Глава 22 Будь осторожен в своих желаниях (2/2)

Он ведь раньше всегда ходил с Сэллоу?

Болтовня за столом становилась всё громче и почти перешла в активный спор, чем отвлекла Дина от слизеринца обратно к своим друзьям.

— А я говорю, что это бред! Призраки могут вселяться в предметы, но никак не в людей! — препирался Уизли.

— Нашёл с кем спорить! — фыркнула Онай. — Я своими глазами видела, как Шарп посреди пустого класса выделывал такие кульбиты, что я потеряла челюсть где-то на полу, пришлось экстренно эвакуироваться, чтобы не заметил… у него же бедро травмировано, явно же это проделки Пивза!

— Может, у него припадок какой был, а ты приняла это за одержимость… Пожалуйста, Уинтерс, — взмолил рыжий, — скажи ей, что она спятила…

— Ты в порядке? — обеспокоено спросила гриффиндорка, переключив внимание на парня.

— Да, — замотал он головой и поднялся. — Не бери в голову, Натти. Просто не выспался.

Первым стояло занятие по Заклинаниям и, хотя завтрак ещё не закончился, делиться странными внутренними переживаниями Дину не хотелось, и по его реакции Онай это поняла.

— Мерлин всемогущий, Ронен наверняка нас опять сегодня куда-то потащит… хоть бы не во двор, — заныла гриффиндорка, ловко провоцируя негодование среди одноклассников. — Там столько снега сегодня навалило!

К удивлению, трюк сработал, и все переключились на жалобы о том, как же напрягает всё время таскаться по замку и близлежащей территории, практикуя проходящие на занятиях чары, «для лучшего усвоения». Дин смущённо улыбнулся в благодарность, что она не стала заострять на нём внимание и та молча ответила тем же, поднимаясь следом, а затем подтянулись и остальные, всё ещё бурча недовольства друг другу.

У входа в класс подбежала Поппи и дёрнув за руку, потянула к себе, шепнув на ухо:

— Общий сбор, после Заклинаний. В том же месте.

Парень с недоумевающим взглядом проводил девушку к её месту и сел рядом с Онай.

Школьники вместе с профессором снова оказались блуждающими по коридорам замка, в этот раз его выбор пал на часовую башню, в которой практиковать Арресто Моментум на старинных часах оказалось довольно-таки занимательно. Увидел бы их Блэк, всем бы не поздоровилось. Он, как истинный обломщик, не разделял мнение профессора о том, что веселье может положительно влиять на учебный процесс.

Ронен показал подросткам тайные помещения, о которых, конечно же, в Хогвартсе знали все, но открыть самостоятельно способны лишь смышлёные. А по окончании все ученики стали разбредаться по своим делам, у большинства было окно, так как Магловедение посещали единицы.

Поправив сумку на плече, Дин побрёл в сторону арочной, деревянной двери. До крипты быстрее всего добраться через неё.

Крипты?

Почему он подумал о крипте? Они ведь явно собирались в Выручай-комнату.

— Ты чего? — обеспокоено спросила Поппи, когда он резко остановился в проходе.

— А я говорил, он сегодня какой-то потерянный, — подошёл Уизли.

— Всё нормально, — в очередной раз повторил Дин и двинулся вперёд.

Уже больше походило на то, что он убеждал в этом не остальных, а самого себя. Мысли сбивали с толку, и парень терялся чаще, чем положено, что лишь сильнее распаляло чувство беспокойства.

Онай, как обычно, завела пластинку об Африке, Уагаду, как там тепло и никогда не бывает столько снега. Ребята медленно поднимались в Астрономическое крыло, болтая обо всём подряд, Дин молчаливо плёлся позади девчонок, а Уизли позади Дина.

— Э-эй! Меня подо… ждите! — запыхаясь, на всех парах нёсся Таккар с телескопом подмышкой.

— Телескоп-то тебе на кой хрен сдался? — обернувшись выпалил Уизли.

— Простите… я без него, как голый… хух, — рэйвенкловец наклонился, переводя дух и упёрся руками в колени.

— С дороги топеройки! — растолкала всех Рейес на молниеносной скорости.

— И эта к метле приросла… — хохотнул гриффиндорец, за что получил прутьями по огненной шевелюре.

