взгляд Мики, которая пялилась на меня с начала урока, я все свое внимание уделила учительнице, усердно размахивающей руками возле доски.

Вдруг я заметила, как на уровне лица учителя пролетел маленький клочок бумаги. Обычная ситуация, но кое-что меня смутило: его бросила Саяка — самая прилежная ученица школы, которая ни при каких обстоятельствах не отвлекается на уроках. Сегодня она и выглядела иначе. Волосы были распущены, юбка была не серой, как принято в нашем школьном уставе, а черной. Деталь маленькая, но если учесть, что это Саяка…

Кому она бросила записку?

Я прищурила глаза и начала высматривать получателя, и как на зло им оказался Баджи. Я не в восторге от их общения. Совсем. Мой враг №1 и байкер, которого я не переношу, стали водить дружбу…

И в этой ситуации меня не удивляет ничего, кроме одного пункта: Саяка не дружит с отстоем. Она, как староста, в курсе обо всех событиях, происходящих в нашем классе, и ей в первую очередь известно, кто ходит на дополнительную математику. То есть кто самый отсталый. С чего вдруг она стала общаться с таким как он?

Кажется, Саяка, действительно, положила на Баджи глаз.

Баджи прочитал записку и мило улыбнулся ей. Не ухмыльнулся, как обычно это бывает, а по-настоящему улыбнулся!

Мне стало мерзко наблюдать за такой прелестью, поэтому я отвернулась к окну, поморщив нос. Вскоре прозвенел звонок.

В класс заходит Ямада-сан с огромной стопкой бумаг в руках. Саяка тут же подскакивает с места и подбегает к нему с улыбкой до ушей. Учитель передал ей стопку, и Саяка с самодовольным выражением лица принялась раздавать работы.

Как же ей нравится своя должность.

Ямада — единственный учитель, который ставит оценки за текущие тесты. За этот месяц учебы мы уже столько тестов написали, что я уже даже не помню, какой именно этот и присутствовала ли я на нем. Впрочем, не имеет значения, ведь все мои работы по математике были написаны плохо.

Я уверена, что Баджи завалил. Саяка подошла к нему и отдала лист без каких-либо эмоций. Серьезно? А где привычные едкие фразы: «опять «F», не удивлена» или «показал возможности»? Она ведь всегда так говорила…

— Молодец, — Саяка повисла над моей партой, опершись на нее руками, и положила мой тест с хреновыми баллами, — показала возможности.

Ну… хоть что-то осталось неизменным.

Я, ухмыльнувшись, обвела взглядом ее черную, короткую юбку.

— Надо же, — я уперлась щекой в ладонь, — наша отличница сменила прикид. У тебя день рождения или другой повод нашелся?

— Какая тебе разница? — девушка сдвинула брови и ее голос стал раздраженным. — тебя это не касается, — она скрестила руки на груди.

— Точно так же тебя не должны касаться мои оценки.

Саяка закатила глаза и уже собиралась уходить, но я еще не закончила разговор.

— Втюрилась в Баджи? — я откинулась на спинку стула.

— Замолчи! — прошипела одноклассница, намекая гневным взглядом, что я сказала лишнее.

Плевать.

— Распустила волосы, надела короткую юбку, — я встала из-за парты, — пытаешься произвести хорошее впечатление?

Я говорила не сильно громко, чтобы одноклассники нас не слышали, но достаточно, чтобы слышал Баджи, седевший в паре метрах от нас. Точнее, я уверена, что он подслушивал.

Саяка насупилась и начала оглядываться по сторонам, чтобы убедиться, что на нас никто не смотрит.

— Учти, — моя ухмылка стала более язвительной, — на байк в такой юбке не сесть.

— О чем ты? — Саяка сдвинула брови.

— А Баджи разве тебя еще не катал? — я наигранно изобразила удивление.

Краем глаза я следила за реакцией парня, но он даже не обернулся. Лишь сжал в кулаке карандаш до побеления костяшек.

— Жаль.

