5. Две стороны одной монеты (1/2)

На ночлеге Дариус сел перед Оркосом, достав и вручив аквамарин ему, осторожно вкладывая в раскрытые ладони. Архидемон прижал к себе камень, заходясь сдавленным плачем и утыкаясь лбом в грудь охотника, всхлипывая. Дариус обнимал его за спину, отводя взгляд в сторону, все ещё будучи шальным, словно он так и не перешагнул ту грань выбора.

— Верни его сам, — прошептал охотник, когда Оркос чуть отстранился, и Дариус погладил его по подбородку.

Архидемон кивнул, хлюпая и размазывая слёзы по лицу. Охотник вновь обнял его, чувствуя, как Оркос успокаивался от его прикосновений. Дариус ощущал теплоту и был готов поклясться, что мог он сидеть так целую вечность.

Следующие дни они проводили обычно, днём — в дороге, а на ночь останавливались в укромном местечке, чтобы передохнуть. Перед костром они часто болтали о всякой чепухе, грустно улыбаясь и смеясь. Никто из них не упоминал того, что должно было случиться в Инфернуме.

Иногда кто-то из них позволял себе чуть больше, завлекая в поцелуй, и оба парня были не против. Они держались за руку, как будто были обычной парой, не состоящей из человека и демона. Дариус любовался Оркосом, тем, как всполохи огня отдавались задорным блеском на его белёсой коже. Охотник и вправду засматривался, забывая обо всем. Его пленило в Архидемоне абсолютно всё.

Оркос в это время наоборот любовался простотой человека, даже его заурядной внешностью, ощущая от этого особую приятную искру. Архидемон не хотел видеть никаких индивидуальных примет, которые бы выставляли на пьедестал, заставляя окружающих оборачиваться. Оркос банально влюблялся в грубые черты лица охотника на пару с его тонкими губами, напоминающими ниточку, и шрамами, полученными в сражениях. Он был и вправду благодарен до последнего этому человеку.

Очередным днём Дариус спешился с коня посреди поля. Оркос за ним. Стоял пылающий закат, обдающий жаром и заставляющий сожалеть об упущенном. Слепило глаза, но охотник всё ещё стоял посреди желтоватых нежных колосьев, развевающихся по ветру. Он ощущал эти дуновенья ветра на своей коже, просто застывая в моменте. Архидемон встал сбоку от него, беря за руку и также смотря на небо. Как же оно было прекрасно! Одновременно навевающее чувство ностальгии и проблески стремления к жизни. Охотник вдохнул полной грудью.

Через несколько минут Оркос закинул руки на плечи Дариуса, обнимая того за шею. Они смотрели друг другу в глаза, и охотник был счастлив наблюдать, как Архидемон шёл на поправку. Ему становилось легче дышать. Ему было этого достаточно. Дариус поцеловал того в нос, наблюдая, как затрепетали густые ресницы Оркоса. Но у них не было времени.

В последний день Архидемон помог разобраться с дорогой, и вскоре они вышли к границам Инфернума, где Оркос поднял руку, чтобы демоны его видели и не стали стрелять в лошадь.

— Вон у того генерала остановись!

Дариус последовал просьбе Архидемона, остановив коня перед конкретным демоном. Оркос спешился с лошади, и охотник тоже. Генерал бросился к Архидемону, отгораживая его от Дариуса и приветствуя молодого господина. Охотник скрестил руки на груди, а демон оглядел его сурово с ноткой подозрения в лице.

— Господин, это демонолог? Как вообще так вышло?

— Нас связал Даймонар, и просто так связь не снять, — проговорил Архидемон, демонстрируя цепь.

Оркос ещё какое-то время переговорил с генералом на родном, с выраженным беспокойством и сожалением на лице, а на последних словах его голос задрожал, а демон смотрел на него с сочувствием и теплотой в глазах. Архидемон всё-таки сделал шаг в сторону Дариуса, когда генерал отошёл.

— Что теперь? — прошептал охотник.

— Нас отвезут в Кастро.

