Часть 11 (2/2)

Доктор Ли улыбнулся доброй, ласковой улыбкой, по-отечески потрепав Гука по лохматым после дождя, чёрным волосам и громко, радостно объявил, что он планирует выписать Тэхёна через пару дней, как только закончится приём лекарств, при условии, что они будут держать с ним связь и ездить в больницу на перевязки. Это они могут сделать и в больнице Сеула, Ли договорится со знакомым неврологом и направит Тэхёна к нему.

— Чонгук, мама просила, чтобы мы навестили их, прежде чем уехать в Сеул. Ты не против? — Ким лежит на постели, подложив ладошки под щёку, подогнув под себя ноги, как маленький ребёнок, а Чонгук сидит на краю кровати, с умилением разглядывая своего мальчика. Он так соскучился за эти пять дней, что никак не может на него насмотреться, особенно если учесть, что Тэхён сейчас мягкий и дружелюбный, словно начинает потихоньку ему открываться.

— Тэ, это первое, что я хотел сделать, после того, как мы выйдем из больницы. Тебе обязательно нужно посетить дом родителей, ты там родился и вырос, там прошло всё твоё детство, это очень важно для твоей памяти, вдруг это поможет тебе вспомнить.

— Я часто думаю об этом, Чонгук, иногда становится так не по себе от мысли, что я уже никогда не смогу вспомнить всё, что было в моей жизни раньше. Вдруг я никогда не стану прежним. — Тэхён смотрит печально и вздыхает, мило выпячивая нижнюю губу.

Родинка на нижней губе блеснула в приглушённом освещении светодиода.

Гук любит её целовать каждый раз, как прикасается к губам.

Вернее, прикасался.....

— Ты и есть прежний, Тэ, даже если в твоей памяти сейчас пусто. Это ничего не меняет. Ты — это ты. Кому, как ни мне знать, малыш. Если ты никогда не вспомнишь свою прошлую жизнь, мы проживём новую, обещаю. — Чон уже не боится и улыбается широко и открыто.

Ведь его не прогонят, его приняли. Пока только в роли друга. Но важнее этого нет ничего на свете.

— Спасибо тебе, я не знаю, чтобы я без тебя делал. — Ким улыбается мягко, опуская глаза, словно смущаясь.

Господи, до чего же родной человечек. Гуку так хочется его снова обнять и прижать к себе. Прикоснуться к любимым губам, провести ладонью по мягкой коже спины, прикусить нежную, тонкую кожу на длинной шее…

— Тэхён, с тех пор, как мы встретились, у тебя никогда не было ничего «Без меня», и сейчас ничего не изменилось. — Гук ещё шире улыбается, замечая покрасневшие щёки парня.

— Я правда скучал, Гук… — и это первый раз, когда он сказал это вслух и назвал его сокращённо-ласкательно по имени.

Этот момент хочется высечь у себя на подкорке мозга, чтобы никогда не забыть и проживать его снова и снова. Сердце трепыхается в груди, а душа словно распустившиеся бутоны роз раскрылась. Мурашки по коже от этих слов и низкого, тихого голоса такого родного человека.

— Иди ко мне, малыш…

И Чонгук ждёт, раскрыв объятия, наблюдая, как Тэхён, улыбаясь, ползёт к нему по кровати, обнажая белые зубы и высовывая от усердия розовый язычок.

Эта картина сейчас его с ума сведёт, но он сдержится, чтобы не напугать своего мальчика.

Гук обнимает Тэхёна, что повернулся к нему спиной, кряхтя, от сдавливающих его повязок на рёбрах, укладываясь на широкую грудь Гука и тихонько вздыхая.

— Скажи, о чём ты думаешь сейчас, Гук? — голос почему-то вдруг встревоженный.

— Я всегда думаю о тебе, родной мой, и это нисколько не преувеличение, я дышу тобой, малыш, ты мне жизненно необходим. Я вспоминаю эти две недели без тебя, и мне страшно от одной только мысли, что я мог тебя потерять. — голос дрогнул, в глазах защипало, больно до жути.

— Я до сих пор так и не знаю, что со мной случилось, Гук? Что произошло? Доктор Ли сказал, на меня напали, но почему и кто? — Тэхён спрашивает тихо-тихо, а в рёбрах Чонгука сердце превращается в жгут, стягивающий все конечности от боли и безысходности.

Даже думать об этом страшно.

Каждый божий день Гук с ужасом представляет, что испытал его мальчик, когда его беспощадно убивали, а его не было рядом… чтобы защитить...