Парень косо поглядывал на всё прибывающих учеников. Среди них были не только гриффиндорцы и Поппи. С Таккаром они познакомились ещё на Астрономии, но подружились, когда он помогал ему с проектом, и узнал, что воронёнок увлекается изучением гоббледука. Несмотря на то, что мама настоятельно просила не вмешиваться в дела с древней магией и, тем более, хоть как-то пересекаться с гоблинами, Дин, конечно же, не послушал. Когда они однажды пробрались в одну из их шахт, Таккар от страха чуть не наложил в штаны, но тем не менее, он всё ещё здесь.

Рейес… с ней, как обычно, всегда всё по-другому. Её никто о помощи не просил, она просто спалила их со Свиттинг вылазку в Запретный лес и увязалась за ними. А потом спасала Поппи от преследовавшего её дракона, когда они накрыли подпольные драконьи бои в одном из браконьерских лагерей.

И чёрт нас дёрнул брать это яйцо!

Люкан Браттлби и Сахарисса Тагвуд подошли в последний момент, когда огромная деревянная дверь начала проявляться на стене Астрономической башни. Эти двое до последнего вызывали сомнения. Первый тем, что был третьегодкой, но неоценимая помощь в практике боевой магии не могла не оказать влияние на такое решение. Браттлби не зря возглавлял дуэльный клуб, у него был настоящий талант к ведению боя.

А вот Тагвуд служила дополнением… нет, скорее исполняла роль вожжей для Уизли. Вместе с зельями они творили настоящие чудеса. А потёкший, умилительный взгляд рыжего в её сторону каждый раз, когда она принималась командовать, служил забавным бонусом. Поначалу казалось, что девчонка помешана лишь на красоте, хотя это было недалеко от истины, но способности к зельеварению всё же трудно было не заметить. И как оказалось, не только к нему.

Эти двое в вылазках участия не принимали, но столкнувшись каждый в своё время с нападением гоблинов и пепламб, не могли остаться в стороне после того, как узнали, чем шайка Дина увлекается в свободное время.

Вот так и сложился довольно странный, разномастный отряд, который до недавних пор занимался расследованием деятельности Ранрока и Руквуда. Дин подозревал, по какой причине Поппи решила всех собрать, и как бы ему ни хотелось избежать этих неловких взглядов, деваться было некуда.

Гостиная выручай-комнаты встретила их приятной, полу-мрачной, уютной обстановкой в готическом стиле, который так нравился парню. Тёмные тона дерева и камня разбавляли пёстрые цвета их факультетов в занавесках, обивке и прочем декоре. Здесь было намешано столько всего от каждого из факультетов, что невольно срасталось в какой-то невероятный сказочный сюжет: большие, покатые, глиняные горшки в тёплых жёлтых оттенках, переполненные растениями, размещались у самого потолка, украшая огромные полки, сплошь забитые книгами до самого пола. Из прозрачной, стеклянной, решётчатой крыши лился мягкий мутновато зелёный свет от луны, придавая атмосфере какой-то привкус загадочности и мистицизма, что безумно не нравилось Поппи, которая предпочитала проводить всё своё время в главном, солнечном или пляжном вивариумах, но Дин был просто в восторге от этих вечных сумерек. Выручай-комната, по большей части, воплощала именно его предпочтения, так как он первым попал сюда и первым пожелал создать такую по-домашнему уютную обстановку, где нашлось бы место каждому.

По центру зала расположились два больших дивана, друг напротив друга, между которыми стоял маленький, восьмиугольный кофейный столик, столешница которого тоже была раскрашена цветами факультетов в шахматном порядке. Большинство заняли места на мягких сидениях, Дин же с Поппи продолжали неловко стоять. Парень всё оглядывался на дверь, будто бы ждал кого-то… кого-то, в этой слишком переполненной комнате по-прежнему не хватало.

— Он не придёт, — тихо пробормотала хаффлпаффка. — Ты же знаешь.

Дин обречённо выдохнул.

— Я всё надеялся, что он не всерьёз…

— Ты же знаешь Сэллоу, — подслушал Уизли, и не сдержался, чтобы не покривляться, вставив своих пять кнатов. — Мы тут занимаемся мелочной хуйнёй и грех тратить на это своё драгоценное время.