Перед тем, как подвести к карете, охотника сначала осмотрели на наличие оружия, забирая ещё и броню. Однако, когда дело дошло до артефакта, Дариус их остановил:

— Этот кинжал может пригодиться.

Оркос забрал его, нахмурившись и осмотрев.

— Это тебе охотники дали?

Дариус кивнул, и Архидемон повесил кинжал себе на ремень. Оставшись без защиты и оружия, в простой одежде, охотник почувствовал себя абсолютно нагим, беспомощным и никчёмным, наконец осознавая, что он был на чужой территории среди множества демонов и почти незнакомого ему языка. Он тяжело сглотнул, чувствуя слабость и головокружение.

В карете парни ехали только вдвоём, поначалу молча, а потом всё-таки позволили себе касаться друг друга. Оркос осторожно сел на колени Дариуса, будто готовый к отказу, целуя в губы, а охотник ответил с привычным нажимом, ухватив Архидемона за талию. Уже после с закрытыми глазами Оркос тяжело дышал в губы Дариуса, произнеся:

— Мхм, извини, — он попытался отстраниться, но охотник провёл рукой вдоль его позвоночника, вынуждая прогнуться ему на встречу. Дариус поцеловал кадык.

— Я не против.

Однако Архидемон всё-таки слез с охотника, когда карета наехала на какой-то бугор, и упал, нервно смеясь, но сразу замолкая. Теперь они поменялись местами: Дариус ощущал себя скованным с ужасным чувством неизбежности, а Оркос думал, будто ему запрещалось чувствовать что-то ещё, кроме горя, гоня прочь все положительные эмоции. И он также опасался терять над собой контроль, давать волю чувствам.

Охотник закинул ногу на ногу, сдерживая разочарование.

— Поговорим о важном уже в Кастро? — спросил Архидемон, наконец сев нормально и сгорбившись в позе знака вопроса.

— Чего раньше сотрясать воздух.

Дариус смотрел на меняющиеся пейзажи, и он чувствовал, как у него начинало щемить сердце. Он умрёт в незнакомой ему стране, причём на публичной казни. Охотник сглотнул, прикрыв лицо рукой. В это время Оркос взял его за вторую кисть, почесав когтями ладонь, но только чтобы отвлечь. Дариус вздохнул, повернувшись к нему. Архидемон пытался не выглядеть напуганным или расстроенным, держал лёгкую улыбку, но при этом искорки горечи проскакивали у него в глазах. Но охотник был рад видеть, как к Оркосу возвращались силы. В оставшиеся часы дороги парни обсудили связь и магический кинжал, и Дариус наконец рассказал, как он его заполучил и с какой целью.

Уже у дворца перед тем, как вылезти из кареты, Архидемон взял того за руку.

— А как же… — начал было охотник.

— Им наплевать, — бросил Оркос, выпрыгивая и таща за собой охотника.

Кастро был величественен, и Дариус шёл поначалу медленно, задрав голову и осматривая архитектуру. Что же, ему посчастливилось увидеть Инфернум воочию хотя бы перед смертью, едва ли это можно было назвать счастьем. Охотник робел, и он встал в ступор перед лестницей. Архидемон остановился вместе с ним, обнимая привычно за шею, стоя на ступеньку выше. В начале Дариус опасался осуждающих взглядов, но даже если они были, ему, честно говоря, стало насрать. Его больше ничего не заботило. Что-то внутри оборвалось.

Наконец, пройдя по коридорам, они вышли в просторный зал, где стояла Селена, Архидемоница с белой кожей и серыми длинными волосами, а рядом с ней — несколько стражников. Как любопытный ученик, охотник был восхищен всей красотой окружающего мира, наблюдая за демонами в их родной стране, но осадок никуда не делся.

Оркос выскочил вперёд, навстречу сестре, начиная щебетать на родном. Они крепко обнялись, а после Селена с удивлением и интересом глянула на Дариуса. Архидемон уже привычно покрутил цепью.

— То есть её может снять только такой же старший демонолог? — повторила девушка, задумавшись.

