Часть 74 (2/2)

— Ох, нет… Ик… Я не хотела… В смысле…

Голос молодой колдуньи окончательно осип, а ладони вспотели. Желание срочно сбежать из своей же комнаты стало почти навязчивым. Всё никак не проходящая икота становилась болезненной.

— Хочешь, могу отвернуться? — всё так же безэмоционально спросил Ярость Бури. — Правда, потом ты всё равно должна будешь недвижимо лежать, пока я черчу руны, но если тебе так проще…

— Да, пожалуй! — тут же выпалила Дора, продолжая сминать ни в чём неповинный край кофты.

Осквернённый эльф фыркнул и вальяжно отвернулся, даже приподнял крылья, чтобы волшебница была уверена в том, что он «не подглядывает». Способу его видения мира никак не мешало быть в курсе того, что происходило у него за спиной, ведь магия вокруг разливалась равномерно, но сообщать такие детали Иллидан не торопился. Если смутить колдунью ещё немного, то дело и вовсе никогда не сдвинется с мёртвой точки.

Едва ли осознавая происходящее, Тонкс с перманентным выражением смущения и страха начала стягивать с плеча сумку. Панический вопрос: «что я творю?» не покидал голову, а руки тряслись. Она чувствовала, как горит лицо, икота раздирала грудную клетку, а на глаза от смущения наворачивались слёзы. Ещё никогда в жизни Дора не чувствовала себя настолько скованно и неловко. Происходящее всё больше превращалось в странный фарс. Когда с одеждой было покончено, волшебница неловко обхватила себя руками, зачем-то упрямо сжимая палочку и переминаясь с ноги на ногу.

— Ч-ч-што… Ик… Мне теперь надо делать?

— Для начала перестань икать, ведь дёргаться будет нельзя, — всё так же не оборачиваясь, ответил эльф.

Приманив к себе чашку с остатками в ней остывшего чая, девушка начала их лакать, неаккуратно разбрызгивая содержимое. Руки предательски тряслись, а вот икота так и не проходила. Наконец, наколдовав себе ещё воды, Тонкс справилась с приступами.

— Что теперь? — отставляя кружку на стол, уточнила волшебница, чувствуя, что совсем не хочет слышать ответ.

— Ложись на пол, на спину. Руки вдоль тела и не шевелись. Вообще, попробуй расслабиться. Я обещал, что не трону тебя, и своё слово всегда держу.

— Угу, — без энтузиазма буркнула несчастная и, едва шевелясь, легла на пол.

Когда Иллидан развернулся, Тонкс всё же вздрогнула и зажмурилась. Хотелось зажаться и закрыть лицо руками, но волшебница терпела как могла. Казалось, что тело всё же слегка тряслось из-за неконтролируемой дрожи. Дора физически чувствовала стыд и неловкость. Лежать обнажённой перед Ярость Бури становилось всё неуютнее и неуютнее. Сам осквернённый эльф занимался только рунами и, насколько могла судить мракоборец, когда всё же решилась приоткрыть глаза, не бросал в неё даже блуждающих взглядов, но легче не становилось. Хотелось провалиться сквозь пол и не выбираться оттуда, пока он не покинет комнату.

Внезапно Иллидан подошёл ближе к лежащей волшебнице с ножом в руках.

— Одна капля; больше не нужно, — напомнил ей эльф, делая тон максимально спокойным, чтобы ещё сильнее не напугать колдунью.

Вместо ответа Тонкс напряжённо зажмурилась и набрала в грудь побольше воздуха. Появившаяся от укола кончиком ножа боль хоть и была ожидаема, всё равно заставила нервно дёрнуться всем телом. Вдоль позвоночника начала бегать толпа мурашек, не то от прохладного пола, не то от страха.

— Всё, — раздалось откуда-то сверху.

Дора ещё раз вздрогнула и открыла глаза. Ярость Бури стоял прислонившись к шкафу, лениво сдёргивая одеяло с кровати хозяйки комнаты. Одним ловким движением он кинул его в сторону колдуньи, чтобы та тут же его поймала и закуталась.

— Эм… спасибо. И за одеяло, и за всё. Вообще, — неловко дернула острыми плечами Тонкс, опуская глаза и стараясь всеми силами буквально утонуть в ткани. — Если я могу ещё чем-нибудь помочь…

— Хах, — хмыкнул Иллидан, после чего коварно и испытывающего уставился на волшебницу. — Ужасный демон запер твоего дядю, использовал кровь, а ты благодаришь и предлагаешь помощь, сидя в одном куске ткани? Вдруг я сейчас накинусь на тебя? Не боишься?

— Ну, вы же обещали, — парировала Дора, проминая от напряжения мышцы шеи. — Кроме того… зачем тогда было кидать одеяло?

— Разумно, — тряхнул крыльями Ярость Бури, после чего странно посмотрел на Тонкс. — А правда, что ты умеешь менять свою внешность так, как хочешь?