Дину казалось, что он подвёл Себастиана. Пообещал помочь его сестре, но за эти почти четыре месяца они не сдвинулись ни на дюйм -не удивительно, что ему осточертело. Занимались чем угодно, но только не этим. Не то, чтобы они стали близкими друзьями, но даже он был довольно полезен в их набегах и шпионаже за деятельностью гоблинов.

Когда Ранрок застал их с профессором Фигом в банке Гринготтс, это автоматически повернуло парня на этот путь. Заинтересованность предводителя гоблинов в его магии не могла оставить его безучастным, и он, как мог, пытался разузнать его цели, даже против желания матери.

— Вы, наверное, задаётесь вопросом, к чему такое срочное собрание, — начала Поппи. — Так вот… Ранрок мёртв.

Все в изумлении переглянулись и только Дин совсем не поменялся в лице, на что девушка криво улыбнулась.

— Я узнала об этом прямо перед отъездом и не стала расспрашивать, решила подождать, когда мы все вернёмся в Хогвартс, но по твоему лицу вижу, что это правда, — она не сводила с парня глаз, как теперь и все остальные.

— И что теперь? — спросил Таккар. — Нападения на деревни прекратятся? Эта гонка за древней магией? Думаете, они уйдут в подполье? А Руквуд? Он ведь всё ещё жив?

Сколько вопросов…

И ни на один брюнет не мог дать внятный ответ. Он не знал, что будет дальше.

— Слушайте, я сам знаю немногим больше вашего. Меня там не было, но да… с Ранроком покончено, — кивнул он. — Я не заставляю вас и дальше таскаться за мной…

— Погоди! — возразила Онай. — Для начала, мы не таскаемся за тобой. Каждый пришёл сюда на добровольной основе, ведь так?

Все закивали.

— Каждый из нас стал свидетелем того бесчинства, что творится в окрестностях Хогвартса и далеко за его пределами, — продолжила гриффиндорка. — И вряд ли это прекратится по одному взмаху волшебной палочки. Извини, но… не думай, что мы тут только ради тебя. Может, многие и попали сюда по воле случая и не все готовы вступать в открытый бой, но мы создали неплохую команду и, если ты сейчас нас кинешь со словами «Ранрок мёртв, а значит нам сражаться больше не с кем», я тебе врежу.

Натти, конечно, была права. И наблюдая потерянные взгляды ребят, теперь чувство предательства расползлось и на них. Нельзя было так поступать, хотя и очень хотелось.

— Ладно, я понял, — Дин недовольно поджал губы, хотя не мог отрицать, что такая невероятная поддержка согревала и вселяла чувство уверенности. Он никого никогда не пытался держать силой и толкать в опасность, но молчаливое согласие всех со словами Онай ощущать было безумно приятно. — Я не знаю, чем мы займёмся теперь, лагерей Руквуда по-прежнему много, и они всё пополняются ищущими легкой наживы, хотя пепламбы и не настолько дерзкие, чтобы выступать в открытую без поддержки гоблинов, но, думаю, это лишь вопрос времени. Пока мы можем продолжить саботировать их подпольную деятельность и отлов животных браконьерами, чтобы не давать им разрастаться больше. Что скажете?

Большинство утвердительно кивнули. Рейес что-то забурчала на своём взбалмошном, закинув ноги на столик. Дин так и не разобрал, чем именно она была недовольна, но судя по тому, что осталась, видимо, всё же не им.

Ребята стали потихоньку разбредаться по комнатам: у Уизли возникла очередная «гениальная» идея, как апгрейднуть грозовое зелье, и, в предчувствии новой катастрофы, Тагвуд понеслась за ним в отведённое место для зельеварения. Рейес снова едко фыркнула, что все уже в курсе от чего его штормит, и эпицентр движется слегка позади него. По-видимому, это была какая-то завуалированная метафора, но похоже, кроме Поппи, которая хихикнула, её никто не понял. Или не слушал.

Онай потащила Браттлби в комнату для практики боевой магии, высказывая по пути интересные теории о сочетании нескольких заклинаний, и Таккар мгновенно увязался за ними, высчитывая возможные последствия фантазии Натти как на неё, так и на оппонента.