— Но нам неизвестна магия демонологов… — Оркос глянул на Дариуса, который смотрел в пол, боясь двигаться. — Однако один из охотников дал этот кинжал, сказав, что им можно будет убить меня, невзирая на связь.

Селена взяла артефакт в руку, осматривая его и прощупывая магию.

— Скорее всего, он режет магические нити.

Оркос и Дариус переглянулись.

— Нет, сами бы вы ничего не сделали. Снять связь и убить связанного — немного разные вещи.

— Тогда… тогда ты можешь сделать это? — аккуратно спросил Архидемон, взмахнув хвостом от нетерпения.

— Да, моей магии вполне хватит.

После её слов сердце Дариуса рухнуло, разбившись о пол, разлетевшись на осколки. Внутри него образовалась такая дыра, что она сжирала все внутренности, оставляя после себя лишь больной холод. Сейчас?

Оркос о чём-то заговорил вновь с сестрой на родном, пока охотник ощущал, как кровь отлила от конечностей, и конечным его старанием стало не упасть в обморок. Он прекрасно знал, что здесь его ждало, но при этом он всё равно каждый раз содрогался, когда ему напоминали про его неутешающий итог. В сражении всё происходило быстро, и когда он пугался, то стремительно приходил в себя, борясь за свою жизнь, а сейчас бороться было не за что. Получив одобрение девушки, Архидемон вернулся к Дариусу, поддерживая его за локоть.

— Публичная казнь будет завтра в полдень. У нас есть сегодня, а завтра утром связь разорвут.

Охотника замутило. Ну хоть сегодня он выспится.

Дариус не видел, как Оркос повёл его куда-то — перед глазами была пелена. В какой-то момент охотник просто зажмурился, потирая глаза, уже с трудом перебирая ногами. Несколько дней назад он был куда смелее. Всё-таки к своей смерти никогда не подготовишься, какая жалость, ему даже не надышаться.

Очнулся Дариус, когда Архидемон посадил его на кровать.

— Сейчас наберут ванную и принесут сменную одежду, а я пойду в другую комнату, чтобы не мешать тебе, — объяснил Оркос, пока охотник заторможено осматривал помещение, понимая, что оно вполне жилое.

— Чья комната?

— Моя.

Дариус замолк. Он лишь остался послушно сидеть и ждать, как верная собачка, пока Архидемон отошёл. Охотник продолжал тереть глаза, стараясь сбросить с себя наваждение, но он будто не чувствовал пальцев. Внутри было просто пусто. Без слёз. Словно сгорело всё.

Вышел слуга, кивнув, и он тотчас удалился. Дариус ещё несколько минут сидел на кровати, будто его придавило к ней, и он не мог заставить себя встать. Это чувство сосало под ложечкой. Охотник аккуратно привстал, сделав пару шагов и сразу ухватившись за дверной косяк. Он с таким же трудом разделся, опускаясь в горячую воду и хватаясь за бортики. Дариус держался за них, вцепившись, будто они удерживали его от случайного утопления.

Сидя в чугунной ванне, охотник даже расстроился, что попал в такую роскошь только перед своей смертью. Стиснув зубы, он умылся, пытаясь привести себя в чувства, но ему было плохо, и он даже не мог заплакать, словно слёзы сразу высыхали, и оттого ужасный ком в горле нервировал ещё сильнее. Дариус прижал к себе ноги, вспоминая свою жизнь за тридцать один год. У него умерли родители. Дядя забрал с собой в Играсию. После академия, насмешки из-за того, что Дариус не был настолько же талантлив, насколько же Даймонар. И вот клан охотников. Дариус был убийцей, и его это ни капли не волновало. Он убивал, срывал кожу, вырезал органы, расчленял, но только именно тогда почему-то в нём проснулось милосердие, заставив пошатнуться всё прошлое мировоззрение, разбиться всем надеждам вдребезги, ухватив за собою принципы.

Это было ужасно.

Год назад старая версия Дариуса врезала бы ему и посильнее. Было за что, но и одновременно — нет.

