Глава 12.1. Я поддержу любое твоё решение. (2/2)

-…

-Я не хочу, чтоб ты съезжал. Но если хочешь ты..

-Не хочу. Я ей лучше верну деньги.

-Давай не выебывайся. Оставь их у себя и приведи кого-нибудь.

-Не хочу я притворяться, отец. Я тебя люблю и врать кому-то не хочу.

-Нужно иногда искать выгоду. Без этого не проживешь.

-Да мне насрать, отец. Для меня это равносильно измене.

-Я тебя в этой «измене» полностью поддерживаю. – Я направил на него вилку.

-Сходи давай и сиди с деньгами своими. Ближе к осени съедем и на двоих снимать будем что-нибудь.

-Ты блять такой спокойный.

-Говорю же: подталкиваю тебя на выгодный поступок.

-…

-…

-Не пойду. – Наиль поднялся и пошел в комнату. Я уперся головой в свою руку и ощущал это напряжение, которое случилось между нами. Картина маслом: женатые люди ссорятся из-за бытовых проблем, обижаются друг на друга и расходятся по разным комнатам, ожидая, когда кто-нибудь сделает первый шаг на примирение.

​ Я убрал посуду и пошел за ним в комнату. Наиль курил на балконе и смотрел на детскую площадку, где кричали и веселились дети. Я вышел к нему и встал рядом. Закурив, я не отказался от момента присесть ему на уши и как-то съехать с этой темы. По-крайней мере, завести ее после разбавленной обстановки.

- Видишь те качели? В классе четвертом я упал с нее и порвал куртку. Тогда у меня был друг из неблагополучной семьи и я отдал ее ему. После он поклялся дружить со мной вечно, а теперь мы даже не общаемся с ним. Это кстати наш дорогой одноклассник Денис.

-Серьезно что ли?

-Да. Сейчас он за деньги семью свою бы продал. Понимаю его, на самом деле. Знал бы ты, как я люблю деньги.

-Но меня все равно больше?

-Конечно. Ты у меня дороже любой суммы денег. – Я не смог сдержать смеха от абсурдности этого разговора. Из моих уст эти слова прозвучали очень наигранно.

-Ну ты и мразь, отец. – Наиль сказал эти слова со смехом.

-Какой есть, сынок.

Мы помолчали какое-то время, а после, Наиль решил сказать о своём окончательном выборе:

-В общем, не пойду я никого знакомить с ней. Мне тошно от этого притворства. Я ненавижу врать, и ты это знаешь. Да и вообще, приведу ей парня. Посмотрю какая тогда реакция будет.

-Сынок, она дала тебе де..

-Ты сказал, что поддержишь любое моё решение, верно?

-..верно.

-А я что-то этого не вижу, чтоб ты начал этого делать.

-Блять, я тоже не могу смотреть как ты из-за каких-то своих принципов не можешь ей показать девушку какую-нибудь. Ты выгоду для себя теряешь, понимаешь это!? – Я немного прикрикнул на него. По его лицу я увидел, что он явно боится крика, да и меня, кричащим на него, видит впервой.

-Ладно. Прости меня..поступай как знаешь, сынок. Заберет, так заберет деньги..свои заработаем. – Я погладил большим пальцем его скулу.

-…

-Прости, что накричал. – Я присел на колени и обнял его, упёршись к нему в живот. Наиль гладил меня по голове, говоря этим жестом о том, что не злиться больше.

-Я поддержу тебя.. только не злись. Не буду так больше себя вести.

-Нормально все. – Я посмотрел ему в глаза, а он, в свою очередь, слегка улыбнулся мне.

-Иди сюда. – Мы медленно, но долго целовались, наслаждаясь каждой секундой этого момента. Возможно, ссоры делали нас ближе. Ведь они являлись разрядкой эмоций, а это иногда было действительно необходимо. Не зря говорят, что ссоры иногда сближают. Мы ведь чаще говорим во время ссоры то, чего бы вряд ли сказали в обычном разговоре. Эмоции бьют через край, и в эти моменты, слова как будто сами выпрыгивают наружу, и каждый человек кричит о своей боли. Говорит то, о чем возможно бы еще долго молчал.​ И всем от этого, возможно, становится легче. Поэтому такой совет: никогда о чувствах своих не стоит молчать. Ведь все рушится тогда, когда мы скрываем их.