— Эм, ну да. Любое лицо или морда. Я — метаморфомаг. А что? — не понимая, к чему её ведут, уточнила молодая колдунья, обсасывая ранку на пальце.

— А знаешь… Мне и правда может понадобиться твоя услуга. Можешь стать такой? — вместо пояснения, в голове с лёгкой болью возник образ.

Розовые брови слегка приподнялись, а потом снова нахмурились. Дора неловко поднялась и, подтягивая одеяло, подошла к зеркалу, чтобы следить за своими изменениями. Сначала волосы сильно удлинились и приобрели поразительный бирюзовый цвет. Черты лица сменились на что-то утончённое и изысканное, а кожа стала лиловой. Спустя пару минут от человека во внешности Тонкс ничего не осталось — вместо неё в комнате стояла высокая эльфийка, изящная и завораживающе прекрасная. Пламя глаз под бинтами чуть вспыхнуло и осквернённый эльф медленно подошёл к колдунье.

— Прости, будет немного больно, — странным тоном сообщил Иллидан.

Сразу в глазах Доры что-то защипало и дёрнуло. Она попыталась их тут же на автомате закрыть, но они словно бы больше не подчинялись её командам. Волшебница жадно осматривала саму себя в зеркале, пока тяжёлая горячая рука опустилась на оголившееся плечо. Казалось, что кожа сейчас расплавится от такого прикосновения.

— Кто это? — нахмурилась Тонкс и привычно насупилась, что совершенно не шло тому образу, что сейчас она изображала.

— Возлюбленная моего брата, — всё тем же странным тоном ответил Ярость Бури, продолжая блуждать её же глазами по отражению.

— И всё? — настороженно уточнила волшебница.

Ответ на вопрос пришёл далеко не сразу:

— Я любил её десять тысяч лет.

Тонкс повела плечом под горячей рукой и, внезапно, коварно улыбнулась. Волосы резко выцвели и стали ослепительно белоснежными, кроме единственной иссиня-чёрной пряди на виске. Тело чуть уменьшилось, но стало крепче и сильнее, а кожа посветлела, приобретя светло-лиловый оттенок. Довольное и немного коварное выражение лица было почти неотличимо от оригинала.

— «Любил»? А сейчас? — сощурились ясные сверкающие глаза.

Иллидан вдруг расслабился и улыбнулся, после чего и вовсе рассмеялся. Он опустил руку, но сам подошёл ближе и задумчиво наклонил голову.

— А вот сейчас ты уже рискуешь. Никогда не давай мужчине то, что он хочет, если ты стоишь перед ним в одном одеяле. Однако… Спасибо, теперь я знаю, как мы выглядим со стороны.

— И… и как вам? — дёрнула уголком рта не-Майев.

— Правильно.

Тонкс неловко улыбнулась и моргнула, почувствовав, что снова может контролировать зрение. Она тут же сжала переносицу и мотнула головой, после чего ещё раз встряхнулась. Когда волшебница снова открыла глаза, то обнаружила, что стоит в комнате совершенно одна. Мракоборец не слышала ни скрипа двери, ни возмущения охранных заклинаний; огромный осквернённый эльф просто пропал из её жизни, словно его в ней никогда и не было.

Всё также не меняя внешность, Тонкс задумчиво улыбнулась и хмыкнула, зализывая раненый палец.

— Удачи. Вам обоим.

***

Когда строительство странной арки подошло к своему логическому завершению, Сириусу внезапно стало грустно. Скорее всего, даже если бы анимаг мог уйти раньше, он бы этого не сделал. Неужели, эльфы просто шагнут в бурлящую бездну и исчезнут из его жизни? Почему-то от подобной мысли ёкнуло сердце. За более чем два года охотник на демонов стал важной частью жизни анимага, пусть и не всё время был рядом. Блэк подумал, что не хочет отпускать эльфа. Логического объяснения такому порыву не было, но на чисто эмоциональном уровне других мыслей не возникало. Да, Ярость Бури и его подружке будет лучше в их мире, да и в этом уже делать нечего, но прощаться не хотелось. Видимо, скоро Сириус опять пожмёт горячую руку друга, но на сей раз и правда навсегда.

В момент наивысшей точки грусти упомянутая персона появилась в поле видимости, громко стуча копытами по каменному полу. Радость от его возвращения тут же перебилась явлением второго не менее знакомого силуэта.

— Что она тут делает? — недовольно скривился маг, прекрасно зная ответ.

Разумеется, «новый» Иллидан собирается забрать Майев с собой, но напоследок делить друга Блэк не горел желанием. Почему-то он был совершенно уверен, что близость Песни Теней тут перенесёт на себя почти всё внимание Ярости Бури, что ему категорически не нравилось.

— Да, я тоже не рада тебя видеть, — хмыкнула та, скрестив руки на груди.

— Помнишь, я обещал, что будет безопасный способ того, как ты окажешься подальше от этого места? — довольно вмешался в разговор Иллидан, наслаждаясь реакцией соперников.