Охотник окунулся с головой в воду, думая, а мог бы он сейчас вдохнуть воды и захлебнуться. Но как только у него проскользнула эта мысль, так сразу грудь схватили тиски, а изнутри вырвался животный страх, и Дариус с резким вдохом вынырнул. Он боялся. Охотник обнял себя. Боялся смерти.

Выхода не было.

Мысли зациклились. Стали короче. Больше не о чем было думать. Завтра не будет. То есть будет. До обеда. А послезавтра — нет. Дариуса больше не будет. Он сам пошёл на это. Сам согласился на смерть. Сам жертвует собой. Самопожертвование.

Охотник хотел разрыдаться, но не мог. Лишь чувствовал гнетущую усталость несмотря на то, что ему до безумия хотелось жить, а не умирать в свои тридцать один. Как это было несправедливо. Как будет больно видеть его родным, что тот умер раньше их. О чём подумает Рерат? Будет ли горевать? А Даймонар? Забудет ли он своего племянника как страшный сон или будет чтить память о нём?

Охотник упал на четвереньки на пол. Он выглядел жалко. Он был жалким. Дариус укутался в полотенце, наблюдая за стекающей водой, как капли бились о пол, превращаясь в единую лужицу. Охотник в принципе не видел смысла в одежде, но ради хоть какого-то мнимого приличия он всё-таки натянул вещи, ощущая, как у него тряслись руки.

Что может быть хуже смерти? Осознание, что ты умрёшь и это никак не исправить.

Дариус это не предвидел. В такой момент ему важен был лишь он сам, но здесь, в краях чужой страны, он был никем. Когда умираешь, то не особо задумываешься об окружающих.

Охотник вышел, замечая Оркоса, который сидел на кровати, склонив голову. При виде Дариуса Архидемон вскочил, и охотник сразу обратил внимание на его намокшие и покрасневшие глаза, а после глянул на дорогие одеяния: кафтан с серебряной вышивкой и диадема на голове. Оркос встал перед Дариусом, беря его за руки.

— Я попросил, чтобы никто не тревожил… — он запнулся, а после резким движением сорвал с себя диадему, откинув её в сторону. Украшение покатилось с грустным звяканьем. Охотник даже не шелохнулся. — Дариус, я…

Архидемон рыдал, захлёбываясь, уткнувшись носом в грудь охотника. Дариус хмуро смотрел на него. Он будто был не здесь и не с ним. Так охотник мягко вытирал слёзы с щёк Оркоса, после зарываясь пальцами в его шёлковые волосы. Это он должен был плакать, рыдать, кричать, биться в конвульсиях, но никак не Архидемон, который смог вновь вернуться домой. Это Дариуса завтра убьют, а не его. Это он должен убиваться. Но даже слезинка не скатилась по щеке. Охотник просто не чувствовал ничего, кроме тяжести в груди.

— Я готов сделать что угодно, — прошептал Оркос, смаргивая слёзы, а после растирая их по лицу рукавом дорогого кафтана, так, что Дариусу стало сразу жаль ткань, а после он вновь погряз в темноте своей головы. У него так сильно болело сердце, что он больше его не чувствовал.

Он ещё раз оглядел Архидемона с ног до головы, отмечая, что одежда на нём была с глубоким вырезом, открывая вид на тонкую и изящную ключицу. Дариус чувствовал, что хотел взять Оркоса и овладеть им да без остатка, и это не казалось больше чем-то излишне пошлым. Архидемон глянул в сторону, не замечая пристального взгляда на себе.

— Тебе просто воды?

— Да, думаю, в меня больше ничего никогда не влезет.

Оркос вновь слезливо поджал губу, услышав слово «никогда», отходя и наливая воду в два стакана, отдавая первый Дариусу, а второй иссушая сам до дна. Но его глаза всё ещё были на мокром месте. Охотник чувствовал себя виноватым, что ли?.. Ему было чудно смотреть на слёзы Архидемона. Дариус долго всматривался в стакан, на воду, словно она-то могла дать ответы на все вопросы, но это была простая жидкость без запаха, вкуса и цвета. Охотник отпил, отставив бокал в сторону, кладя руку на талию Оркоса.

Архидемон поднял на него глаза, смотря из-под длинный слипшихся ресниц.