Саяка, видно, не могла собраться с мыслями и что-то сказать мне на этот счет. Наверное, она не поняла, о чем я, поэтому в раздумьях молча развернулась и пошла в сторону Баджи.

Что ж, это был ход конем. Для обоих из них этот диалог был неприятным. Дело сделано, пора на перекур.

Я взяла свой рюкзак, и вдруг Мика схватила меня за руку.

— Ари, что происходит? Баджи катал тебя на байке? Почему ты ничего мне не рассказываешь и избегаешь мой взгляд? — почти шепотом спрашивает подруга.

Я не знала, что ей сказать, потому что у меня не было ответов на ее вопросы. Мне тяжело рассказывать о своих проблемах, тяжело обсуждать, проговаривать, переживать их. Легче притвориться, что их не существует, но в таком случае они рано или поздно накрывают с головой.

Пускай…

— Мика, все в порядке, — я постаралась улыбнуться, — с чего ты…

— В каком порядке? — Мика стала говорить громче. — У тебя синяки на руках!

— Тише! — я одернула руку. — Я расскажу тебе позже, ладно?

В глазах Мики блеснуло разочарование. Она прекрасно понимает, что я что-то скрываю. Надеюсь, она не думает, что я ей не доверяю, потому что это не так. Просто… я не готова.

Мика взяла с парты свое обкусанное яблоко, подбросила его и твердо сказала:

— Ловлю на слове. Сегодня вечером. Я принесу лапшу, — подруга улыбнулась.

Я не знала, что ей ответить, поэтому просто кивнула в знак согласия.

Я быстро вышла из класса и направилась к лестнице. Перерыв скоро должен был закончиться, а я еще не успела сделать свои рутинные дела.

Когда я вышла на крышу, меня встретил порыв холодного ветра. На улице было так свежо, но я не почувствовала привычного умиротворения. Наоборот — тревогу. Неприятное чувство стало разливаться в моей груди, но я не могла найти причины.

Оно стало быстро нарастать, я остановилась возле борта крыши и стала искать этот гребаный триггер. Ведь все было хорошо минуту назад.

Я, опершись обеими руками на перила, стала смотреть на покачивающиеся деревья за школьной территорией, и в этот момент всплыли самые страшные воспоминания из моей жизни, которых я постоянно старалась избегать.

Мое тело покрылось мурашками от прохлады. Ветер… В тот день дул такой же леденящий ветер.

Я сделала пару глубоких вдохов, потерла плечи руками и начала рыться в рюкзаке, чтобы найти пачку. Вынув зажигалку, я всунула очередную сигарету в губы и начала поджигать, как неожиданно чья-то рука выхватила ее у меня изо рта.

От неожиданности у меня перехватило дыхание. Я резко обернулась и встретилась с суровым взглядом Баджи.

— Что ты творишь? — крикнула я на парня.

Тот, ничего не сказав, крепко схватил меня за запястье и дернул в сторону двери, выходящей на крышу.

Он прижал меня к бетонной стене, а сам начал нависать надо мной, не давая уйти.

— Страх потеряла? — Баджи стукнул кулаком об стену на уровне моего лица, отчего мне, действительно, стало не по себе. — Решила выдать меня?

Злость на этого придурка стала разливаться по моим венам. Я напрягла свои дрожащие руки и со всей силы оттолкнула его. Баджи явно не ожидал этого, но его взгляд оставался неизменным — пугающим.

— Дура, — оскорбление грубо слетело с его губ.

Я уже хотела ответить ему чем-нибудь едким, но ком в горле не давал мне выронить ни слова. Я, будто в тумане, отшатнулась от парня, не желая видеть его лица.

Деревья все так же качались, поскрипывая ветвями. Сильный ветер почти заглушил заливистый смех и голоса людей внизу, но я прекрасно их видела. Родители держали за руки маленького мальчика. Когда он отрывал ноги от земли, родители поднимали руки вверх, чтобы прыжок был долгим, высоким. Ребенок казался мне таким счастливым. Он был таким.

