Глава 71. Холодные звёзды (1/2)

Валерия неотрывно пялилась на разбросанную пёструю стружку конфетти под ногами. Надоедливая праздничная мишура так и липла к обуви, словно потешаясь над её пасмурным настроением. Девушке даже захотелось вернуться на озеро; оставленное позади, оно поспешно натягивало на себя простыню льда после бесстыжего оголения на потеху зрителям. Сердце девушки точно также покрылось холодной корочкой, которую она так и поддевала ногтем, вспоминая поцелуй счастливой Чжоу с чемпионом. Когда Валерия проморгалась, отгоняя непрошенную влажную пелену с глаз, она отыскала самую яркую точку среди опустевшей после соревнования структуры полуарены — её Арктура.

«Эй, ты как?» — спросил он, вопросительно задрав подбородок.

«Бывало и лучше, » — сбросила она прилипающий к форме мокрый снег.

Выросшие бок о бок брат с сестрой могли общаться на расстоянии без какого-либо волшебства.

«Пойдём со мной? — зазывающе кивнул он в сторону удаляющейся процессии учеников к замку, — потанцуем! — повёл бровями, при этом изображая смешной танец руками».

Как бы она не любила тепло и комфорт семьи, сейчас Валерии хотелось переждать гадкое чувство в гордом одиночестве.

«Мне и тут хорошо», — пнула она ногой снег с разноцветными украшениями, не желая присоединяться к празднику.

Брат задумался на пару секунд; он пожевал внутреннюю сторону щеки, следом — пожал плечами и хрустнул пальцами:

«Хочешь, убью кого-нибудь?»

Сначала девушка вобрала в лёгкие воздух, чтобы ответить «да» — Валерия искренне желала, чтобы он оборвал её внутренние мучения. Но, сжав губы, с её стороны всё же последовала жестикуляция, раздраженно вопрошающая о здоровье его ума. Махнув на него рукой, после красочного обмена вопросами «Ты совсем с ума сошёл?», «А ты не знала?», Валерия дала знать невыносимому самодуру, что найдёт того позже, сама же направилась на корабль. Но и там она не отыскала уединения, на которое уповала.

— Уф! — вздрогнула Алиса, стоило ледяной волшебнице зайти в женскую каюту, — мне одной кажется, или в последнее время барахлят чары отопления?

Как же Черных хотелось, чтобы в их каюте были хоть какие-то балдахины, ширмы, перегородки. Но нет, спальня волшебниц Дурмстранга была общей, а понятие приватности отсутствовало вовсе. И сейчас уязвлённой девушке было особенно некомфортно находиться среди других как на ладони.

— Отнюдь, — шмыгнула носом Яна, — просто кто-то, — порицательно выделила она указание, качнув головой в сторону Валерии, которая безуспешно старалась не замечать упрёки в свою сторону, — дуется, что Каркаров назначил её следить за озером вместо того, чтобы сидеть в роскошной ложе для почётных гостей! Бр-р-р! А нам терпеть!

— Дело не в соревновании! — выпалила та, не выдержав, но вовремя закрыла рот, чтобы не выдать истинную причину своего скверного настроения. Сделав вид, будто резкой реплики и не было, она подошла к тумбе с их фотографиями и изобразила крайнюю занятость неким несуществующим но важным делом, поэтому якобы не может отвлекаться на пустяковые разговоры.

— Обманывай кого хочешь, хоть саму себя, только верни контроль тепла в каюту, — Алиса подошла к иллюминатору и глубоко вздохнула, обняв свои локти, чтобы хоть как-то согреться, наблюдая за усиливающейся вьюгой. Девушка не то чтобы была безраличной — ей настолько хотелось славно провести день, что она попросту не заметила, что Черных пребывает в смятении. Глаза девушки выискивали признаки праздника свозь снег, — представляете, из-за непогоды отменились все уличные забавы, запланированные на окончание второго испытания! Вроде как организаторы пытаются придумать что-нибудь в замке. Жень, ты знаешь что-либо по этому поводу?

