Часть 3. Мы вам покажем, мы всем вам ещё покажем… (2/2)
— Это не то, чем стоит гордиться. И я не употребляю, — ответила Макс, открещиваясь руками.
— Зануда, — Прайс уже подкурила косячок.
Отвлекаясь на шелест под ногами, Макс подняла плакат. До боли знакомый плакат.
«Рэйчел Эмбер».
— Хлоя, это же…
Последняя приподнялась на локтях, а после, поняв причину замешательства, уселась рядом.
— Да. Рэйчел.
— Так это ты развешивала их? — окинув взглядом комнату, Колфилд нашла ещё с дюжину подобных листовок.
— Да, я, — брови Прайс сошлись в кривую линию. — Уже давно.
— Не знала, что вы были так близки, — Макс присела на край.
— Я тоже не думала, — грустно усмехнулась Хлоя. — Мы даже познакомились странно, ещё до покраски…
Ранее…
Бар в лесопилке
Хлою зажала группа мужчин. Звучит как начало дешёвой порнухи, но на деле всё ещё хуже. Из-за своей криворукости Прайс задела одного из них, который облился пивом и теперь хочет расправы. А она столько усилий сегодня приложила, чтобы оказаться здесь, на концерте своей любимой группы…
— Чё, уже не такая смелая? — верзила, что больше всех, нависал над Хлоей, которая неспешно отступала назад.
— Ладно, прости, чувак, — выдавила из себя она. — Я не специально, понял? Ты хотел извинений? Так получай, пожалуйста! — выкрикнула Прайс махнув руками. Обрыган в залитой пивом майке встал ближе всех к ней, в полуметре. Усмехнулся.
— Мне этого недостаточно, — злостно сказал мудила, делая шаг к девушке. — Отсоси мне, тогда будем в расчете.
Прайс нервно сглотнула, поняв, что дальше только прямиком на первый этаж.
— Блядь! — вырвалось у Хлои.
— Эй, вы, хуилы!
Все обернулись на окрик. Вдалеке стояла девушка, безумно красивая и агрессивная. За готическим макияжем и рокерской одеждой стояла…
— Рэйчел Эмбер?
Лучшая ученица академии Блэквелл, главная её звезда, мечта всех детей, а также их родителей. На закрытом концерте в заброшенной лесопилке. Орёт на трёх пьяных мужчин благим матом. Защищая Хлою. Какой пиздец. Знала бы Макс... Точно. К чёрту. Руки действовали будто без участия Прайс. Секунда, и бутылка огрела запятнанного по башке. Другая, и Хлоя из последних сил понеслась прочь, к Рэйчел, что, весело смеясь, бежала следом. Третья, и руки девушек спелись, взгляды пересеклись. Дыхание спëрло, сердце стучало, как бешеное, а губы расплывались в глупой улыбке. Френк, до этого рассевшийся на гнилом диване, увидел убегающую подругу задержал двух амбалов, давая девушкам сбежать. Впервые за несколько лет Хлою переполняли счастье и восторг, точнее, эффект был временный, от прилива адреналина.
Сейчас…
Комната Хлои
— Я уверена: этот нарик точно что-то знает, — Прайс сжала кулаки добела, — Нейтан Прескотт толкает наркоту всей академии, наверняка и ей предложил! Вот если бы тогда у меня тоже был пистолет… Он вступился на той тусе явно не за меня, а за неё!
— Хлоя… — прервала Макс этот рассказ.
— Забудь, — стукнула по коленям, вскочив с места. — Пошло оно всё в пизду! Макс, врубай колонки и иди ко мне! Я пока достану бухлишко…
— Я не пью.
— За-ну-да, — протянула Прайс, попутно роясь в шкафу. — Лучше место, где можно спрятать бухло — мои лифчики, сюда только я могу полезть.
Закатив глаза, Колфилд пошла к столу с ноутбуком, а за мгновение по всей комнате зазвучала музыка, хоть и самое лучшее, что можно делать под этот трек, это резать вены, но подругам нравилось. Нажав на кнопку чёрного блока управления, гирлянда мигом начала сверкать. Хлоя, закончив с поиском бутылки в шкафу, залезла на кровать, забывшись в танце, крича да подпевая:
— Stay with me forever
Or you could stay with me for now
Tell me if I'm wrong
Tell me if I'm right
Tell me if you need a loving hand
To help you fall asleep tonight
Tell me if I know
Tell me if I do
Tell me how to fall in love
The way you want me to, — настоящее безумие на двоих было. Как у криминального авторитета Готэма и его личного лежака. А на вопросы Макс о том, что может хватит, и вообще это уже слишком, синеволосая панк прокричала: — Вообще поебать! Мама на работе! Пошел нахер, мудоотчим!