— Вина? — спросил он, понимая, что хотел от него Дариус.

Охотник хотел сначала отказаться, а потом подумал, что никогда вина демонического не пил. Он кивнул. Оркос принёс графин, разливая в те же бокалы. Дариус рассматривал красное вино, думая, что это было непозволительной роскошью даже для богатых сословий людей, а в Инфернуме младший наследник свободно мог достать графинчик по своей прихоти.

Дариус сначала принюхался, отмечая, что никаких дерзких нот не последовало, аромат ровен и структурирован, гладок — лёгкая свежесть, после перерастающая в пряные ноты. Охотник от безысходности и нежелания быстро проводить время долго смаковал момент, а Архидемон его не торопил, держа бокал двумя руками и аккуратно испивая, наблюдая за сменой эмоций на лице напротив. У тех вин, что пил Дариус, был несбалансированный вкус, перетекающий в излишнюю кислотность или надоедливую фруктовость. Иногда в придачу шёл горчичный вкус. Данное же вино было насыщенным. Постепенно вкус раскрывался виноградными оттенками, перетекающими в послевкусие. Никакой кислотности не оставалось, одна лишь приятная кислинка или некая перчинка, добавляющая приятную лёгкость.

Охотник будто дорвался до запретного плода, но ему всё ещё хотелось Оркоса, особенно когда взгляд цеплялся за его оголенную грудь. Архидемон отнёс графин на тумбочку у кровати, а Дариус прошёл за ним, ставя рядом бокал. Ладонь охотника легла на ягодицы Оркоса, слегка сжимая через дорогую ткань. Дариус в этот момент думал, что и его одежда была не из дешёвых удовольствий. Архидемон облокотился о тумбочку, закусив губу, ожидая дальнейшее действие охотника.

— Разденься, — прошептал Дариус, щекоча ушную раковину Оркоса тёплым дыханием. Архидемон непонимающе глянул через плечо, но стал исполнять просьбу, сначала сняв кафтан, уложив его на спинку кровати, а после и штаны, откладывая их в сторону. Рубаху же он выкинул на пол.

Глянув на охотника, понимая, что снимать нижнее бельё не требовалось, он встал к нему боком, неуверенно трогая ленту, которой был сделан хвост. Дариус потянул её, распуская волосы. Сейчас Оркос лишь следовал желаниям охотника, не проявляя инициативы и не делая первым шаг. На самом деле, Дариуса возбуждала этакая покорность, и он наконец забывал, что завтра будет мёртв. Сейчас его пьянила гладкая кожа под пальцами и дорогое вино. Охотник смотрел на родинки над губой и на щеке, проводя большим пальцем по ним, а после по пухлым губам, проникая в рот и размазывая слюну.

Дариус опустил руки, одной гладя Оркоса по животу, надавливая и вынуждая придвинуться ближе спиной, а второй коснулся основания хвоста, начиная массировать и гладить. Архидемон прогнулся, громко выдохнув и после вдохнув больше воздуха. Охотника забавляла такая реакция, и он с лёгкой ухмылкой облизнул ушную раковину Оркоса, ощущая, как тот дрожал в его руках.

Потом Дариус придвинул Архидемона за таз, отчего тот потёрся ягодицами о вставший член через ткань штанов. Охотник накрыл ладонью пах Оркоса, чуть сжимая выступающий бугорок. Архидемон тяжело дышал, лежа спиной на груди Дариуса, щекоча щёку того пушистыми волосами.

Охотник слегка успокоился, ощущая в ушах шум крови лишь из-за возбуждения, и теперь он думал только о сексе, лелея своё бренное существование. Оркос взял руку Дариуса, сжав ладонь, пытаясь почувствовать, что «сейчас» вполне реально и «завтра» ещё не наступило. Замечая всё ещё грустную мордашку, охотник поцеловал Архидемона в щёку, потёршись носом. Оркос прикрыл глаза, поворачиваясь и обнимая Дариуса за шею. В следующую секунду они лежали на кровати.

— Какую максимальную ипостась можешь принять? — спросил охотник, запуская руку в нижнее бельё Архидемона.

