Глава третья. Невидимка. (2/2)

— То, что сделал мой народ — простить невозможно, — медленно произнёс он, словно взвешивая каждое слово. — И я… я понимаю, что ни словами, ни… куриным супом такую вину не искупить. Однако, это единственное, что я могу вам дать. Поэтому я прошу, не отвергайте мою помощь. Пока я ещё могу, я очень хочу сделать хоть что-нибудь.

Последние слова парня показались Арадану странными, но ситуация не располагала к задушевным беседам. И пусть поведение этого вельможи было крайне нелогичным, ильв почему-то поверил в его искренность. К тому же, не это ли шанс втереться в доверие и с помощью этого визала узнать больше о том положении, в котором оказался Арадан? Пока альфа принимал решение, омега явно растерял всю свою смелость и уже был готов сорваться с места и покинуть спальню, но тут альфа коротко кивнул и послушно открыл рот. Щёки омеги залил лёгкий румянец, и он тут же принялся аккуратно кормить пленника. Как и ожидалось, вкус у блюд был просто отменный, поэтому альфа, плюнув на приличия, жадно поглощал ложку за ложкой, с удовольствием заедая хлебом, а после отведал и мягкую булочку, которая оказалась начинённой ягодами. Сладковатый цветочный чай прекрасно утолил жажду и завершил и без того отличный ужин.

Пока альфа смаковал послевкусием, омега взял в руки миску с похлебкой и молча переложил всё обратно на поднос, после чего грациозно встал на ноги. Когда омега уже почти дошёл до двери, альфа окликнул его:

— Спасибо.

Омега вздрогнул и медленно повернулся, впервые встретившись с альфой взглядом, но, смутившись, он коротко кивнул и вновь опустил глаза, после чего покинул спальню.

***

Джер закончил читать очередную страницу и, зажав лист плотной бумаги между пальцами, отчётливо осознал, что не запомнил ни слова из прочитанного. Тихо вздохнув, он закрыл книгу и на цыпочках осторожно прокрался к двери, что разделяла гостиную и опочивальню. Ильв сидел на полу, прислонившись к стене и, казалось, дремал, но, стоило Джеру сделать ещё один шаг, как альфа открыл глаза и посмотрел в его сторону. Смутившись, омега лишь коротко кивнул и вновь скрылся в глубине гостиной, понимая, что здесь он был незрим для незнакомца. Он сцепил руки в замок и начал задумчиво массировать большими пальцами свои руки. Он всегда так делал, когда переживал. Но впервые за очень долгое время эти переживания не приносили ему душевной боли. Даже наоборот, он не помнил себя таким оживлённым. Ильв в его спальне невольно завладел всеми его мыслями… боги, да сама фраза «ильв в его спальне» уже была настолько невероятной и сумасшедшей, что заставляла сердце юного омеги ускорить свой ритм.

Всё утро он провёл в размышлениях, пытаясь совладать со шквалом эмоций и попытаться найти в них спасительный островок благоразумия. Однако, все его недавние проблемы и переживания казались ничтожными, просто нытьём избалованного дворянина, по сравнению с тем, что пришлось пережить ильвам. Как он посмел думать о себе и желать спасения от рук лесного народа после того, как его собственная семья принесла им столько горя? Джер представил, какой ужас должны были испытать ильвы, когда войска вторглись в их город, и слёзы градом беззвучно катились по его щекам. Хотелось сбежать от этих невыносимых эмоций, но ещё сильнее хотелось хоть как-то помочь незнакомцу, которого добросердечному парню было просто по-человечески жалко. Ведь он прекрасно знал на своей шкуре, что значит быть заложником обстоятельств. И пусть на нём не было кандалов, Джер был таким же пленником в этих покоях, как и незнакомец.

Когда он увидел, какую еду приготовили пленнику, в его голову сразу пришла идея. Было очень страшно получить отказ и ещё раз испытать на себе гнев через феромоны альфы, но Джер решил, что не имеет право на малодушие. Как же радостно ему было от того, что ильв не только не прогнал его, но ещё и поблагодарил за помощь! Было приятно почувствовать себя нужным, а ещё очень хотелось подойти поближе к альфе, поговорить с ним и обрушить целый град накопившихся за годы заточения вопросов. Но самый главный из них он запрятал глубоко в своём сердце и не решался задать его даже самому себе.

«Почему ты оставил на мне метку?».