— Ты ненормальная, — закатив глаза, Колфилд увеличила громкость.
— Да я ебанутая на всю голову! — заливисто смеялась Прайс. — Давай, Макс, тряси сюда своей тощей задницей, которой у тебя нет!
Рёв динамиков заглушал посторонние мысли. Макс не могла отвести взгляд от Хлои, той самой, с детства не знающей забот и правил, что сейчас, спустя столько лет, в ботинках прыгает на захламлённой кровати. Хотелось остаться в этом моменте, остановить время на час-другой, да голова слишком болит. Жаль, камеры с собой не было — та подло лежала в общежитии на столе в комнате Колфилд, так хотелось запечатлеть момент. Казалось, что прошла целая вечность. Но, несмотря на это, и её было бы мало. Ведь подруги настолько увлеклись, завертелись, что не заметили, как хлопнула входная дверь. И к тому моменту, как Хлоя глянула на часы и начала в панике закрывать плеер, уже раздавались окрики:
— Я же говорил так громко не ставить!
— А я и не ставлю, кретин! — заорала она в ответ, про себя шепча. — Блядь-блядь-блядь!
— Это Дэвид? — спросила Макс, отходя от подруги, что металась по всей комнате, разбрасывая вещи по своим местам.
— Да! И нам нужно валить!
— Куда?
— В окно! — и указала на раздвижное у стола, что уже стояло распахнутым. — Лезь первая! Я догоню. Там кусты под окном!
Решив не спорить с Прайс, что и без того на взводе, Колфилд полезла. Благо, телосложение худощавой ботанки позволяло. Следом, спрыгнув с карниза второго этажа в низлежащие кусты, девушка упала не сгруппировавшись, из-за чего не поймала летящий в неё рюкзак. Хлоя тоже успела выбраться и спрыгнула на ноги, подхватила рюкзак да, схватив за руку подругу, поспешила сбежать до того, как наверняка красное от злости лицо Мэдсена показалось в окне второго этажа.
— Куда бежим? — просипела Макс, периодически забывая дышать.
— Давай к маяку!
— Да я сдохну!
— Лучше сдохнуть, чем получить нагоняй от мудотчима! — Прайс скрылась за поворотом. Колфилд оставалось только не отставать. Что выходило с трудом. Только добежав к соседней улице, подруги переговорили, не понимая, почему они не взяли машину, а решили бежать на своих двоих. Сев на бордюр, подруги решили обговорить эпическое начало дня. Макс поведала, что она уже второй раз убегала от Дэвида, и как тот наезжал на бедную Кэйт Марш, которую и так все унижают в академии. Хлою это не удивило, ведь она знала, что её отчим — мудак.
— Ебаный пиздец! — воззрела Прайс к небу. — Этот мудень должен Викторию хуесосить, а не тихих христианских девочек!
— Вы знакомы? — удивилась Макс, ведь не могла представить, как Виктория общается с такой как Хлоя.
— Конечно! Учились вместе, некоторые пары пересекались, — небольшая пауза. — А потом я пошла нахуй.
— Ты не рассказывала… — тяжелый взгляд голубых глаз столкнулся с таким же. — Почему?
— Да потому что директор Уэллс — хуесос, — уверенно ответила Прайс.
Ранее…
Академия Блэквелл
Хлоя напряжённо стучала ногтями по ножкам стула. За плечом стояла недовольная Джойс в фартуке, поджимая и без того тонкие губы. Рэйчел всё ещё не было, как и её родителей. Зато директор Уэллс с привычной нейтральной миной восседал на своём обитом кресле, сцепив кисти рук в замок. Прайсы пришли сразу, как только мать смогла отпроситься с работы, что оказалось на пять минут раньше нужного. Пока Эмберы ака сама пунктуальность пришли чётко в шесть-ноль-ноль. Девушки обменялись взглядами. В янтарных глазах читалось сожаление и вина, и Хлоя никак не могла понять почему. Ведь виновата-то она и никто другой.