Имельда же, как обычно, не проявляла интерес ни к чему, кроме своей метлы, но любезно согласилась отправиться в вивариум, навестить спасённых Поппи животных, как раз в тот момент, как Дин заметил удирающего нюхлера вслед за ними и роняющего мелочь и конфеты по пути.

Ах ты ж паразит!

Отвлекаясь на зверька, гриффиндорец не сразу заметил, каким неловким был голос Поппи, а когда они вышли на побережье и Рейес упорхнула наперегонки с гиппогрифами, та и вовсе смущённо съёжилась у кормушки с едой в руках. Такой парень её раньше не видел. Даже, когда она поцеловала его по окончании бала. Сейчас же Свиттинг напоминала Уизли, когда он смотрел на Тагвуд.

А-а-а-а… так вот, что Имельда… Стоп, чего?!

Он никогда раньше не замечал, не обращал внимание, какую реакцию Рейес вызывает у неё, и это стало внезапным открытием. Поппи всегда была приверженцем традиционных семейных ценностей, и, ему казалось, она, как и многие девочки, мечтала выйти замуж, обзавестись домиком у побережья и нарожать кучу детей. Но, похоже, об этом мечтала не она, а её бабушка, которая опекала её с малых лет и старалась привить любовь к тому, что ей было не нужно. За исключением разве что животных. Парень словно прозрел и наконец набрался смелости.

— Знаешь, она клёвая, — Дин забрал у девушки корм и бросил единорогам, пока она всё ещё неловко потирала руки. — Бешеная немного и колючая, но, наверное, это и делает её ею.

— Э… да… — хаффлпафка делала вид, что не понимает его тонких намёков.

— Слушай, сколько ещё мы будем делать вид, что всё нормально? — оба проследили, как Рейес с гиппогрифами сделали разворот над песчаным пляжем и снова поднялись в воздух. — Никогда не видел, чтобы ты на меня смотрела так же. Мы отличные друзья, даже сказал бы лучшие, но ведь должно быть что-то ещё, разве нет? Ты ведь сама это чувствуешь, не так ли?

Дин повернулся к Поппи, а та уже раскраснелась, как свекла, чем ещё раз подтвердила его догадки. Лезть к ней в душу и выкапывать то, к чему она сама была ещё не готова, не хотел, как и заставлять её думать, что это с ней что-то не так и поэтому он её бросает. Решил действовать самым, по его мнению, безобидным способом и наконец толкнуть её к признанию, что они не созданы друг для друга и это не судьба пытается свести их вместе, а они сами, вопреки ей. И встречаться не обязательно, чтобы дружить и продолжать заниматься разгромом браконьерских лагерей.

Поппи молчала, но в её взгляде читалось огромное облегчение, словно тяжкий груз упал с плеч. Груз, который они сами и водрузили на себя. Какой был в этом смысл? Никакого. Просто это казалось логичным и правильным в глазах других. А стоило всего лишь заглянуть в собственные.

— Пойду посмотрю, как дела у Натти, — подмигнул Дин, когда Имельда, налетавшись вдоволь, стала спускаться на песок.

Так прошло несколько дней. Странное смятение и сомнения понемногу стихали, всё, похоже, наконец приходило к какой-то внутренней гармонии. Дину по-прежнему было немного неуютно в такой большой и шумной компании, но это не казалось уже чем-то непривычным и подозрительным. Он всё ещё периодически встречал на территории школы странных взрослых, которые, по словам Уизли, были аврорами. По какой причине им понадобилось сновать по школе, никто не знал, даже весь преподавательский состав молчал. Каждый день напоминал предыдущий, за исключением, разве что, их посиделок.

Профессор Гекат расхаживала между столов и размеренным тоном рассказывала о самых опасных магических артефактах в мире. Дин слушал в пол уха, то и дело отвлекаясь на слепого парня из Слизерина, сидящего в соседнем ряду. Как бы он ни пытался, что-то необъяснимое приковывало к нему внимание, заставляло изучать слизеринца, каждое его точное движение и мельчайшую смену эмоций на его лице.