— Конечно, обижаешь! — озорливо чирикнула анимаг, которая что-то до скрежета эмоционально строчила по бедному листу бумаги, совершенно не обращая внимания на волну холода. Видимо, кого-то ждало гневное письмо. — Сначала в Большом зале пройдёт пир для гостей, чуть позже гриффиндорцы и пуффендуйцы отпразднуют разделённую победу. Вход свободный по паролю «Хогвартс-чемпион»… — поставив жирную точку, которая угрожала растечься в кляксу, Женя тоже выглянула в окошко, — думаю заглянуть к ним перед ночной Астрономией.

— Перед Астрономией? — взволнованно подключилась к разговору Полина, которую всегда привлекала романтичность этого предмета. Было что-то необычно-загадочное в немой коммуникации между светилами и волшебниками глубокой ночью. — Но за окном и носа не увидишь, не то что звёзд!

— В Шотландии циклоны быстро приходят и уходят; обещают, к ночи стихия распогодится и откроется лучшее зимнее небо для наблюдения за Плеядами…

— …за семью сёстрами-нимфами из греческой мифологии! — моментально определила поклонница красивых историй ближайшее звёздное скопление к земному шару.

— В яблочко. — Довольно потрепала Женя макушку самой младшей девушки в команде, хоть они и были приблизительно одного роста. — Оказывается, эти красотки нужны мне для успешной сдачи проекта по Трансфигурации, так что посещу факультатив.

Девушки столпились у круглых окошек, поглядывая на Хогвартс, радостно щебеча да строя планы, как можно оттянуться. Но одна всё же осталась в стороне, чувствуя себя совершенно лишней.

— Лера, слышала? Факультеты празднуют, звёзды сияют. Ну чем не хорошее окончание дня, а? — подоспели позитивные сёстры, — ну же, пойдём, пойдём!

Но, к сожалению, даже задорное настроение подруг не смогло дать Валерии необходимый толчок, чтобы избавиться от глубоко засевшей точки. Видя её заминку, Женя осторожно дополнила:

— Если это что-то изменит, то Диггори не будет на вечеринке Пуффендуя. Он и остальные чемпионы, как и их пленники, сейчас находятся в больничном крыле на осмотре.

А вот эти слова пробудили волшебницу, да так, словно в неё бросились кусачей капустой. Она раздражённо отшатнулась от тумбы как ошпаренная, едва не посбивав рамки семейных фотографий волшебниц на пол, и требовательно прошипела:

— Почему ты упомянула Диггори?

Все обсуждения моментально прекратились, свидетельствуя острую реакцию Валерии: ещё секунду та отрешённо топталась неподалёку, теперь же кипела, едва не выхватывая палочку с угрозами.

— М-м, ну-у, — занервничала медведица, в тысячный раз порицая свой неосторожный длинный язык, который разрушил хорошее настроение в каюте, — ты вроде как должна за ним шпионить для Каркарова, и я подумала, что тебе не захочется совмещать работу с отдыхом, вот и всё! — отчаянно придумывала она небылицы на ходу, запинаясь. Казалось, отговорки сработали, но ей было настолько тяжело под давлением, что она поспешила ретироваться из комнаты, — и вообще, пойду я от вас в теплицы Помоны! Там теплее, чем здесь, а этот прыщ, оставленный Фурункулюсом гриффиндорцев, проходит только под припаркой особых растений!

И выскочила за дверь, поспешно накинув шинель.

— Какой-такой прыщ? — настороженно переспросила Алиса, которая только сейчас оторвалась от наблюдения за бесконечным потоком снега и поняла, что что-то не так.

Полина, которая совершенно не замечала перемен настроений в комнате, с юной бодростью и готовностью пояснила:

— На днях Женя угодила в перепалку с бравыми представителями факультета Годрика, — Серебренникова будто пересказала байку, которую собиралась сделать легендой в Дурмстранге, — оказались втянуты все: Лонгботтом, Уизли, Маклагген, ну и наши колдуны… Всё быстро закончилось, вот только кто-то из гриффиндорцев проклял Женю еле сводимым Фурункулюсом. Каркаров же словил на этом выгоду и подтянул Краму пару баллов, поэтому, несмотря на второе место по итогам этого раунда, он всё равно лидирует в Турнире…

Но Алисы и след простыл к концу её рассуждений. Сверкая глазами, требующими правосудия, она вылетела прочь из каюты, громко хлопнув дверью.