— Одна из вас, — директор заглянул в глаза Рэйчел, — никогда не сталкивалась с проблемами по факту дисциплины. А вот вторая, — окинул взглядом Хлою, — знает все правила наши…
— Время для того, чтобы придумать как вертеться теперь, чтобы потом не вертеться в камере. Мы прогуляли академию, покатались в поезде, следили за родными Эмбер, а потом у Рэйчел ваще сорвало башню и она сожгла парк. Вот только… только мы не успели сбежать из этой дыры. Обычный, сука, день в Аркадия Бэй. Пора в реальность, Хлоя.
— Хлоя Прайс, — вывел из рассуждений строгий низкий голос, — за последние время вы сильно отличились: сначала постарались сорвать успеваемость Виктории Чейз…
— Вы, блядь, шутите?! — девушка соскочила со стула. — Она хотела у меня списать, а я её и пальцем не тронула! Вы меня вообще благодарить должны!
— Хлоя… — вздохнула Джойс, качая головой.
— Потом издевались над Нейтаном Прескоттом! — голос директора почти перешёл на крик. — Мисс Прайс, вы хоть понимаете, что это счастье, что Нейтан Прескотт не написал на вас заявление?
— Всё пизда, всё пиздёж! — Хлоя рухнула на сидение, — Сукин сын…
— Следите за языком.
— Может, спросите Дрю Норта? — предложила Хлоя, — Это же он начал! Да даже Стеф расскажет правду! Спросите её, не Викторию и её подстилок!
— Ситуация мистера Норта очень… деликатная.
— Ректор Уэллс, — подала голос Джойс, — я знаю, моя дочь способна на многое. Но она точно не из тех, кто будет обижать слабых.
— Вы уверены, мисс Джойс?
— Миссис Джойс, — поправила женщина стальным голосом. — Да, уверена. А, по-вашему, Дрю Норт не может задирать других? В чём его случай отличен от нашего? Да, Хлоя не ангел, но я её знаю, она не могла просто так полезть на одногруппника.
— Вот именно! Какого хрена я всегда виновата? — откинулась на стуле Хлоя.
— Я считаю, вы слишком предвзяты к моей дочери, — Джойс, вставшая почти в самом начале, почти вплотную подошла к дочери, закрыв спину. — И вы не имеете на это никакого права. Вы знаете, что нашей семье в последнее время пришлось нелегко, но всё равно продолжаете…
— Довольно! — директор Уэллс стукнул по столу. Сердито поджав губы, Джойс села. В это время мужчина за столом достал оттуда пухлую бежевую папку с родной фамилией. — Я вас предупреждал, но вы, очевидно, не прислушались к моим словам. Ваша дочь, больше не та светловолосая девочка с щитом в виде печенья, что с подругой ходила по домам на Хэллоуин. Откройте пожалуйста глаза. Она выросла из того образа, и более не милый ребенок, с щитом в виде печенья, а импульсивный подросток. Прогул стал последним вашим нарушением в статусе ученицы этой академии.
— Вы ебанулись? — Прайс-младшая округлила глаза. — За это?
— Вы сами решили наплевать на правила, — достав из того же ящика лист, принялся что-то в нём писать. — И, к тому же, были достаточно уведомлены о последствиях своих действий. Последний раз, я предупредил вас, когда вы зашли за сцену, чтобы посидеть на ней. Табличку «Вход воспрещён» игнорировали.
Разочарование и досада на лице матери расцветали, пока надежда в глазах тухла. Уже который раз в этом Богом забытом месте.
— Это была моя идея!
Вдруг все замерли и посмотрели на Эмбер. Все взгляды в комнате устремились на Рэйчел. Та, словно сама не своя, подскочила, выпалив фразу, что отказывалась поддаваться пониманию. Не может же она…
— Да, простите, мне очень жаль вас всех разочаровывать, — виновато потупив глазки, поджала руки к груди. — Мне и сейчас ужасно стыдно. Но тогда на меня что-то нашло, и я захотела сбежать. И заставила её, — когда их взгляды встретились, Прайс-младшая поняла: янтарь был наполнен не виной, но мольбой.
— Актриса.
— Рэйчел! — первым среагировал отец, схвативший дочь за предплечье. — Ты что такое говоришь?