— Дура? — тихо спросила я. — А ты кто?

Я обернулась к парню, который скептично смотрел на меня, приподняв бровь. Он был тем самым стереотипом, который сидел в моих убеждениях, — грубым, нахальным байкером.

— Для тебя ничего не стоит оскорбить, ударить, унизить человека. Ты еще школьник, а уже часть байкерской банды. Тебе едва семнадцать, а ты уже гоняешь по городу так, будто здесь нет людей. Ты еще не преступник… — мой голос начал дрожать от злости, — а я уже тебя ненавижу…

В глазах парня становилось все больше непонимания.

— Ненавижу… — почти про себя повторила я.

— Ты меня даже не знаешь, — отрешенно сказал тот, спрятав руки в карманы брюк. — И ты ничего не знаешь о Тосве.

— Я знаю достаточно, чтобы оправданно ненавидеть таких как ты.

Вдруг выражение лица парня изменилось. Он перестал хмурить брови, взгляд больше не был таким презрительным.

— Так расскажи мне, — Баджи снял очки и сложил их в карман.

— Пошел ты, — я фыркнула, положив локти на перила.

Парень встал рядом со мной, точно также облокотившись на перегородку. Он сделал глубокий вдох и начал говорить:

— У нас с самого начала не задалось общение, — Баджи говорил с паузами, будто подбирал нужные слова, — но нам учится в одном классе еще целый год. Ты, как и я, держишься в этой школе на божьем слове, поэтому нам не выгодно враждовать.

Я демонстративно сделала глубокий вздох, потому что мне не интересна дружба с ним, но он продолжил говорить.

— Я не предлагаю тебе дружбу, а просто хочу понимать, почему ты так предвзято относишься ко мне. Ведь причина явно не в том, что я тебя чуть не сбил?

— И в этом тоже! — я нахмурила брови. — Не каждый день такое бывает, так ты еще и нахамил.

— Ты хочешь, чтобы я извинился? — Баджи покосился на меня.

— Я ничего от тебя не хочу, — усмехнувшись, я достала новую сигарету и подожгла.

— Одолжишь? — парень обвел взглядом пачку.

Не удивлена.

Я протянула ему зажигалку с сигаретой. Он прикурил, сделав глубокую затяжку, и стало понятно, что курит он далеко не в первый раз.

— Слушай, — начала говорить я, медленно выпуская дым из легких, — я далеко не умница — со своими вредными привычками, плохой успеваемостью, паршивым языком, вредным характером… и список могу продолжать до вечера. Однако я и близко не преступница. Решать вопросы кулаками — дико, а самое страшное, что люди на этом не останавливаются. Все начинается с обычных драк за территорию, власть. А закончиться может непоправимым. Человеку, почувствовавшему вседозволенность, ничего не стоит перейти к более серьезным преступлениям.

Я усмехнулась, понимая, что рассказываю Баджи про него самого, даже если он так не считает.

— Ты можешь твердить о том, что ваша банда не такая… только я в это не поверю. Может быть сейчас свастоны — обыкновенные гопники, решающие вопросы физической силой, но в будущем, вы обязательно перейдете черту.

Я ждала, что Баджи начнет возражать мне, но он и слова не сказал. Лишь внимательно слушал, смотря на те же качающиеся деревья, и докуривал сигарету.

Уже начался следующий урок, а мы продолжали стоять здесь, на крыше.

— Я верю в то, что мне говорила мама, и в то, что видела своими глазами — день, который разделил мою жизнь на до и после.

***

20 июля, 2003 год. Воспоминания.

— Ну что за погода, — проворчал Ямада-сан, захлопнув окно.

Сегодня последний день учебы, поэтому никакая погода не сможет испортить настроение перед летними каникулами.

На последнем уроке уже никто не слушал учителя, все хотели поскорее сложить свои учебники в рюкзак и пойти гулять. Мы с Микой смеялись весь день над простыми мелочами, которые другим и не казались веселыми вовсе.