— А ещё говорят, это я сегодня не в духе, — Валерия потёрла лоб, постепенно приходя в себя. Полина немного осунулась, что две подруги сбежали после её реплик, но старшая волшебница заверяюще потрепала её по плечу. — Не бери близко к сердцу, сегодня весь день не предвещает ничего хорошего. Даже мне, пожалуй, стоит пройтись по территории замка охладиться. Вы же не тухните на корабле и развлекитесь с тремя школами!

Досадно осознав, что Женя и Алиса разбежались именно из-за её несдержанного недовольства, Валерия решила прогуляться, дабы не испортить настроение и другим. Итак, оставив шинель на борту, Черных вышла на берег, гадая, куда же ей направиться. Ей было совершенно не холодно в бежевой кофте — наоборот, мороз освежал, очищая голову от тяжестей плохих дум. Вдохнув зимний воздух полными лёгкими, девушка доверилась стихии и пошла в ту сторону, куда её уносил ветер; тот же, поманив её в разных направлениях, в итоге завёл её в школьный двор, где, наконец, успокоился.

Сочтя затишье за знак, Валерия заприметила любимую скамейку; она забралась на неё с ногами, где устроилась по-турецки и отдалась лёгкой ностальгии. Сколько же воспоминаний связано с этим местом! Вот она осторожно следит за непонятными для неё учениками ещё неизведанного Хогвартса, а вот Малфой поддевает Поттера, которого, в свою очередь, проучил профессор Грюм, превратив в хорька, только чтобы быть отчитанным Макгонагалл. Здесь же проходили почти все весёлые школьные ярмарки, как и волнительные сборы для первого похода в Хогсмид за бальным платьем! А ещё, некогда это место было её любимым для… наблюдения за Седриком. О нет, снова её мысли вернулись к волшебнику, а вместе с ними и неприятная досада. Валерия огорчённо потянулась, тряхнула головой, но звенящий гул в черепной коробке никуда не уходил. Тогда она развязала ленты, сдерживающие её северные косы, расплела их от кончиков до виска, следом — пропустила волнистые пряди сквозь пальцы и принялась массировать кожу головы, отпуская напряжение дня.

— Ну что за напасть, — проворчала она, не жалуясь ни на что конкретное; ведь во дворе было тихо и безлюдно после второго испытания: все давно собрались праздновать в Большом зале.

Изредка издалека раздавался шум и гомон банкета, навевая одиночество. И даже сильный снегопад, забирающий белизной все краски, только усиливал ощущение изоляции. Девушка упёрлась руками позади спины и закинула лицо к штормовым облакам, чтобы снежинки ниспадали на него, охлаждая искусанные губы, трясущиеся лиловые веки, покрасневшую кожу, которая начала шелушиться, так как Валерия то и дело тёрла лицо от нервов в последнее время. Если бы у неё удалось отбросить лишние мысли, то могло показаться, будто она снова в Дурмстранге, где все являются частью института и в то же время сами по себе, где всегда тихо средь снежных гор. Но у неё не получилось.

Поёжившись, Валерия в очередной раз укорила себя, что не разделяет радость дня: Седрик пришёл в испытании первым, у него наконец всё получилось, он получил должное признание. Но вместо ликования внутри ощущалась просто… пустота. Где бы она ни находилась: у озера, на корабле, во дворе, в одиночестве ли в компании, перед глазами так и стоял поцелуй с Чжоу Чанг. Признаться, со стороны он вышел действительно зрелищным. Красивым, романтичным, прям как из мифов или сказаний, где герой получает награду за спасение волшебницы из лап чудовищ глубин. Но, о, звёзды, насколько же это казалось неправильным! Девушке невыносимо претило, что другая прикоснулась к тому, что было «её». Настолько, что её посетили безумные желания избавиться от нарушительницы её спокойствия точно также, как и от Волохода. Как же тяжело ей далось не поддаться опасным порывам зарождающейся душевной болезни! Не даром ревность издавна считалась зелёноглазым монстром, пораждающим насилие. Как и зависть.

Хотелось ли Валерии оказаться там, на дне Чёрного озера? Примерить на себя роль жертвы, дамы в беде? «Да, » — тихонько призналась она самой себе. Но только если её вызволит именно Седрик — тогда она согласится ждать его сколько угодно в беспросветной пучине, знойной пустыне, на самом далёком краю земли — да где угодно! Возможно, даже помогла бы похитителям связать и утащить себя… Но прийти за ней должен именно он.