— Одним из самых опасных артефактов, находящихся сейчас в нашей стране, является зеркало Еиналеж. Некоторые до сих пор спорят является ли оно результатом тёмной магии или же его эффект был получен ненамеренно, но в том, что этот артефакт опасен сомнений нет. Кому-то уже доводилось его видеть? — женщина осмотрела класс, только одна девчонка из Слизерина, Пинч-Смедли, подняла руку, но профессор её проигнорировала и встала прямо перед столом Дина. — Думаю, на Защите от Тёмных Искусств, есть более важные занятия, нежели любоваться своими одноклассниками, да, мистер Макмиллан?

Парень вздрогнул, услышав свою фамилию, а все вокруг засмеялись. Яркие голубые глаза Гекат пронзали резким взглядом и совсем не сочетались с лёгкой ухмылкой.

— Простите… — он виновато опустил глаза на стол.

— Вам следует наконец проснуться и вернуться в реальность… — женщина, не договорив, внезапно пошатнулась и схватилась за край стола. — Закончим в следующий раз, все свободны.

Пинч-Смедли вскочила на ноги и понеслась к преподавателю, пока остальные ученики стали собирать вещи и уходить из класса. Девчонка заботливо проводила преподавателя в ее кабинет.

После того, что случилось с Гекат, когда она работала невыразимцем, она всё ещё переживала последствия причины своей отставки. И хотя раньше, кроме внешности, ничего не говорило об этом, но, скорее всего, именно этот тайный инцидент и послужил ухудшению её самочувствия.

Повернувшись к двери, Дин снова заметил парящую в воздухе тоненькую серебряную нить, в этот раз она казалась ещё тоньше и призрачнее, едва уловимая невооружённым взглядом. И похоже, видел её только он один. Нить волной отскакивала от проходящих мимо учеников и тянулась куда-то к двери, в которую вышел Гонт.

Решив проследить за слизеринцем, брюнет пересек порог и заметил, что нить снова исчезла, как в тот раз. Он спустился по лестнице вниз, держась от Гонта на расстоянии в несколько шагов. Дин сопротивлялся желанию последовать за ним в крипту, остановился перед дверью, даже не понимая, откуда знает об этом месте - в голове сейчас хозяйничала другая мысль. Что-то внутри подсказывало, что это не просто интерес, но парень убеждал себя в том, что сам всё неправильно понимает, и, на самом деле, просто обеспокоен его постоянным грустным видом. Хотя, почему он его настолько взволновал?

Крипта не освещалась совсем, окутанная мраком и какой-то неуютной, зловещей тишиной. Едва герса поднялась, как вдалеке послышалось тихое шуршание, а затем тусклое недовольство юноши:

— Ты… кто? — Столько одновременно грусти, разочарования и раздражения в двух словах. — И как сюда попал?

— Люмос, — шепнул под нос Дин, и осветив помещение вокруг себя палочкой, сделал несколько несмелых шагов вперёд, пока не увидел, за одной из колонн, его ногу. — Мне… Себастиан рассказал.

Парень сам удивился такому ответу. С чего бы Сэллоу стал показывать это место? Но вот Гонта это ни капли не смутило.

— Ну ещё бы… — Хмыкнул он.

И что это значит?

— Зачем припёрся? Его здесь нет. Я не разрешал Себастиану приводить тебя в крипту, ты не вправе здесь находиться. Проваливай! — Колючее, недовольное шипение Оминиса, как змея, спиралью окутывала тело, словно жертву, заставляя парализовано стоять посреди зала, не в силах двинуться с места от волнения.

— Я хочу помочь.

И вот опять. Что за странный, дурацкий ответ?

Дин даже не понимал, какую помощь предлагал, будто бы просто отчаянно пытался вцепиться хоть за что-то, чтобы остаться здесь. С ним.

— Помочь? — блондин надменно хохотнул. — Ты опоздал. Возвращайся к своим младшегодкам и спасению зверушек. Себастиан уже потерян, так что засунь эту неоценимую помощь в свою великодушную гриффиндорскую задницу и СВАЛИ ОТСЮДА НА ХРЕН!

Дин резко вздрогнул, когда монотонный тихий голос Оминиса мгновенно пробил криком весь зал, но вместо того, чтобы послушать его и свой здравый смысл, брюнет пошёл вперёд, приближаясь к колонне, за которой слизеринец сидел. Тот начал что-то шипеть на парселтанге, парень распознал лишь слово, схожее со смыслом на «говнюк», хотя понятия не имел, почему знает его значение.