Мика дернула меня за плечо, чтобы я обратила на нее внимание. В руках подруги было несколько кислых конфет, которые от теплоты ее рук начинали таять и липнуть к ладоням.

Она предложила мне одну, а я скорчила гримасу отвращения и сказала:

— Сама ешь, — я попыталась сдержать смех, но моя попытка была тщетной.

Мика закрыла рот рукой, чтобы остановить очередной прилив хихиканья. Сенсей сегодня опять не в настроении, как и всегда. В начале урока нам уже сделали замечание по поводу смешков. Сделают еще раз — выгонят с урока.

Однако нас это не останавливало. Мика набила щеки конфетами, свела брови к переносице и, максимально убого изобразив голос Ямады, проворчала:

— Ну что за погода.

Я легла на парту, закрыв свое лицо в надежде, что никто не услышит мой заливистый хохот.

Мика от своей же шутки закатилась еще больше, чем я.

Вдруг Саяка, сидевшая передо мной, развернулась и начала шипеть на нас.

— Когда вы уже заткнетесь, — возмущенно прошептала одноклассница.

Будто она слушала учителя. Весь урок пялилась на Рейдена, который не собирался обращать на нее внимания.

Мика, с набитым ртом, пробубнила что-то невнятное ей в ответ, после чего та закатила глаза и отвернулась от нас.

Вскоре прозвенел звонок. Все ученики подскочили со своих мест с уже собранными рюкзаками, но Ямада-сан попросил остаться еще на несколько минут.

Он взял со своего стола стопку бумаг и начал раздавать. Это были наши итоговые тесты по математике за первый триместр.

Я совершенно не волновалась за свою оценку: хоть я и не любила математику, но зато прекрасно в ней разбиралась. Благодаря маме. Вечерами мы с ней сидели за кухонным столом и разбирали непонятные мне темы, поэтому я была одной из лучших по успеваемости в нашем классе.

Учитель положил лист с отметкой «98 баллов» на мою парту.

— Хороший результат, Михара, — учитель поправил свои очки, — чего не сказать о твоем поведении.

Все-таки он видел, как мы заливались от смеха.

Старик пожелал всем хороших каникул, и мы выбежали из кабинета.

— Ну хоть кто-то из нас понимает математику, — Мика посмотрела на свою работу с отметкой «52 балла».

— У тебя тоже хороший результат, — я одобряюще улыбнулась, обняв одной рукой подругу за плечи.

— Девочки! — послышался голос парня за спиной.

Рейден с Иоши подбежали к нам.

— Наши родители сегодня допоздна на работе. Может пойдете к нам? Врубим музыку и будем поедать холодильник.

— Я за! — Мика тут же согласилась.

— Простите, сегодня не смогу, — я заправила прядь волос за ухо. — Мама сегодня узнает результаты конкурса и… — мои губы стали расплываться в улыбке, — мы будем праздновать мою победу, — уверенно заявила я.

— Я не сомневаюсь, что ты победила, — робко сказал Рейден, почесав затылок, и вмиг его щеки залились румянцем.

— Ребят, — Иоши расслабленно облокотился на подоконник, — да мы ведь группу создать можем.

Мы переглянулись, не понимая, о чем он говорит.

— Я с детства играю на барабанах, Рейден и Мика — на гитаре, Ари — солистка. И все мы, к счастью, обожаем рок, — парень мечтательно улыбнулся.

— Звучит гениально! — Мика поддержала парня.

Меня окатил прилив радости и предвкушения чего-то великого. В голове сразу стали мелькать мысли о нашем успешном и знаменитом будущем.

— Я уже придумал нам название, — глаза Рейдена заблестели. — Звезды сцены!

В воздухе повисло неловкое молчание. Название было не самым лучшим, но никто не хотел его обидеть.

И тут Мика резко выдает:

— Говно какое-то…

Я сдавила смешок, прикрыв рот рукой.

— Ну… название позже придумаем, — Иоши подбадривающе похлопал брата по плечу.