Он боялся ответа на этот вопрос, потому что прекрасно знал каким он будет. Ильвы всегда были для него убежищем, красивой сказкой, в которой можно было спрятаться и хоть немного, понарошку, но почувствовать себя счастливым. Особенным, нужным. Поэтому столкновение с жестокой реальностью давалось ему так нелегко. Очень страшно и больно смотреть в глаза своей паре и чувствовать, что тебя отвергают. Омега зябко передёрнул плечами, чувствуя, как по спине болезненно скользнул своими короткими коготками холодок страха. И всё же, его притягивало к незнакомцу. Были ли тому виной феромоны или же это омежья сущность показывала себя во всей красе в присутствии альфы, Джер не знал. И знать не хотел. Он просто был рад, что череда дней, наполненных безнадежностью и грустью, прервало хотя бы короткое мгновение, наполненное интересом и волнением, а не безразличием и страхом.

Случай ещё раз подойти к альфе предоставился сам. Вечером его посетил придворный лекарь, чтобы проверить состояние императорского омеги. Джер немного смутился, когда вместе с лордом Эгра в его покои вошли четверо стражей, но, когда те подошли к пленнику и начали его освобождать от пут, омега по-настоящему испугался.

— Что? Но почему? — растерянно спросил он, обращаясь к лекарю.

— Не переживайте, господин Джерласс, — спокойно отозвался бета, выкладывая лекарства из своего саквояжа на прикроватный столик. Его монотонный и размеренный голос всегда действовал не хуже любого успокоительного. — Ильвам тоже необходимо посещать уборную. Его вернут к вам в целости и сохранности. А пока мы с вами разберёмся с вашим состоянием. Инга, проследи, чтобы джентльмены не вернулись слишком быстро, я скажу, когда можно будет войти, а вы, господин, раздевайтесь.

Омега послушно выполнил просьбу лекаря и позволил себя осмотреть и обработать свои раны. После того, как ему обработали место укуса и наложили охлаждающую мазь, Джер не удержался и облегчённо вздохнул. Метка зудела, ему давно хотелось сорвать с себя бинт и самозабвенно расчесать свою шею, но он не смел, опасаясь занести в рану инфекцию. Когда лорд Эгра перешёл к его более личным местам, Джер залился краской и начал жутко переживать. Пусть бета и был лекарем юного принца с самого его рождения, но подобные прикосновения были ему крайне непривычны.

— Как поживал сегодня пленник? — как бы между делом поинтересовался лекарь. Омега вначале опешил от такого вопроса, но быстро понял, что бета просто хотел отвлечь его разговором. — Прислуга сообщила, что вы весь день не заходили в спальню. Пленник вас напугал? Мне увеличить ему дозу успокоительного?

— О, нет, всё не так, — поспешил оправдаться Джер. Ему не хотелось, чтобы альфу накачали лекарствами, и тот пролежал оставшиеся дни в полубредовом состоянии. — Просто… мне просто хотелось сегодня побыть наедине с самим собой. А пленник… он весь день спал. Иногда просыпался, но так ничего и не сказал.

— Вот как, — протянул бета, и Джеру показалось, что его маленький обман смогли сразу раскрыть. — Тогда оставлю всё, как есть. Мне сообщили, что он ничего не ел, а нам же не нужно, чтобы уважаемый господин ильв заморил себя голодом.

— В таком случае, может не помешает дать немного больше свободы его рукам? — осторожно спросил омега и, приняв протяную руку лекаря, осторожно сел на кровать и принялся поправлять одежду. Бета с удивлением посмотрел на парня, и тот поспешил объяснить причину такого предложения. — Служанки боятся ильва, а сам он не может есть.

— Хмм, — протянул бета, отсчитывая капли лекарства для омеги. — И то верно.

Джер кивнул, тихо радуясь тому, что лекарь не заподозрил ничего лишнего. Он видел, как пытался размять плечи альфа и надеялся, что так ему станет хоть чуточку проще. Джер привёл себя в порядок и вновь закутался в домашний халат, когда стража привела обратно пленного ильва. Приказ лекаря исправить путы был встречен недоумённым взглядом, но никто не осмелился ослушаться приказа графа, благо ключи от кандалов и от тяжёлого ошейника были на одной связке, поэтому это не заняло много времени. Когда солдаты, поклонившись ему, покинули спальню, Джер с грустью отметил, что ссадин на лице пленника прибавилось.

— Возьмите, это для вашей ссадины на щеке. Очень хорошо заживляет и обеззараживает раны.

— Благодарю вас, — тихо отозвался омега и, в соответствии с этикетом, коротко кивнув, в ответ на поклон лекаря. К его удивлению, баночка оказалась внушительных размеров и вмещала в себе достаточно средства, чтобы намазать не одну щеку, а целое тело.