«Только он». — Твёрдо решила девушка, при этом поморщившись от всей той слащавой нелепицы, что нафантазировала себе.

А Дамблдор… Валерия ухмыльнулась. Только после испытания она раскусила замысел директора, который крылся за вопиющим опоением и допросом в кабинете. Похищение интригана, бесспорно, вышло довольно тонким: никто бы и не заподозрил неладное, когда ученики направились к главе школы, к их самому надёжному защитнику. Но, черт возьми, как же невыносимо горько о того, что она разгадала схемы лишь после их свершения! Такое ощущение, будто она никогда не окажется на шаг впереди.

Да и к тому же, как бы Черных ни ответила Дамблдору тогда в кабинете, всё равно проиграла бы: вывертевшись из цепких силков чар сна, она невольно перебросила их на Чжоу, и по итогу волшебный мир признал когтевранку парой Седрика. С другой стороны: поддайся она Дамблдору и окажись под водой, Каркаров прознал бы о её связи с чемпионом другой школы, и тогда разразилось бы полное фиаско. Вот Крам, Крам спокойно мог быть с Грейнджер — их отношения слегка порицалось Дурмстрангом, но всё равно, болгарин заслужил право выбора как никто другой, в то время как Валерия встала на сторону врага её института — а это уже расценивалось как предательство. Таким образом, как бы она ни поступила в кабинете Дамблдора, всё равно оказалась бы в проигрыше.

Волшебница поёжилась своему умозаключению, досадно почесав затылок. Она неимоверно устала и была полностью измотана после проделанной работы на озере, после эмоциональных качелей. Волей-неволей ей пришлось осведомиться у самой же себя: а был ли во всём смысл? Зачем ей столь упорно стараться, изводить себя, если в итоге она ничего не изменит? От фатализма девушку совершенно нежданно-негаданно отвлёк вопрос, раздавшийся из белой пелены снежинок:

— Тут не занято? — буркнул мальчик, который стал ей уж очень знаком с первых дней в Хогвартсе.

Её дальний родственник держал газетную сову подмышкой и неуверенно переступал с ноги на ногу. Вопреки услужливо заданному вопросу, его видок был довольно раздражённым. Могло даже сложиться ощущение, что он был на одной эмоциональной волне с Валерией. Как говорится, страдание любит компанию.

— Конечно, юный Малфой, — пригласила она его жестом присоединиться к своей одинокой вечеринке саможалости, — как ты поживаешь? Мы давно не виделись.

— Да вот, никак не могу открыть треклятую сову, — недовольный юноша смахнул выпавший снег со скамьи, а затем грузно уселся с громким выдохом, точно также устало подставляя лицо к снегопаду, как и Валерия минутами ранее в поисках успокоения, — хочу перечитать предыдущий выпуск, прежде чем новости обновятся…

— О-о, понимаю, — сказала девушка, осторожно переняв пернатую газету. Она аккуратно потянула за крылья в сторону, и, ухнув, бумажная птица преобразовалась в разворот газеты, — а почему ты не празднуешь со всеми? Позволь поинтересоваться.

Честный ответ последовал незамедлительно.

— Ненавижу, когда Поттер получает очередную победу, — снова буркнул он, вытянув ноги и делая вид, что разглядывает что-то интересное на мысках, — терпеть не могу его привилегии избранных.

Вот только девушка не собиралась подыгрывать Малфою.

— Но ты ведь тоже не без привилегий. — Безжалостно указала она, вернув газету.

— Это другое, — с полной уверенностью парировал тот, — стоило ему вступить в чемпионат, как отовсюду только и слышно: Поттер то, Поттер это. Сил уже нет. — На юном угловатом лице отразилась сильнейшая неприязнь — причём именно личная, будто он и Гарри не поделили в своё время нечто важное, и теперь его едкость стала делом принципа.

Валерия могла слегка потешиться над его необоснованной завистью. А могла проникнуться и поддержать беседу, ведь насколько бы Драко не был заносчивым, он всегда казался ей очень одиноким.