***

​ ​ Можно еще долго рассказывать о нашей жизни: о том, что мы были счастливы друг с другом. Дни за днем мы проводили только вместе и совершенно не связывались с внешним миром. Мы валялись на кровати, говорили обо всем, что придет на ум. Я пел его любимые песни, а он внимательно слушал, не отвлекаясь ни на что. Он целовал меня по утрам, гладил мои волосы, его руки касались моего тела, задевая кончиками пальцев каждую выпирающую вену или кость. Я помню, как любил его руки, которые были все в шрамах и рубцах. О как я целовал их в приливе какой-то внезапной нежности. Наиль постоянно хотел меня, а я, в свою очередь всегда желал его. Иногда мы трахались с ним по несколько раз в день, но чаще всего, мы были те еще вялые и ленивые «старые​ деды».

​ Пятнадцатого июня мы отпраздновали мой день рождения. Наиль знал, как я люблю деньги и подарил мне достаточно крупную сумму, для наших лет так точно.

-Ты кого ограбил?

-Лучше спасибо бы сказал. Благодарности от тебя никогда не дождешься.

В мой праздник мы танцевали с ним. Ни какой-нибудь замысловатый танец, а всего лишь прижались друг к другу и ходили вокруг одного места.

-Ты вкусно пахнешь, сынок.

-Чем же?

-Ахахах, да простым гелем для душа.

-Верно. Ты кстати пахнешь точно так же. – Мы слегка посмеялись.

-Спасибо за этот день, сынок. Праздников лучше у меня никогда не было. – Я улыбнулся ему. Грустной, но чертовски заботливой улыбкой.

- Отец..

-Ау?

-Я редко говорю..но я тебя очень люблю. – Он действительно говорил о своей любви ко мне очень редко. И каждый такой раз у меня защемляло что-то внутри от этих слов.

-…я тебя тоже люблю.

-Ты даже не представляешь как. Ты же..как луч света, блять, в моей жизни... ​ я тебя люблю..отец…очень люблю.

​ Я часто говорил Наилю о том, что никогда не нужно искать свет в других людях. Не надо ждать, что они будут вытаскивать тебя с этого дна. Ведь, пока именно ты сам не найдешь цель, ради чего стоит жить, тебе никто не сможет помочь. В этом и была его ошибка: он отдавал всего себя людям. Они становились его жизнью настолько глобально, что он ни о чем другом и думать не мог. Он ​ цеплялся за тех, кто давал ему надежду на что-то. А так было делать нельзя. Наиль просто когда-то совсем потерял любовь к этой жизни и искал ее в других людях. Он терпел издевательства от них, потому что ценил. Потому что любил. Со мной было по-другому: я заботился о нем и никогда не упрекал его в беспомощности. Я никогда не жалел его, не видел в нем игрушку для битья и уж тем более не втирался к нему в доверие, чтоб в процессе «дружбы» вымещать злость на нём. Всегда меня тянуло на этих «проблемных» людей. Вся их натура кричит о помощи, а я, в свою очередь, бегу помогать каждому. Помогаю и ухожу от них. Но от Наиля уйти не смогу, да и желания никакого нет. Я влюбился в него по уши, хотя сам себе всегда заявлял, что любить совершенно не умею.

​

Мы прожили у бабушки до августа. Можно сказать, что мы были полноценной семьей с ним (не хватало только ребенка). Наиль редко стал впадать в апатию, перестал резаться, потому что ему больше никто не посмел бы причинить боль. Все эти три месяца нашей любви как будто поддерживали ему жизнь и он часто говорил о том, что счастлив. Иногда он вспоминал отца, его накрывали неприятные чувства, и мы сразу же начинали говорить о нём. Я его учил так: «Говоря мне о своей проблеме, ты уже решаешь её». Это факт, и именно поэтому я ненавижу секреты и укрытие своих переживаний.

​ Но наступил один день, который разрушил то, где мы были так счастливы. День, после которого все пошло наперекосяк. Было ли до этого, это все затишьем перед бурей? Непонятно.

-Чего не лег до сих пор?

-…

-Ну че молчишь? Что случилось?

-Я теперь один, отец.

-Не понимаю тебя.

-…

-Наиль..

-Там..новенькая медсестра капельницы перепутала..не то поставила.

-Твоя мама в больнице что ли была?

-…я сам только узнал.

-…

-Я теперь один.