— Это сильное заявление, мисс Эмбер, — не отошедший до конца директор посерьезнел в лице. — Вы уверены в этом? Прогул — серьёзный проступок. В вашем случае покрывать подругу неразумно…
— Я понимаю, мистер Уэллс, — Рейчел посмотрела на отца, после — снова на директора, — я не хочу никого прикрывать. И не хочу, чтобы из-за меня страдали невиновные, — от её интонации, надломленных бровей и ужимок сжималось сердце.
— Кто-нибудь, дайте ей Оскар.
— Мисс Прайс, — обращённый к Хлое взгляд выражал не меньше сомнения, чем её наплевательское отношение к мужчине напротив, — это правда? — и вновь в жизни она стояла перед двумя чашами весов: на одной — правда и отчисление, на другой — ложь и спасение, цена которого неподвижно смотрела вглубь неё, прожигая, искушая, склоняя к нужному выбору. Главное — принять правильно решение!
— Да. Всё было так. Я поддалась на уговоры Рэйчел прогулять школу, — позади послышался облегчённый выдох, справа — негодование и недовольство, но в дюйме можно было ощутить тепло янтаря и сладость искренней улыбки. Хлоя жалела о своём выборе. Не хотела жалеть.
— Раз уж так вышло, что инициатива исходила от мисс Рэйчел, то и наказание понесут обе, — ответил ректор. — Вы, мисс Прайс, отстранены на полгода, за которые научитесь думать, прежде чем делать. Вы же, мисс Рэйчел, — директор с каждым предложением всё больше мрачнел, — меня разочаровали. Из-за вашего поведения, к сожалению, я не могу вас допустить до пьесы.
— Но она же завтра! — возмутилась Хлоя, — Никто не сможет больше сыграть!
— На этот случай всегда есть дублёры, мисс Прайс, — спокойно оперся на руки мужчина и, немного задумавшись, продолжил: — Уверен: Виктория Чейз сможет справиться с ролью. Насколько мне известно, она знает слова и была дублёром на всех репетициях. Она согласится выступить, — Хлоя сидела, разинув рот слушая указания ректора.
— Что? — Рэйчел действительно выглядела удивлëнной — видимо, не думала, что всё так далеко зайдёт, или не хотела верить. — Нет!
— Вы серьёзно? Виктория? Это что, шутка?!
— Но моя дочь же готовилась к этой роли несколько месяцев! — посетовала миссис Эмбер. — Прошу вас, ректор Уэллс…
— Пока что я ограничиваюсь только этим, будьте добры, — процедил директор Уэллс, — не усложняйте положение.
Хлопнула дверь. В коридоре, не считая молодого охранника, стояло только пятеро участников процесса. Родители о чём-то переговаривались между собой, пока девушки с сочувствием глядели друг на друга. Вскоре все, кроме Прайс, пошли к главному входу.
— Дома поговорим, — бросила Джойс перед тем, как выйти за дверь.
— Я тебе напишу, — шепнула Рэйчел, после чего удалилась вслед за своими родителями.
Тем временем охранник дожидался её у шкафчиков. И, видно, ждал с нетерпением — переминался с ноги на ногу, периодически глядя на часы. Ведь пока последний ученик не покинет стены академии, его смена будет тянуться хоть до бесконечности. Хорошо, что Хлоя не хотела его особо задерживать. Всего-то одно дельце на пять минут — так она ему сказала, скрывшись за дверью уборной, сжимая в ладони чёрный перманентный маркер. Прайс про себя послала нахуй всю академию, ректора, и Дрю Норта. Открыв зубами маркер, девушка принялась разрисовывать всё, что видела: от зеркал до стен и пола. Средний палец размером с мяч для боулинга, знаки Иллюминатов, свой портрет на стенде, чёрные дыры во вселенные туалетных кабинок и громадная птица, раскинувшая крылья над всеми раковинами. На сливном бачке расположился сам директор Уэллс с подписью:
«Уэллс хуесос ;)»
Сейчас…
Набережная Аркадии Бэй
После рассказа подруги у Макс пропали последние крохи хорошего отношения к Нейтану, что ещё оставались. Ведь этот извращенец накачал Хлою и решил устроить интимную фотосессию, а когда та сбежала и начала требовать компенсацию за молчание, собрался избавиться с помощью оружия.
— Охренеть...