— Гриффиндорский мальчик… скажем так, волею судьбы на его участь выпало сложнейшее испытание, и, проходя его с друзьями, он показывает отвагу, бескорыстность, веру в победу. Всё то, на что у обычных людей не хватает духа. — Она размышляла одновременно вкрадчиво и осторожно, стараясь не спугнуть ранимого собеседника. Драко фыркнул, закатив глаза, — и, только допусти эту возможность, — мягко намекнула она, — если бы ты не грубил и не решал всё силой фамилии… Другие разглядели бы благородные качества и в тебе.

— Пф, общение на равных — удел слабых. Чистокровные семьи стоят выше других, а самые древние, священные, возглавляют самую вершину общества, crème de la crème. — Его интонация сменилась с неуверенной до заносчивой; теперь Малфой лениво растягивал слова и важно расставлял акценты, и Валерия без труда распознала, чью манеру говорить он мимикрировал: девушка отчётливо слышала эту грань, где Драко озвучивал собственное мнение, а где повторял за отцом, Люциусом. Волшебница виделась с ним лишь однажды на новогоднем приёме и имела возможность обменяться с ним только почтительным приветствием по правилам этикета, но ошибки быть не могло. — Тебя разве не так учили?!

На этом вопросе девушка вспомнила Малфой мэнор, удалённое от всего поместье на бескрайних просторах графства Уилтшир. В памяти возникли роскошь и безупречность в каждой детали, бесчисленные, легкозаменимые слуги. Только самое лучшее. Действительно, crème de la crème. Она представила, как по-другому могла сложиться её жизнь, если бы до института её держали одной в стенах огромного особняка, без братьев и сестёр, друзей, если бы всё детство проходило по строгому плану и правилам из книг, диктующих дозволенное юным особам, если бы ей изо дня в день повторяли о величии аристократии и чистоты крови. Моргана упаси — ей было достаточно порядков Дурмстранга, и то почти все силы уходили на то, чтобы обойти их категоричность.

— Меня учили быть благоразумной, справедливой волшебницей. С холодной головой. Не хвастать силой лишний раз, но и не давать себя и близких в обиду. — Наконец ответила она после достаточно долгого размышления, вертя пальцами перстень Черных, — и в то время как другие волшебники из обычных семей могут жить свободным выбором, именно на священных возложена ответственность принимать серьёзные решения о дальнейшей судьбе магического мира. Мы неспроста наделены древней магией и мудростью предков. С большой властью приходит большая ответственность, ведь брать может каждый, юный Малфой. Брать и унижать, подавлять. Но истинная сила заключается в том, чтобы отдавать. Да, думаю, именно это настоящий удел дворянства. Заботиться об обществе, а не подгибать и грабить волшебников слабее.

Валерия сама не знала, откуда в ней взялись все эти премудрые назидания, учитывая недавнюю череду неверных выборов, которые привели её к текущей печали. И тем не менее, однажды подобный разговор у неё состоялся с братом, а у того — с отцом, ну а ей пока не было кому передать эти знания, так почему бы и не поделиться ими с Драко. Тот удивлённо смотрел на неё, но не с отвращением. Будто она открыла ему новый континент или поделилась, как приручить Громовеста.

— Я никогда не думал об этом так… — наконец молвил он, уткнувшись лицом в ладони от переизбытка чувств, — просто во мне все эти… эмоции. Не пойми меня неправильно, я горд быть Малфоем и не отступлюсь продолжать семейные ценности, но порой столь остро ощущаю несправедливость и зависть, что не знаю, как совладать с ними, кроме как быть скверным и указывать окружающим на своё место.

— Тогда научись сдерживаться, не рубить с плеча. Успокаиваться, считать до десяти, — снова запросто предложила дальняя кузина, будто это не у неё постепенно проявлялось безумие в крови. Поразительно, насколько легко раздавать советы, когда речь идёт не о твоих проблемах.

Драко не мог поверить, что она только что сказала нечто настолько очевидное, и при этом ненужное, словно смеялась над ним. Но нет, Валерия смотрела на него с полной серьёзностью, выжидая его решения.

— И что это даст? — решил уточнить он, проверяя, что она хотела сказать своим «советом».

