⫷3⫸ (2/2)

Лицо Лань Чжаня, по обыкновению сохраняющее безучастность, исказилось мукой. Глаза увлажнились и заблестели.

— Я никогда не желал тебе зла.

— Ну разумеется, — с преувеличенным одобрением отбил Вэй Ин. — Непогрешимый Хангуан-цзюнь выше всего этого, как я мог усомниться!

Лань Чжань вскинул голову.

— Не говори так.

— А как мне говорить?! — внезапно рассердился Вэй Ин. — Я виновен и заслужил всё, что со мной случилось! Поделом мне дураку, возомнившему, что я смогу что-то изменить в этом прогнившем мире! Все принесённые жертвы оказались напрасны! Лучше бы я умер тогда на твоих коленях в пещере Зверя, чем изо дня в день после наблюдать, как уходят близкие и во что превращается моя жизнь!

Вэй Ин чувствовал, если продолжит, закончит срывом и постыдно разрыдается прямо перед Лань Чжанем. В Мо Сюаньюе при жизни копились боль и обиды, и хотя душа его отошла в иной мир, отголоски самых сильных эмоций передались Вэй Ину, грозя преумножить его собственный багаж бурных чувств.

— Ты узнал мелодию и разыскал меня. Для чего? — спеша разрешить свои вопросы, обронил он требовательно. — Чтобы сказать, как тебе жаль или послушать, насколько сожалею я сам? Я сожалею! До смерти, мать его, сожалею! Но для покаяния поздновато, не находишь?

Лань Чжань поймал его пальцы и сжал в своих.

— Не мне судить, было ли то, как ты поступал, верным или ошибочным, но я готов разделить с тобой ответственность. Ты больше не один.

Вэй Ина пробрало изумлением. Он не сразу нашёл, что ответить.

— Это ещё что значит?

— Куда ты, туда и я.

— Не понимаю.

Лань Чжань, не меняясь в лице, произнёс:

— Я пойду с тобой, куда бы ни лежал твой путь. Не позволишь идти рядом, пойду следом.

Вэй Ин впился в него глазами, как если бы заподозрил в душевном недуге.

— Э, Лань Чжань, что за блажь?

— Не блажь. Я всё решил.

— Ты смотри! Решил он! Меня забыл спросить!

— Ты против?

— Конечно же, я против! Мне не нужен надзиратель!

— А что насчёт друга?

— Помнится, ты отшивал меня с этим и не раз.

— Я был глупцом.

— Ныне поумнел? Собираешься стать бродягой, скитаться по свету со мной и моим ослом? А как же твой клан? Объявишь родным, что Мо Сюаньюй твой спутник на все времена, и попрощаешься?

Лань Чжань натужно сглотнул.

— Если так, согласишься?

В груди Вэй Ина что-то больно провернулось — словно могильная плита сдвинулась с привычного места и под неё плеснул лунный свет. Насилу сохраняя внешнее спокойствие, он с нарастающим раздражением проговорил:

— Лань Чжань, ты сам случайно ни откуда не падал прошлым вечером? Думаешь, я поверю, что по прошествии тринадцати лет после того, как мы сражались на противоположных сторонах поля боя, тебе вдруг стало не всё равно до моей участи?

Лань Чжань вздрогнул, словно получил внезапную пощёчину и посмотрел таким оскорблённым взглядом, что Вэй Ину захотелось взять свои слова обратно.

— Прошлым вечером ты оказал мне услугу — подобрал, поделился духовными силами, исцелил раны. Спасибо тебе, — примирительно подвёл черту он. — Но то, что ты предлагаешь, граничит с безумием. Ты и сам поймёшь, если хорошенько поразмыслишь над сказанным.

Истолковав обалделое молчание Лань Чжаня за проблеск здравомыслия, Вэй Ин криво ухмыльнулся.