— Разумеется. Есть новости? — тут же оживился волшебник.

— Лучше, — клыкасто улыбнулся эльф, демонстрируя между большим и указательным пальцем дощечку со спиральной руной. — Как только придёт время, просто воспользуйся этим.

— Камень Возвращения? Ух ты! — обрадовался анимаг, пытаясь дотянуться до заветной вещи. — Эй, отдай! Ты что, мне не доверяешь?

Вместо ответа осквернённый эльф хмыкнул, покачал рогатой головой и легко подкинул дощечку в сторону анимага. Однако, поймать её Сириус не успел: светло-фиолетовая рука перехватила заветную вещь прямо у него перед носом, быстро спрятав в кармане чёрных брюк.

— Тебе не доверяю я, — произнесла Песнь Теней на удивление довольным голосом, после чего обернулась в сторону бывшего узника. — У тебя свой заложник, у меня — свой. Согласен?

— «Заложник»? О чём она? — обратился Сириус к охотнику на демонов, игнорируя саму Песнь Теней.

— Я о человеке, чей разум в руках Иллидана. Видите ли, он мне помогал, а потому достоин мучений, — саркастично фыркнула эльфийка.

— Он хотел залезть к тебе в штаны, и потому достоин больше, чем просто мучения, — оскалился Ярость Бури.

— И какая же тебе разница, кто ко мне лезет? — промурчала Майев, демонстративно подняв бровь. — Мне кажется, моя личная жизнь — не твоё дело.

Неожиданно Иллидан крайне странно улыбнулся. Причём, Блэк, считающий сам себя экспертом в оскалах на перебинтованном лице, был удивлён тому, что это была именно улыбка, а не что-то иное. Казалось, Ярость Бури в предвкушении чего-то очень хорошего.

— Знаешь, милая, пока у нас есть несколько дней, можем заняться скреплением брачных уз, которые ты создала нашей кровью в одностороннем порядке. Повторюсь, что я совершенно не против, а потому готов консумировать брак.

«Идиот!» — мысленно крикнул Иллидану Сириус.

В ожидание возмущённой тирады от Песни Теней или даже попытки вырвать чересчур уверенному в себе оппоненту язык, анимаг напрягся, готовый в любой момент защищать рогатого друга. Однако, вопреки любым ожиданиям волшебника, Майев бросила достаточно ленивый взгляд на Иллидана, после чего вальяжно промурлыкала слова всё таким же мягким голосом, в котором снова на удивление не было привычных хриплых ноток:

— Пожалуй, откажусь от такого щедрого предложения. Совершенно не охота лечить ожоги: у тебя же теперь, наверно, оно там зелёное и осквернённое…

Анимаг чуть не поперхнулся воздухом. Он даже не сразу смог определиться, что больше его шокирует: неожиданно игривая реакция вечно агрессивной эльфийки или очевидная пошлость её слов.

Вместо ответа, эльф довольно расхохотался и вразвалочку приблизился к Майев, блуждая пламенем глаз по её лицу.

— Что, не зелёное?! — наигранно удивилась та. — Я думала, у тебя теперь всё зелёное…

— И часто ты думала об изменениях у меня между ног? Так протяни руку и проверь. Удовлетвори свои любопытство и одиночество, а то ведь без решёток мужчины в твоей кровати не задерживаются.

— Зато ты к одиночеству привык: как-никак десять тысяч лет стоического терпения…

Вместо вульгарно болтающих эльфов стыдно становилось присутствующиму при их разговоре магу. Блэк резко захотел очутиться где-нибудь на другом краю подземелья, но напоминать о себе, чтобы предупредить об уходе, хотелось ещё меньше.

«М-да, это будет очень-очень долгая вечность! Хорошо, что я столько не живу», — покачал он головой, не зная, куда деть взгляд, а ещё лучше — самому провалиться поглубже.

Самим беззаботно болтающим эльфам, казалось, было всё равно на присутствие волшебника, если они вообще о нём помнили. Бросаемые фразочки, и без того несдержанные, становились откровеннее и провокационнее по отношению друг к другу. Пока описания Иллидана становились всё более подробными о недвусмысленных планах на тело Майев, та парировала заточением бывшего узника и магическими изменениями тела.

Постепенно в Сириусе всё больше укреплялось мнение, что они просто так общаются. Когда-то Ярость Бури говорил Блэку, что тюремщица приходила к нему и оскорбляла. Ожидаемо, что за долгий срок заключения Иллидан не только перестал бурно реагировать на её слова, но и постепенно сам переходил в атаку. Возможно ли, что эти двое настолько привыкли к подобному взаимодействию, что уже по-другому не умеют? Да и хотят ли уметь? Волшебник бросил последний взгляд на бурную парочку и тихонько ретировался, подозревая, что его исчезновение не скоро обнаружат.

Как Сириус и предполагал, поглощённые друг другом эльфы этого даже не заметили.