Оркос закрыл глаза, прогнувшись в спине, слегка изменяя свой облик вновь на чуть более демонический, такой, на что позволяла магическая связь. Дариус всегда с излишним любопытством рассматривал узоры на коже и саму её текстуру, а сейчас он оглаживал увеличившийся член с небольшими наростами. Указательным пальцем второй руки охотник стал проводить на стыке, откуда рос рог, касаясь кожи разными нажимами, наблюдая за реакцией Оркоса.

Архидемон вздрагивал, то подтягивая ноги, то вновь их расслабляя и раздвигая. В кулаках он сжал простыню, наблюдая за Дариусом, который закусил нижнюю губу, ощущая, как его больше ничего не сдерживало, и, опустив руки, он поцеловал в губы. Сейчас охотник позволял себе некрасивые задние мысли, чтобы не думать о несуществующем завтра. Дариус в очередной раз провёл рукой по белоснежной коже, видя под ней проступающие сиреневые вены, но при этом Оркос всё же немного скорее краснел, в отличие от своих видовых собратьев, у которых и щёки были сиреневыми. Благодаря опыту, охотник легко находил артерии, щупая пульс, ощущая частые удары. Пульсирующие, они щекотали подушечки пальцев.

Дариус чувствовал странное ощущение собственника, в очередной раз оглядывая Архидемона. Сейчас охотник в полной мере замечал ту красоту, которая пленила людей, отчего они своим непотребным желанием продвигали торговлю телами демонов без их воли ради банального пятиминутного секса. Дариус нежно поцеловал выступающую ключицу, испытывая чувство удовлетворения оттого, что Оркос в результате не попал в путы старших демонологов, хоть и была велика цена.

Внутри всё-таки разливалось тепло: Архидемон предоставлен был сам себе, и он невредим.

Слегка закусив тёмно-розовый сосок, охотник не удержался и щекочущими движениями прошёлся от подмышек до таза по бокам Оркоса, а после слегка отстранился, когда Архидемон непроизвольно лягнул его коленкой, да и у него не вышло сдержать смеха. Дариус раньше не замечал, какой задорный и даже «аккуратный» был голос у Оркоса. Он в принципе не замечал ничего вокруг себя, не ценил моменты, осознавая это лишь в такой ужасной ситуации.

Когда они вдвоём были свободны от одежды, Архидемон провёл ладонью по щетине Дариуса, и тот вспоминал, как когда-то обещал себе никогда её не запускать. Грустно улыбнувшись, он поцеловал пупок Оркоса, спускаясь чуть ниже.

В какой-то момент Архидемон остановил Дариуса, потянувшись к тумбочке, выуживая оттуда какую-то баночку. Оркос объяснил, что это было специальное масло для лучшего скольжения при анальном сексе. Охотник смотрел на это как баран на новые ворота. Архидемон мягко рассмеялся, нежно уложив Дариуса на спину, садясь верхом, смазав пальцы и проводя по члену. Охотник с живым интересом наблюдал, как после Оркос уже сам ввёл в себя два пальца, подготавливая. В этом было что-то столь сексуальное и дразнящее, что Дариус с нетерпением накрыл бёдра Архидемона руками, дожидаясь, пока тот возьмётся за член, а Оркос улыбался, и на его лицо падала чёлка, прятавшая глаза.

Архидемон опустился на член, позволяя охотнику направлять себя, выбирать темп. Дариус был заворожён внешностью Оркоса, его телом, движениями, и он взял того за руку, и Архидемон погладил в ответ подушечками пальцев. Охотник просто наслаждался моментом, коротко дыша, прислушиваясь к каждому вдоху партнёра. У Дариуса шла кругом голова, и следовал он на хвосте желания, подчиняясь ему и не отдавая своим действиям отчёта, желая раствориться в сегодняшнем дне.