— Не по пути нам с тобой, Хангуан-цзюнь. Ты уважаемый и досточтимый человек, а я… Нынче я — тот, кого с благородными людьми за один стол не посадят — помешанный обрезанный рукав! Если дорого тебе твоё доброе имя, держись от меня подальше.

Глаза покраснели. Неискренняя ухмылка быстро угасла. Смысл собственных слов тяжело лёг на душу. Вэй Ину показалось, что он только что отвернулся от двери, в которую долго стучал, но как только та приоткрылась, захлопнул, даже не потрудившись взглянуть, что за ней.

Лань Чжаня подкосили его слова. Уронив на грудь голову, он сгорбился будто на плечи легла неподъёмная глыба. Вэй Ин предположил, что это из-за упоминания наклонностей Мо Сюаньюя, ведь прежде Лань Чжань, являя собой образец благовоспитанности, выказывал нетерпимость к любому греху.

— О моей репутации не беспокойся, — внезапно твёрдо изрёк Нефрит. — Если путешествовать не то, чего ты хочешь, если душа твоя склоняется к мирной оседлой жизни, вернись со мной в Гусу. Я всё устрою. Тебя никто не потревожит.

Вэй Ин поражённо затих. Такого он точно не ожидал. В прошлом после того, как он спустился с Могильных Холмов, уже вкусив мощь Тёмного Пути, и загнал как животное Вэнь Чао, Лань Чжань тоже звал его с собой в Гусу, но тогда Вэй Ин предположил, для разбирательств и расправы.

— Польщён твоим предложением, но вынужден его отклонить, — покачал головой он, не зная, что и думать относительно нынешнего приглашения.

Всё это было уже слишком.

— Ты уж извини, но что-то мне подсказывает, твой дядя и брат не обрадуются мне.

Лань Чжань не смог скрыть огорчения.

— Я не вправе говорить за них, но от своего слова не отступлю. Я буду рядом с тобой, чтобы защитить и помочь — неважно где, как и с кем эта помощь понадобится.

Бледная ладонь Лань Чжаня нырнула в складки широкой одежды и извлекла изысканную чёрную флейту с украшением в виде кроваво-красной кисточки.

— Чэньцин! — глаза Вэй Ина полезли из орбит. — Не может быть!

Он уже было протянул руку, чтобы погладить блестящую гладь инструмента, как внезапно накатила тревога, и он отвёл пальцы.

— Как она попала к тебе?

— Выиграл у Цзян Чэна, — внимательно наблюдая за ним, ответил Лань Чжань.

— Выиграл?

— Мгм.

— И в какую же игру, позволь узнать?

— Не в игру. Это был поединок.

— Так вы дрались? — Вэй Ин чувствовал себя всё страннее и страннее. — Ох, Лань Чжань, Лань Чжань! Что я слышу, ты скрестил Бичэнь с Саньду?

— Иначе Ваньинь бы не расстался с флейтой.

— И ты носил её с собой, потому что?..

— Потому что надеялся на твоё возвращение.

— А если бы этого никогда не случилось?

— …

— Ладно-ладно. Не смотри так укоризненно. Благородный Лань Ванцзи сохранил моё имущество и решил вручить лично. Большая честь! Теперь я, пожалуй, поверю, что ты разыскал меня не для возмездия.

Нечитаемое лицо Лань Чжаня стало ещё более отстранённым, но мочки ушей налились краской. Вэй Ин задумчиво цокнул языком.

— Вижу, ты смущён. Я, признаться, тоже. Всё так по-чудному складывается, и твоё намеренье примкнуть ко мне в путешествиях, и флейта, и…

Он хотел добавить «объятие», но так и не сделал этого. Лань Чжань и без того выглядел, как человек, которого заставили обнажиться посреди улицы под издёвки и насмешки толпы. В былые дни из него приходилось вытягивать откровения чуть ли не клещами. Он выходил из себя, стоило Вэй Ину его коснуться, а нынче сам завёл разговор и тянулся за касаниями — да ещё с таким видом, словно от них зависела его жизнь!

