Часть 8 (2/2)

— Ты ещё только начал, а уже назвал меня тупым? — недовольно сказал Сталин, — тебе вообще не стоит говорить, язык - враг твой.

Троцкого совсем не злили слова Сталина, напротив, его они начали особо заводить. В этот момент ему хотелось схватить Сталина и сделать что-то постыдное.

— Ты кстати не отрицал, что тебя тоже ко мне тянет, — Троцкий старался успокоиться, — да и поцелуй тот тебе был явно непротивен.

— Это ты к чему? — с непониманием спросил Сталин.

— К тому, чтобы ты не делал вид, что я тебе не нравлюсь, — Троцкий сделал ещё один шаг вперёд, оказавшись лицом к лицу со Сталиным, — где твоя дерзость, чего такой скромный? Даже в глаза не смотришь.

— Может, потому что ты меня уже достал? — со вздохом ответил Сталин.

— Какие мы нежные, — подразнил Троцкий, ощущая своё доминирование.

Сталина это задело, чрезмерная самоуверенность Троцкого пробудила в нём страсть. Своей здоровой рукой он схватил Троцкого за запястье и усадил его к себе на колени. Он хищно смотрел в глаза Троцкого, чуть приоткрыв рот. Троцкий не мог заставить себя встать на ноги, ему нравилась их близость. Лицо Сталина в этот момент казалось притягательно живописным.

Сталин втянул Троцкого в короткий поцелуй, цепляясь рукой за его волосы. Мозги Троцкого в этот момент были готовы расплавится от неожиданного удовольствия. Греховный акт сводил с ума. Пылающие, нежные губы Сталина были неподвижны. Сталин опасался перейти черту, хотя понимал, что давно её перешёл. Он опустил руку на плечо Троцкого, удерживая его на месте. Троцкий же хотел углубить поцелуй и навалится на Сталина всем телом. Ему хотелось чтобы этот поцелуй длился дольше, но Сталин прервал его. Он негрубо откинул Троцкого на кровать.

— Нет, это самое ужасное, что могло быть со мной, — вдруг недовольно проговорил Сталин, — тебя заводит моя грубость, плевать тебе на симпатию и тем более на любовь. Стоит мне тебя оскорбить, ты сразу заводишься, вот как сейчас.

Троцкий вдруг отрезвел, словно его окатил холодной водой. Он не понимал что так не нравится Сталину. Нежными друг другу они почти никогда не были. Ему не нужны были романтические отношения. Все что сейчас хотел Троцкий, это безумную страсть, о которой потом можно было бы забыть.

— Любви захотелось? — злобно усмехнулся Троцкий, — можно подумать, ты от высоких чувств к моим губам припал.

— Ты заразил меня своим безумием, — Сталин покосился на Троцкого.

— Нет, ты сам так захотел, чего на меня всё перекидываешь?

— Значит, это была моя ошибка.

— У нас не может быть высоких отношений, а вот низменные, животные желания весьма, — Троцкий растянулся на чужой кровати, — тебя это ничему не обязывает, чего так заволновался?

— Я не животное, мной не только инстинкты руководят, — тихо сказал Сталин.

— Ты, что ли романтик? — слегка улыбнулся Троцкий.

— Даже если бы я им был, то все равно бы послал тебя куда подальше, потому что связь с тобой ненормальная.

— Ой, давай меня выставим чудиком, а ты хороший, святой, — Троцкий сел рядом со Сталиным, с интересом наблюдая за его реакцией, — ты хочешь нормальных отношений как у влюблённых парочек?

— Нет, лучше держись от меня подальше, — Сталин пристально посмотрел на Троцкого.

— Звучишь как нытик, — Троцкий разочарованно вздохнул.

Он хотел, чтобы Сталин проявил характер, как обычно, перешёл бы на оскорбления, глупые шутки, ввел их борьбу на равных. Вместо этого Сталин просто слал все подальше и избегал серьёзных тем.

— Я, пожалуй, пойду, — Троцкий встал с кровати и направился в коридор.

— Иди, —  равнодушно произнёс Сталин.