— Бессмертный что-ли?! Жить надоело?! — Возмутился юноша, не веря ушам. — Я тебя прокляну…

— Не проклянёшь, — резко заявил брюнет, преисполненный уверенности в том, что на парселтанге он этого не умеет и сел с другой стороны колонны, за углом. — Может, расскажешь, что случилось? Вдруг, я и правда смогу чем-то помочь. Пожалуйста…

Вокруг снова разлилась тьма, как только Дин сунул палочку в карман. Лишь шумное, недовольное пыхтение слева подавало в ней хоть какой-то ориентир. Оминис говорить не хотел, даже в его дыхании это читалось.

— Себастиан хороший друг, — парень нарушил тишину первым. — Уверен, что бы ни случилось…

— Себастиан убил человека, — отрезал Гонт, и тело словно окатило ледяной водой. — Ты умеешь воскрешать людей? Думаю, нет. Любая твоя помощь уже бесполезна.

На такое ответа не нашлось, лишь ещё больше вопросов.

Убил? Как? Почему?

— Не знаю, какие вас связывали отношения, но забудь о Себастиане. Его ищет пол аврората за убийство бывшего сослуживца. Если не убьют, то наверняка упекут в Азкабан. Я просил его… — Оминис резко замолчал, когда голос дрогнул.

— Бывшего сослуживца? — Дин припомнил лишь одно имя. — Шарпа?

— Соломона, собственного дядю.

— А… Анна? Что с ней?

— Знаешь Анну? — Тональность голоса блондина мягко сменилась из раздражения в сторону удивления. — Ну… она в больнице ещё. Да и… вряд ли уже вернётся, после увиденного, её болезнь совсем подкосила.

— А Бёрк?

— Э… — Кажется, Оминис окончательно потерялся в этих вопросах, явно не ожидая, что новенький настолько осведомлён о Сэллоу почти, как и он сам.

— Мы… общаемся, — соврал брюнет, заметив слишком длинную паузу.

По каменной колонне зашуршала мантия, слизеринец даже не скрывал, что Дин смог-таки привлечь его внимание. Парень не мог разглядеть его лицо, но отчётливо представлял каким он растерянным и недоверчивым выглядел сейчас, и ожидал, что Оминис мгновенно раскусит, разозлится на столь примитивную ложь и начнёт угрожать, но он, наоборот, судя по тону, будто успокаивался.

— Ну… она тоже пропала. Полагаю, Бёрк либо в бегах с Себастианом, либо тоже мертва.

Не удивительно, что блондин выглядел таким подавленным.

— Мне жаль… — тихо промолвил Дин.

Снова послышалось шуршание и мягкий голос заговорил почти у самого уха:

— Ты кто такой? — Оминис не злился, даже вопрос задавал скорее не парню, а себе, выражая в голосе не столько удивление, сколько любопытство.

— Дин. Уинтерс, — неловко ответил брюнет, заставив блондина хмыкнуть.

— Я знаю.

В этой густой, непроглядной темноте, по щеке проскользнуло тёплое дыхание и не задумываясь о том, что делает, Дин повернулся и метко, с первой попытки, нашёл своими губами его.

Две секунды. Ровно за столько весь мир будто остановился. Перевернулся.

Треснул.

Именно столько понадобилось, чтобы осознать всю фальшь этой приторной жизни и до бесконечности усилившееся неприятное зудящее ощущение: как когда забыл какое-то слово, помнишь его значение, даже звучание, оно вот тут, крутится на языке и губы складываются в решительности его произнести, но… нет…

Дин не успел прочувствовать этот странный, неуверенный, совсем неловкий поцелуй, как щеку огрела пощёчина. Настолько сильная, что в глазах резко побелело и он зажмурился.

— Что ты себе позволяешь?! — взорвался Оминис.

— Я… — Растерянность и стыд накатили с такой силой, что ответить что-либо внятное уже не представлялось возможным.

А хуже всего было то, что парень даже не видел, смущён он или зол. И пока Дин доставал палочку, чтобы наконец вынырнуть из этой бескрайней, ещё мгновение назад, такой уютной темноты, герса с грохотом уже поднималась, выпуская обратившегося в бегство, от внезапного домогательства, слизеринца.