В это время погода начала ухудшаться. Мне казалось, что деревья за окном вот-вот согнутся под сильным напором ветра. Небо затянулось темными облаками. Мы стали двигаться по школьному коридору на выход. Нужно было успеть добраться домой до грозы, которая по всем признакам намечалась.

— И как в такую погоду домой возвращаться? — я глубоко вздохнула. — зашибет еще веткой по дороге.

— Я могу тебя проводить, если ты не против, — как-то не смело сказал Рейден.

— Спасибо, но я не домой. В моих планах зайти в пекарню и купить что-нибудь сладкое, чтобы отметить победу. Мама с работы будет уставшая, не хочу гонять ее по магазинам.

Мы вышли на улицу, и ледяной ветер стал небрежно играть с моими волосами, запутывая их все сильнее.

— Удачной дороги! — крикнула Мика, помахав рукой.

Я помахала в ответ и быстрым шагом направилась в противоположную сторону.

Воображая о своем прекрасном будущем, связанном с музыкой, я не заметила, как начала бежать вприпрыжку.

Каникулы. Друзья. Музыка. Это лето обещает быть крутым.

Я добежала до пешеходного перехода и на другой стороне улицы увидела вывеску с надписью «Кондитерские изделия». Внутри помещения горел теплый, навевающий чувство уюта свет, который было видно с витрины.

Когда загорелся зеленый, я быстро перешла дорогу и распахнула дверь пекарни. Меня встретил дразнящий запах изделий, а тепло стало разливаться по моему дрожащему от холода телу.

Ну и мороз на улице посреди лета.

Пока я стояла в очереди, мой взгляд пал на данго<span class="footnote" id="fn_38351545_0"></span> и фруктовые моти. Рядом красовались дораяки с бобовой пастой, но их я не рассматриваю: вкуснее чем моя мама, их никто не готовит.

Выбрав сладости по карману, я стала оглядывать интерьер пекарни. Там было светло благодаря большим лампами и окнам, выходящим на шумные улицы города.

А людей на улице становилось все меньше и меньше. Все торопились домой, чтобы не попасть под ураган. Вдруг мой взгляд пал женщину на той стороне улицы, бегущую в вызывающе красных брюках. Прям как у моей мамы. Мама?

Прищурив глаза, я узнала маму и поняла, что она сейчас пройдет мимо меня. Я посмотрела на людей в очереди, стоявших передо мной, и решила, что успею выбежать и крикнуть ее. Так я и сделала.

Выбежав на ветреную улицу, я остановилась возле пешеходного перехода и начала размахивать руками, крича во все горло. А голос у меня был звонкий.

Мама огляделась по сторонам и, поймав меня взглядом, сразу начала махать в ответ и улыбаться так широко, будто случилось нечто поистине прекрасное.

И я знала, что это значит.

Для полного счастья, мне поскорее хотелось обнять ее — самого дорогого человека — и сказать, как же сильно я ее люблю.

Я начала жестикулировать, указывая на зебру, чтобы она скорее переходила дорогу.

Она дождалась зеленого света и поспешила ко мне.

И, в следующий миг, лучезарная улыбка и радость, играющая в глазах, скрылись под неожиданной маской встревоженности и испуга. Нарастающий металлический гул заглушил свист промозглого ветра.

Люди, переходившие дорогу, стали совершать хаотичные движения, в попытках избежать непоправимого. Лишь одна женщина впала в ступор, при виде разъяренных фар черной машины, несущихся по трассе.

— Мама! — истерически крикнула я, прежде чем громкий звук беспощадного удара прозвенел в моих ушах…

Мои глаза отказывались верить в произошедшее.

Секунду назад, полная жизни и радости женщина неподвижно лежала на сером асфальте, залитом алой кровью.

Я услышала крик… надрывный крик женщины, бегущей к моей матери.

Я же стояла, пытаясь понять, почему она не встает. Уже темнеет. У нас ведь… еще столько планов…

Я медленно стала перебирать ногами, приближаясь к толпе людей, окружившей маму. Они что-то говорили, но я не могла разобрать слов.