Конечно, была причина, по которой они с Прескоттом оказались в одной компании, из-за чего Прайс стала лёгкой мишенью — она хотела украсть у него пару сотен баксов на билеты ей с Рейчел Эмбер в ЛА. Но пусть даже она бы украла тысячи, ведь от того, что делал он — Макс полагала, что Хлоя не первая — не откупиться и десятками.
— Это была его последняя ошибка, — Хлоя достала из своей сумки пистолет.
— Боже, убери его! — Колфилд отшатнулась в испуге, — я уверена, мы сможем всё решить без оружия.
— Пусть катится в ад, — психанула Прайс, дёргая пистолетом, — и он, и Дэвид, и Френк, и весь херов город! — тихий всхлип. — Эта чёртова дыра прогнила изнутри. Папа, потом Рэйчел… — утерла лицо рукавом, отвернувшись. — А теперь никого из них нет. Я не хочу здесь жить, понимаешь? Не могу. Только ради мамы и Рэйчел, если она ещё… — дрожь в голосе переросла в еле слышный истерический смех. — Если бы тогда всё сгорело. Или если бы сейчас упал метеорит, накрыло цунами, не знаю, прилетел смерч и снес бы это всё к херам! Пусть пизданёт метеорит по нас!
Слушая всё это, Колфилд взялась за голову от боли, стало тяжело дышать, резкая боль в голове. И тут Макс повалилась на землю! Сквозь пелену сознание вылавливало отрывки фраз и голосов.
— …Макс…вызовите…кто-нибудь меня…
Обеспокоенный силуэт Хлои безуспешно звал на помощь. Но пока всё, что помогало Колфилд не отключаться — это звучащий голос и собственная сила воли. Часть звуков внешнего мира обрывалась на шум того кошмара: на завывание ветра, на плеск одичавшего моря, на крики. По лицу били фантомные капли. Сердце будто работало через раз, пропуская удары.
— Макс, давай, не спи! Вставай, ты сможешь! Ну же!
Кое-как зацепившись за подругу, она сумела встать. В глазах потемнело. Но спустя мгновение зрение и слух пришли в относительную норму.
— Всё очень плохо! — Макс начала глотать воздух, как рыба на суше, захлебываясь и тараторя, — Хлоя, мне кажется, я вижу будущее, там Аркадию разрушает ураган, и я не знаю, что делать, мне очень страшно, Хлоя, я...
— Дыши, Макс, дыши! Какой ещё ураган? Какое нахер будущее? Макс! Спокойно! Макс… — неожиданно Прайс замерла, глядя куда-то вверх. — Пиздец… — Подняв голову, Колфилд застыла. Снег. В Аркадии Бэй среди осени шёл снег.
— Это всё я, — с ужасом прошептала Макс.
— Макс, — Прайс положила руки на лицо подруги, чтобы ту успокоить. — Сейчас мы с тобой сядем, и ты мне расскажешь всё с самого начала.
Дом семьи Уилсон
— Снег! — воскликнул Дейл, до этого сидевший на подоконнике, мчавший со всех ног на задний двор. — Снег идёт!
Аляска сначала не поверила, думая, что это так брат выманивает её на улицу. Но на кухне столкнулась с приёмными родителями и поняла, что это не ложь. Они глядели в окна совсем как дети — поражённо, с искренней радостью.
— Сейчас же не время для снега… — пробормотала Аляска, завороженно глядя на танцующие снежинки, что, оседая, тут же таяли в её ладонях.
Женское общежитие
Кейт снова рыдала. Уже вторую неделю подряд её подушка не просыхает от слëз. Даже снег не мог отвлечь от надписи на двери, выведенной чем-то красным:
«Интернет-шлюшка».
Мужское общежитие
Уоррен уткнулся в свой блокнот, конспектируя:
«Снег в 19 градусов тепла. Впервые в истории Аркадия Бэй.
КЛИМАТ МЕНЯЕТСЯ?
ГЛОБАЛЬНОЕ ПОТЕПЛЕНИЕ?
(нет связи с солнечной активностью)
Против всех законов физики»
***
В комнате напротив Нейтан Прескотт сидел и злобно курил косяк, невидящим взглядом сверля дыру в полу, чатясь в смартфоне.
Нейтан: «что там за дерьмо???????»
Не опознан: «Снег. Это странно но тебя это не должно волновать.»
— Мы вам покажем, мы всем вам ещё покажем…