В какой-то момент они поменялись местами, и теперь охотник брал Архидемона, пока тот лежал на спине и обнимал его за шею, мыча от сильных толчков. Дариусу нравилось целовать Оркоса: его тонкую длинную шею, выпирающие ключицы и красивую грудь. Охотник никогда не считал себя тем, кого возбуждали мужчины, и в его первый раз он просто решил попробовать, но Оркос всем своим существом дёргал какие-то незамысловатые струны внутри Дариуса, которые были вшиты в него. Он не хотел пышных женских форм, таких мягких и округлых, нет, он желал иметь лишь упругое и вытянутое тело с «острыми» углами, видя в Архидемоне идеального секс-партнёра. И Оркос сейчас также обвивал ногу охотника хвостом, вызывая ответный трепет.

Первый раз у них вышел достаточно нежным, и после оргазма Архидемон лёг на Дариуса, кусая губу и задумчиво смотря в сторону, в то время как охотник гладил его по спине.

— Наливай ещё, — прошептал Дариус, прикрыв глаза.

Они оба понимали, что это был не последний заход. Оркос протянул бокал, который был заполнен уже до краёв, а не на половину по правилам пресловутого этикета. Охотник начинал пить уже как какое-то пойло, а не элитное вино, которое следовало распивать постепенно. Однако даже после того, как Архидемон свободно стал делать глотки, но то, как он интуитивно держал бокал, выдавало в нём аристократа, в то время как Дариусу было абсолютно наплевать.

Оркос разлил вино во второй раз. Охотник с нежностью оглаживал ноги Архидемона, которые он закинул ему на колени. Дариус был рад вспотеть от секса и после думать только об одном. Оркос очень часто после глотка посасывал край бокала, отводя взгляд в другую сторону, и охотник просто не мог заставить себя не отмечать красоту столь изящных губ, и он чувствовал, как к нему возвращались силы.

Дариус не успел сделать последнего глотка второго бокала, как Архидемон уже отставил свой, устраиваясь меж ног охотника, беря в рот головку члена, пытаясь привести того вновь в чувства. И у него это получилось.

Оркос отсасывал Дариусу, прикрывая глаза и усердно работая ртом, добавляя руку, массируя основание ствола и яички. Охотник почувствовал возвратившуюся эрекцию в полной мере, когда Архидемон поднял на него глаза, причмокнув губами.

Дальше Дариус вновь вошёл в Оркоса, когда тот встал на четвереньки, прогибаясь. В этот раз охотник чередовал толчки, позволяя себе более грубые, вцепившись пальцами в талию Архидемона, дополнительно управляя его телом. Оркос опустил голову, и постепенно он стал сдавленно стонать, и иногда его голос прорезался, выдавливая резкие короткие вскрики. Дариус сам стонал, изредка кусая губу, но всё ещё ощущая, как он рвано дышал.

Вечер действительно казался долгим, когда охотник целовал спину Архидемона, уже прижимая того к себе, а после несколько раз меняя позу, продолжая быстрые и грубые толчки, от которых Оркос царапал кожу Дариуса и стонал ещё сильнее. Охотник ощущал себя так, будто он получил большой выигрыш, вспоминая, что он стал первым человеком, взявшим Архидемона, которого он подпустил к себе. Его резкие «охи» вызывали волны мурашек, щекочущих кожу, и Дариус чувствовал резкий ток, пронзающий конечности.

В глазах темнело от оргазма, и после парни с чувством обнимались, целуясь в губы, не сдерживаясь, сохраняя тепло между ними. Оркос царапал охотника, оставляя красные следы, а тот непроизвольно хватал его за волосы, запрокидывая голову и оставляя дорожку поцелуев вдоль шеи, останавливаясь на кадыке.

Несколько минут они лежали отдельно друг от друга, приходя в себя и успокаивая дыхание. Дариус глянул на тумбочку, догадываясь, что графин был почти уже пуст.

— Я схожу, — бросил Оркос, свесив ноги с кровати и потянувшись. Охотник засмотрелся его проступившими на спине мышцами.

Архидемон встал и пошёл к двери, виляя голым задом.

— Нагим? — спросил Дариус, закинув руки за голову.

— Я думаю, — протянул Оркос, перекинув волосы с плеч за спину. — Что так будет даже меньше вопросов.