— Ну, для начала, это облегчит другим задачу общения с тобой. Тебе же даст возможность отринуть неприятные ощущения, открыться чему-то новому, — девушка вернулась к созерцанию двора и связанным с ним эпизодами начала осени, когда наконец пробила и вышла из собственной скорлупы, — найти как настоящих друзей, так и то, что действительно важно и чем ты хочешь заниматься, — перед ледяными глазами пронеслись тёплые воспоминания об основании ковена и заключении контракта, — просто… попробуй по-другому. Ты ничего не потеряешь, но, может, что-то да изменится. Начни с малого. А представь, если бы тебя отправили учиться Шармбатон? Ты видишь, какие они легкомысленные и открытые? Только вообрази! — предложила она в шутливой форме, но её слова показались парню ещё более абсурдными, чем предыдущий совет.

— Исключено! Я должен был учиться в Дурмстранге, но матушка настояла на Хогвартсе. — Категорически отказался он даже представить свою жизнь под другим углом.

— Да, возможно, форма обучения Дурмстранга подошла бы больше целям твоей семьи, — не стала спорить Валерия, — но вот, допустим, волею леди Малфой ты оказался в Хогвартсе, в то время как выбор куда и как двигаться дальше только за тобой.

— Выбор, — горько усмехнулся Малфой, — не думаю, что он у меня есть. Отец позаботился о том, чтобы я перенял некую роль, к которой он меня усердно готовит.

— Я бы не была столь уверенной в этом, Драко. Вон, Арктур, замечательный пример, — Валерия не переставала улыбаться, беря «пример» в кавычки пальцами, — только посмотри на него! Успешный волшебник, строит карьеру, а ведёт себя как вздумается. И не смотря на то, что он чучело, все равно поступает по-своему, зачастую наперекор аристократии, при этом соблюдая семейные ценности. Он как никто обожает ломать стигмы. И помни: Черных, как и Блэки, поступают сердцем… — передала она младшему родственнику ту истину, о которой ей постоянно напоминал старший брат.

— …как и расправляются с неугодными, оставляя за собой кровавый след.

— Или же так, да, — не собиралась Валерия преуменьшать мстительный характер многих членов её семьи, что сыграл дурную славу, — хотя мне всё же хочется верить, что не только кровь решает, кто ты и куда пойдёшь.

Они сидели как Инь и Ян, две половинки, слегка склонившиеся друг к другу: тёмные спутанные волосы девушки раскинулись по светлой кофте, а белая макушка мальчика светилась над чёрным форменным пальто. Малфой долго думал, отвлечённо подмечая, как падающие снежинки тают в воздухе, так и не достигая их.

— Ты так и не поделилась, почему сама прячешься тут, вдали от других.

Настала очередь Валерии горько и смущённо смеяться.

— Я, как и ты, не очень довольна результатами второго испытания и едва сдерживаюсь, чтобы не погрести Хогвартс под снежной лавиной.

— А я бы посмотрел, — отшутился Малфой, чем заслужил довольно крепкий толчок в плечо. Он лишь улыбчиво потёр место ушиба, как нащупал нечто в кармане, — вот… — протянул он леденец, — воспитывающая меня домовуха всегда давала конфету, когда мне было тяжело оставаться дома одному. Ещё она утешала объятиями и порой похлопывала по спине, но не думаю, что этим должны заниматься взрослые.

Малфой пытался поддержать её. У Валерии потеплело на душе, и она притянула его в дружеские полуобъятия, слегка похлопав по спине. Как и ожидалось, мальчик сразу же смутился и выбрался из захвата, посмотрев на неё как на полоумную.

— Ты чего, отцепись! Не хватало ещё, чтобы меня застали за глупыми сентиментальностями с девчонкой, да ещё из другой школы, — подскочил он, смущённо поправляя зимнюю мантию, — бывай, Блэк. — Небрежно попращался он, успокоившись.

Валерия с лёгкой улыбкой наблюдала, как он, ссутулившись, заковылял к замку. Что ж, хотя бы теперь он не был расстроен. Как и она. Небольшое обсуждение невзгод совершенно неожиданно придало ей сил взять себя в руки и перестать унывать.

— Говорят, к вечеру распогодится, а ночью будет звездопад! — сказала она ему вслед достаточно громко, чтобы он услышал наверняка. — Загадай желание! Звёздный небосвод всегда благоволил Блэкам.