Когда спальня опустела, и они остались одни, омега прижал к груди баночку и отвёл взгляд в сторону, судорожно пытаясь придумать свои дальнейшие действия. Всю его былую решимость словно ветром сдуло, и в голову упорно лезла лишь мысль о позорном побеге. Наверное, он бы так и поступил, но из раздумий его неожиданно вырвал голос альфы.

— Ты ведь соврал лекарю. Почему?

Джер поднял удивлённый взгляд на альфу, не понимая, как тот мог слышать их разговор, но память услужливо подсказала омеге, что слух у ильвов намного острее, чем у людей, поэтому ничего удивительного в этом не было. Наверняка в гостиной их и без того прекрасно было слышно.

— Я не хотел, чтобы из-за меня кому-то причинили вред, — честно ответил омега. –Думаю, вам тоже не хотелось бы провести в бреду всё оставшееся время.

Он посмотрел на лекарство в своих руках и подумал о том, что незнакомцу тоже не помешало бы обработать свои раны. Под пристальным взглядом альфы, Джер отправился в уборную, чтобы добыть немного тёплой воды и чистых полотенец. Когда он вернулся, альфа уже стоял на ногах и разминал затёкшие за день плечи. Как Джер и думал, незнакомец был высоким и хорошо сложенным альфой, но омега не позволил своему взгляду слишком долго задержаться на оголившемся торсе ильва. Он постарался сосредоточиться на своих руках, поэтому совершенно не заметил, что, когда он подошёл к ильву на расстоянии вытянутой руки и стал искать, куда положить небольшой таз с водой, незнакомец бесшумно оказался за его спиной.

Арадан прожигал омегу взглядом, пытаясь справиться с бурей эмоций в своей голове. Хотелось схватить парня за шею, почувствовать, как под пальцами мерно отсчитывает свои последние удары его сердце и услышать то, с каким грохотом упадёт его бездыханное тело. Из разговоров солдат альфа смог понять, кто же был владельцем этих покоев, но, какого было его удивление, когда им оказался ни кто иной, как третий принц Визалии. Неужели, всё произошедшее не было случайностью, и огонёк привёл его специально в покои сына его злейшего врага? Нечто тёмное поднималось из глубины его сознания, когда он смотрел на парня. Интересно, потеряв ребёнка, император сможет ощутить хоть толику той боли, что испытывал сам Арадан? Сможет ли понять, какое горе он принёс в мирный город? Нет, не сможет. Этого будет недостаточно, чтобы отомстить за свой род, а значит нужно подождать. Если он поддастся своим эмоциям, то сделает худо лишь себе.

Рука машинально нащупала медальон на груди. Слава Фейра, он всё ещё был на месте. Тёплая гладкая руна успокаивала, напоминала о доме, помогая запрятать всю эту тьму обратно в самый дальний угол души. Когда омега намочил небольшое полотенце и обернулся, альфа стоял так близко, что парень испуганно ойкнул и попытался отпрянуть, но лишь потерял равновесие, зацепившись ногой за резную ножку стола. Арадан молниеносно рванул вперед и схватил парня за руку, не давая тому упасть. В следующее мгновение омега судорожно цеплялся за его рукав и стоял так близко, что ильв мог чувствовать тепло чужого тела. Парень поднял на него ошарашенный взгляд, а альфа лишь улыбнулся уголками губ.

— Стоит быть осторожнее, юный оми.

Омега захлопал длинными ресницами, а после словно вышел из оцепенения.

— Да, конечно, спасибо, — пробормотал он, вновь пряча свой взгляд и пытаясь всеми силами скрыть своё смущение. Он ещё раз намочил полотенце, попытался выжать его трясущими руками, но альфа мягко остановил его.

— Теперь я могу сделать это сам, — сказал он, показывая свои руки, кандалы на которых теперь были соединены небольшой цепью. Омега смутился окончательно, и на его щеках проявился небольшой румянец.

— Ах, да, — коротко ответил он и вручил Арадану злосчастное полотенце. Немного погодя он спохватился и отдал ещё и заветную баночку с мазью. — Здесь хорошее лекарство, оно заживляет раны.

— Я благодарю за доброту и помощь. Твоя будущая пара награждена достойным оми.

Альфа больше не обращал внимания на омегу, с удовольствием пользуясь предоставленной возможностью ополоснуть лицо и обработать свои раны, поэтому он не видел, как переменился в лице Джер. Для альфы это была лишь обыденная фраза, проявление вежливости, а для омеги это означало то, что его альфа не принимал его. И пусть это было ожидаемо и логично, в груди всё равно болезненно сжалось сердце.

Даже для альфы, который оставил на нём свою метку, он был невидимкой.