Тяжело вздыхая, Лань Чжань долго собирался с силами, чтобы снова заговорить:

— Вэй Ин, ответь честно. Ты помнишь нашу последнюю беседу на Луаньцзан после битвы в Безночном городе?

— Всё, происходившее после того, как я соединил две части Стигийской Тигриной Печати, стёрлось из памяти, — чистосердечно выдал Вэй Ин. — Следующие несколько дней я пребывал, как во сне — муть перед глазами, сплошные провалы. Кажется, я был ранен во время побоища. Не представляю, как выбрался. Уйти бы мне не дали, а лететь…

Летать на мече, не имея Золотого Ядра, Вэй Ин не мог, значит, клинком управлял кто-то другой. Никто бы не стал помогать ему после того, что он устроил. Брови Вэй Ина сосредоточенно сошлись к переносице. Никто, кроме Лань Чжаня! Непривычное поведение и наводящие высказывания намекали на его причастность. Должно быть, это он унёс его с поля боя и доставил на гору.

— Так то был ты! — огорошено уронил Вэй Ин, всем телом неосознанно вжавшись в постель. — Я выбрался из Безночного города благодаря тебе?!

Озноб вернулся. Мысли путались в голове, а руки и ноги в одеяле. Вэй Ин блуждал в смятении, хотя толком не понимал, что его так поражает в услышанном.

Как только вопрос повис в воздухе, руки Лань Чжаня, лежавшие на коленях, жестоко смяли ткань ханьфу. Его невозмутимость окончательно треснула. Лицо исказилось под действием внутренней борьбы. Вэй Ина захлестнуло эмоциями вместе с ним.

— Ты был со мной в пещере Усмирения Демона? И что произошло? — вопросы сыпались против воли. — Видимо, что-то значимое, иначе ты бы не спросил, помню ли я, так?

Лань Чжань опустил голову и начал сбивчиво чеканить:

— Я тогда… сказал тебе…

— Что сказал?

— Сказал…

Лань Чжань так и не закончил, поперхнувшись воздухом, и склонился, скрыв лицо ладонями. Его плечи осунулись. При виде его состояния Вэй Ина охватило недоумение. Он всеми силами старался вспомнить, о чём же была та беседа, но утыкался в сплошное мутное пятно.

— Послушай, не надо так убиваться, — обронил Вэй Ин, напустив на себя фальшивое равнодушие. — Что бы тогда между нами не приключилось — чего бы мы друг другу не наговорили, сейчас это не имеет значения. Давай просто забудем.

Лань Чжань напряжённо молчал. В глубине себя Вэй Ин почувствовал облегчение.

— Вот и хорошо.

Он не был уверен, что и вправду готов услышать, что носил в себе прежний Лань Чжань и так остро переживал нынешний.

— Если возьму флейту, прощай тайна, а заодно и спокойная жизнь, — вслух размышлял Вэй Ин, жадно всматриваясь в чернильную поверхность Чэньцин.

Взять хотелось, вопреки угрозе пройти одной дорогой дважды. Связь с этим магическим предметом даже после переселения души в иной сосуд не распалась и не ослабла. Тёмная ци слушалась Вэй Ина как и тринадцать лет назад, но его нынешнее тело было куда менее выносливым, это могло стать проблемой.

Лань Чжань, взяв себя в руки, распрямился и, словно кожей чувствуя, куда склоняется выбор Вэй Ина, на раскрытых ладонях протянул ему флейту.

— Она твоя. Тебе решать, что с ней делать.

Вэй Ин помедлил ещё мгновение, а затем схватил Чэньцин, ощутил мгновенный прилив сил, провернул на ладони и крепко сомкнул на ней пальцы.

— Всему миру известно, куда завели меня мои решения в прошлом. Как бы история не повторилась.

Он с мрачным видом посмотрел на Лань Чжаня.

— Всё ещё хочешь оставаться возле меня? Настоятельно не советую, побереги свою жизнь.

— Я останусь, — твёрдо донеслось в ответ.