Валерии действительно было интересно, какой же волшебник вырастет из этого целеустремленного, но немного запутавшегося мальчика. А ещё ей пренепременно хотелось, чтобы его желание исполнилось.

***

— Вздро-огнем! — Женя сама вздрогнула, услышав громкий тост в честь Виктора на грани рёва, когда проходила мимо небольшой столовой фрегата. Видимо, мужской подотряд решил распить несколько бутылок сливочного пива в честь второго испытания, — за Крама, что был знаменит как орёл, а теперь — как акула. На суше, в небе или море, наш чемпион — везде чемпион!

— Чем-пи-он, чем-пи-он! — принялись отбивать кружками слово парни, отчего Женя закатила глаза и не сдержала смешок. Она уже хотела двигаться дальше на занятие по Астрономии, как атмосфера за стеной резко переменилась.

— А чего это мы радуемся? — услышала она едкое замечание Лазара, — летом ваш ловец испугался каких-то Пожирателей смерти, благодаря чему Болгария проиграла Ирландии, а теперь он струсил перед русалками и уступил англичанам. Я отказываюсь пить за второе место.

Со скрипом отодвинулся стул, и Женя, затаившись, услышала другого парня, кажется, Михайло.

— Эй, а отчего это мы не можем выпить за нашего товарища? В квиддиче Виктору нет равных, да и в Турнире очки суммируются за все испытания. Мы ещё покажем Хогвартсу, где раки зимуют!

— Соблюдай субординацию, кадет. Ты здесь вообще как зритель, ничем не лучше девчонок. Ян, осади его.

Раздались ещё скрипы табуреток, и Женя могла лишь догадаться, что мужской отряд разделился на двое — за Виктора и за Лазара. Намечалась драка.

— Директор Каркаров сегодня не в духе, — строго напомнил рассудительный Илья. Позиция секретаря позволяла ему регулировать конфликты, как и придавала вес его мнению, — поэтому оставим разборки на потом. Не знаю как вы, а я не хочу проходить через дисциплину директора морозной ночью. Предлагаю просто допить пиво и разойтись по койкам, на сегодня вечер закончен.

Его слова поумерили пыл мужчин северной школы, но Женя всё равно решила поспешить сойти с корабля, не желая попадаться под горячую руку.

— Во дела-а! — удручённо покачала она головой уже на улице, закутавшись в длинный и широкий шарф, — а я даже и не подозревала, что у нас настолько серьёзный разлад в мужском отряде! Виктору, должно быть, так обидно…

Женя добралась по сугробам до Астрономической башни, тревожно рассуждая о том, как события вечера могут отразиться на боевом духе чемпиона её института. Она часто гадала, на кого переключились козни Волохода после бала с Валерией, но не ожидала, что он выберет новой целью самого Крама — уж своего-то любимчика Каркаров в обиду не даст. Она не заметила, как взобралась на самый верх башни и едва не открыла по привычке секретный чердак для встреч. Вместо этого она свернула в часть башни для занятий, где уже находилось несколько студентов, и заняла свободное место у телескопа.

Волшебница сложила пальцы у лица и обдала в них горячим паром. Как бы не топилась астрономическая башня, холодная февральская ночь всё равно проникала сквозь защитные чары и подмораживала учеников. Было зябко. Со всех сторон задувал ветер.

— Настройте телескопы на нужное вам созвездие согласно заготовленным инструкциям! — скомандовала профессор Синистра, которой, казалось, было всё равно и на холод, и на учеников. Её внимание было полностью сосредоточено на последнем выпуске Ведьминого Досуга, на обложке которого позировал Люциус Малфой. Статья «Блондин в законе: наш министр о моде, женщинах и карьере» явно увлекала ведьму больше, чем успех горе-студентов в расшифровке загадок светил.

Женя шмыгнула носом и принялась подкручивать гайки и механизмы телескопа, судя по полностью непроглядному результату — безуспешно.

— Да сфокусируйся же ты! — она не в первый раз за ночь укорила себя за то, что так и не удосужилась научиться обращаться с этим полезным волшебным прибором, хотя постоянно проводит время с ковеном в Астрономической башне.

Со стороны лестницы раздался гул разговора и громкие шаги, и вскоре показался директор Дамблдор в сопровождении министерства.