Блядь… Ну что за придурок… Зачем я это сделал?

— Оминис! Подожди! Пожалуйста! — Вскочив на ноги парень закричал так громко, что слова пронзили осколками эхо собственные уши.

— Не подходи ко мне!

Дин остановился. Боялся, что сбежит, хотя не понимал, почему он так напуган.

— Почему ты боишься меня? Я ведь… ничего тебе не сделал…

— С какой стати я не должен бояться извращенцев, позволь спросить? Или по-твоему это выглядело как обычное приветствие? — возмущённо запыхтел блондин. — Впрочем, если вы с Сэллоу так тесно общаетесь, то не удивительно, что ты ведёшь себя настолько же фривольно, как он.

Парень совсем поник. Кажется, где-то глубоко в подсознании, он всё же ожидал совсем другой, не настолько негативной реакции.

— Не хочу… — пробормотал он.

— Что?

— Не хочу, чтобы ты ненавидел меня. Не хочу видеть это выражение на твоём лице, — с каждым словом его голос становился всё громче и твёрже, отдаваясь скрежетом стекла по крипте. — Презрение. Я ничего тебе не сделал, всего лишь поцеловал…

— Я НЕ ГЕЙ! — заорал Оминис. — Мне не нравятся парни! Это… неестественно.

Ногти больно впивались в ладони, а челюсть немела от того, с какой силой он её сжимал, пытаясь подавить вскипевший гнев. Это было неправильно, искажено, чуждо. Он казался чужим. Ещё с каникул Дина не покидало ощущение, будто он не на своём месте, будто это и вовсе не его жизнь, а какой-то слащавый, сюрреалистичный сон. Чувство дискомфорта, неприятного, липкого осадка снова ощущалось даже кожей, возрастало в геометрической прогрессии, он эти приступы списывал нелепыми отговорками, отвлекался какими-то глупостями… но его лицо… этого он принять не мог. Внутри будто столкнулись два мира и оба дали трещину. Дин беспомощно упал на колени и схватился за голову. Резкое сопротивление принимать такую реальность вспыхнуло внутри неистовым жаром, и он понял, что сейчас последует.

— Уходи, — тихо пробормотал он. — Быстрее.

Оминис бесшумно подошёл и присел напротив.

— Ему нужно просто чуть больше времени, наберись терпения, — блондин слегка наклонился, заставив парня поднять голову.

Глаза Оминиса внезапно заблестели и в них Дин увидел своё отражение, внезапно в памяти вспыхнул момент, когда эта дрянная девчонка ткнула ему в лицо ручное зеркало.

— Кто ты? — отшатнулся парень, когда губы блондина дёрнулись. — Зеркало? Еиналеж?

— М-м-м… — Протянула сущность недовольно. — Этот поганец ловко придумал, дать тебе подсказку. Должна признать, такого наглого вмешательства за всю историю моего существования ещё не было. Нет, Еиналеж мой создатель сотворил раньше. А меня, когда понял, что оно всего лишь имитирует, не может в полной мере воплотить в реальность чужие желания.

— Это не реальность, — возразил парень и оглянулся.

Всё вокруг снова окутала тьма, но и он, и сущность в лице Оминиса, оставались осязаемыми.

— А что мешает ею стать?

Дин снова заметил тонкую нить, которая парила в воздухе, едва заметно поблёскивая. Она тянулась откуда-то из пустоты, обвивала левую руку вверх по плечу до груди.

— Что это? — спросил он.

— Выбор, — усмехнулась сущность. — Это нить, которая связывает тебя, личность и сознание и твою несчастливую, даже я бы сказала трагическую жизнь, полную боли и страданий, горьких воспоминаний и необъятных потерь, как минувших, так и неизбежных в будущем. Всё это где-то там, — она протянула руку в темноту, указывая тонким миниатюрным пальцем.

Сущность больше не выглядела, как Оминис, теперь она обрела вид женщины, которую он почти не помнил, не знал, но тем не менее, очень любил.

— Или ты можешь оборвать эту нить и остаться со мной, — Лилиана нежно улыбнулась, протягивая руки. — Выбрать жизнь, о которой всегда так мечтал. Она здесь, на расстоянии шага.