V (2/2)

И что теперь говорить? Молодец, Феликс, ты услышал то, что хотел, но не продумал дальнейший диалог. Оставалось только стоять с глупым выражением лица в надежде, что финальный босс там как-то сам с собой разберётся. Главный герой застрял в текстурах, несите нового.

Что вообще обычно должно происходить в таких случаях? Феликс был не в курсе. Он в курсе только тысячи ситуаций, когда отшивали его самого — маленького задрота в очках, который признавался в симпатии и уворачивался от неприятного: «Ликс, мы же просто друзья».

— Цыпа, ты снова громко думаешь, — усмехнулся Хёнджин, — тебе не обязательно отвечать, окей? Пойдём, хочу тебе кое-что показать.

Хёнджин встал и, бережно перехватив ладонь, потянул за собой в сторону единственной закрытой комнаты.

Полумрак нарушался только слабо светившейся неоновой вывеской в углу. Хёнджин подвёл Феликса к огромному мольберту рядом с окном и откинул ткань, скрывавшую холст. С холста на Феликса смотрел он сам с золотистой россыпью веснушек и бликами солнца на стёклах очков. В комнате стало светлее — то ли от того, что лучи заката забежали за шторы, то ли от того, что мальчик с картины и сам светился, как яркое весеннее солнце. Феликс никак не мог даже на секунду поверить в то, что кто-то видит его таким. Ведь он не был ослепительно прекрасным, в его глазах не искрилось счастье, губы не складывались в такую заразительную улыбку, а веснушки не сияли маленькими звёздочками. Мальчик на картине выглядел настолько живым и красочным, что Феликсу стало дурно. Будто он поймал себя на омерзительной лжи самому близкому человеку, и теперь осталось лишь отсчитать время до момента разочарования, когда его грязный обман вскроется. Дыхание участилось, сердце зашлось каким-то неровным ритмом, отбивая барабанные перепонки — Джои Джордисон бы точно оценил.

— Ликс… — с тревогой в голосе, Хёнджин приблизился и, прижав ладонь к щеке, провёл большим пальцем по скуле.

— Я… Извини, — Феликс отшатнулся и вылетел из комнаты. В расфокусе вбежал в первые попавшиеся кеды и сделал следующий вдох, казалось, только в километре от блядского дома с чёрно-белым фасадом из натурального камня. Того самого, который «не перепутаешь». Путались только мысли Феликса и ноги, которые на автопилоте несли его до ближайшей остановки.

— А я говорил! — Джисон сидел в позе лотоса на диване и разливал виски по бокалам. — Так и знал, что он пидор.

— Эй-эй, сам ты пидор.

— Я почётный представитель гей-сообщества, а он пидор, — хмыкнув, Джисон прищурился, — а чего это ты его защищаешь?

Феликс со стоном великомученика опрокинул в себя очередную порцию шотландского односолодового и обнял подушку покрепче. Тяга к чему-то крепкому и привела Феликса к лучшему другу, заставив последнего без лишних слов открыть сорокоградусный Макаллан, заботливо оставленный Хёнджином. И снова Хёнджин. Его в жизни Феликса катастрофически много, особенно в последнее время, или так было всегда?

— Так я не понял, он тебе нравится, и ты просто выёбываешься, или он тебе нравится, и ты просто выёбываешься?

— Ты долбоёб? Это один и тот же вопрос, — идея посоветоваться с Джисоном уже не казалась хорошей.

— Я знаю, — усмехнулся Джисон и, выпив, откинулся на спинку дивана, — бля, если он будет бесплатно снабжать нас таким качественным пойлом, я готов пожертвовать твоей девственностью.

— Придурок, это МОЯ девственность. Боже, зачем я вообще тебе всё рассказал… — Феликс закатил глаза и уронил голову на подушку, — делать-то чё теперь.

— Ну, для начала нужно определиться, так ли сильно важна твоя девственность…

— ДЖИСОН!

— Ладно, серьёзно. Он же тебе нравится.

— Допустим, — тихо промычал в подушку Феликс.

— Не слышу. Алло, четыреста пятнадцатая, ответьте, вас не слышно.

— Я не знаю? Допустим, нравится, — Феликс потянулся за бокалом и, взяв в руки, залип на янтарно-золотистый напиток на дне, — я ещё сам не понял, ладно? Он меня вообще раздражает.

— Потому что красивый, как ёбаный краш чертила с обложки Вог? — хихикнул Джисон.

— Да!... Нет… Короче, бро, это пиздец.

— Определись для начала, что чувствуешь, а потом уже принимай решение, что со всем этим делать. Главное, не ври себе, а то я тебя знаю, — Джисон улыбнулся и похлопал по плечу.

— Кто бы, блять, говорил.

Вообще-то для начала Феликсу необходимо было доделать лабораторную работу, потому что никакие высшие силы её отменить не могли, даже если бы очень сильно захотели. Сон Чину — это вам не шутки, с виду милый препод, но на деле настоящий охотник S-класса за ленивыми двоечниками. Поэтому лабу Феликс завершил самостоятельно и без дополнительных раздражителей. Последние слайды в презентации, правда, казались какими-то слишком примитивными, но и Феликс не то чтобы метил в дизайнеры. Сил хватало только на автомате перемещаться между тремя локациями: общага, универ, работа. В пути приходилось учить билеты к экзаменам, а в универе остатки энергии уходили на то, чтобы вот уже неделю филигранно съёбывать от Хван Хёнджина.

— Не устал бегать от него? — Джисон, тяжело хватая воздух, прислонился к стене и скинул на землю рюкзак — Вообще-то сегодня я не планировал заниматься физкультурой.

— Как будто есть дни, когда ты это планировал.

— Слушай, хватит уже изводить самого себя, ты вообще подумал, чего хочешь?

Феликс закатил глаза и повторил действия Джисона, переводя дыхание после стометровки под кодовым названием «мне срочно захотелось покурить».

Он думал. Думал настолько много, что всю неделю голова раскалывалась от переполнявших сомнений. Ради эксперимента даже составлял на листочке список плюсов и минусов, ну, как составлял — пялился целых полчаса на пустой лист, но, кроме вертикальной линии, так ничего и не смог выдавить. К слову, линия тоже получилась так себе.

— Ликс, ну тебе как будто пять лет. Просто подойди и поговори с ним, что за детский сад.

— С Минхо ты тоже «просто подошёл и поговорил», я правильно понимаю?

— В пятницу тусовка у Чана, мне кажется, что это идеальное время и место, — проигнорировав колкий комментарий, Джисон достал пачку сигарет и протянул Феликсу, — пойдём и повеселимся, даже если ты так и не найдёшь смелость подкатить к своему принцу.

— Ага, главное, чтобы после двенадцати ты не превратился в тыкву, — усмехнулся Феликс.

— Эй, почему я? Ты больше похож на тыкву!

— Чем это, интересно?

— Такой же овощ в любовных вопросах.