26. Тревожные чувства. (1/2)

Раньше Майк чтение книг не считал полезной тратой времени. Лучше вон расслабиться с кружкой пива, на спор отжаться, уж поржать в голосину, если на то пошло. Но знакомство с книголюбом Смитом и время, возраст, опыт — переменили взгляды. Читал, конечно, по возможности, но больше всего он любил, когда ему читала она.

Нанаба.

Вечно занятая, неуловимая и, к тому же, строгий, даже непреклонный офицер. Но не для него…

Устроились на траве: он прикрыл глаза, одну руку за голову убрал, на вторую она улеглась. Майк ею дышал, как и всегда, незаметно. Её запах нельзя объяснить, будто на языке крутилось приятное слово, но вот, зараза, вспомнить никак не выходило! Для него Нанаба дарила мир, спокойствие, какое-то душевное равновесие, и он пребывал в полной уверенности, что чувства взаимны.

— … тогда несравненный рыцарь седьмой горы сир Коцан занес свой вострый меч над…

Сир Коцан… что там?

Вот честно, Майк и вслушивался, и нет. Голос Нанабы для него что музыка, детская колыбельная, и он вот-вот заснул бы здесь, на зеленой траве у штаба, встречая рассвет и дыша… Майк повернул голову и зарылся носом в короткие волосы. Втянул воздух.

Дышал солнцем…

— Ма-а-айк, — Нанаба вдруг тихо засмеялась, пока он водил носом, — ты меня отвлекаешь. Ты же сам хотел послушать или уже передумал?

— Читай.

Улыбнулся, чмокнул в висок и лег нормально, прикрыл глаза. Вот хорошо так лежать поутру и слушать ее нежный голос.

Запах.

Вдруг резкий, едкий металлический запах буквально поцарапал слизистую, и Майк тут же понял — кровь.

— Перестань.

Нанаба замолчала, опустила книгу на грудь и глубоко вздохнула. Майк строго на нее посмотрел, но быстро переменился, стоило увидеть тревогу и закушенную губу: Нанаба опять не заметила, как начала сдирать кожу вокруг ногтей — одно и тоже, стоит ей подумать про вылазки. Всего лишь метод самоуспокоения и подтверждения ее человечности.

— Каждый раз переживаешь, как в первый.

Взял ее за руку, успокаивающе переплел пальцы, и Нанаба с грустью кивнула, устало улыбнулась уголком губ.

— Новую способность в себе раскрыл? — глянула на него с веселыми огоньками в глазах, и Майк ухмыльнулся: — Майор Майк Захариус теперь не только обладает уникальным нюхом, но и мысли читать умеет. Смотри, так Эрвин запрет тебя где-нибудь, чтобы такое чудо не пострадало.

Смешно! Откинул голову назад, даже зажмурился. Смешно…

— Я тебя знаю как облупленную.

Посмотрел на нее, притянул к себе, заволок крепкими ручищами в объятия. Нанаба без всякого сопротивления поддалась, улеглась на его груди, книжку рядом положила — в унисон вздохнули.

— Эрвин уверен в плане.

— Знаю. Но… каждый раз, когда приходит время, я задумываюсь, — Майк на нее покосился, она же тревожно заговорила: — Кто следующий? Ты? Я? Они?

Футболка Майка жалобно затрещала: Нанаба отпустила — не заметила, бывает. Вопросы бесспорно насущные и приходили буквально в голову каждого разведчика. Не один раз…

— Майк, — она зажмурилась, нос сморщила, — у меня… У меня нехорошее предчувствие.

— Так вот что тебя волнует, — он ласково пригладил её волосы. — То-то ты в последнее время такая задумчивая. Да, я заметил.

В последнее время она ходила крайне задумчивая, стала жестче, а когда пришлось подменить Дита на тренировке с новобранцами, вымучила бедных до седьмого пота. Майк тогда подколол, будто её Леви втихомолку покусал, оттого так и взвилась на зеленых. А дело-то в гребанном предчувствии…

— Хочешь об этом поговорить?

Спросил насколько мог аккуратно и прядку за ухо убрал, а она задумалась. Всего на мгновение:

— Нет, — взяла вновь книжку. — Ерунда. Лучше давай продолжим читать? Кстати, стоит отдать ей должное: не думала, что аристократки могут читать подобные сказки про рыцарские подвиги и дворцовые перевороты.

Улыбнулась, а Майк громко усмехнулся, вдруг вспомнив, какая она на самом деле, эта аристократка: тот совместный полет на УПМ ей уж точно запомнился надолго, как пить дать!

— Не, эта та еще оторва в юбке, а не тепличный цветочек.

Нанаба не успела продолжить: совершенно неожиданно со стороны раздался резкий крик и треск. Они тут же подняли головы — со склона, как оказалось, кубарем прокатилась девчонка в полной амуниции, прямо Леви в ноги.

Майк и Нанаба в непонятках переглянулись, он принюхался. Бедная девчонка поднялась на ноги, схватилась за спину, а Леви задрал голову к небу, развернулся и пошел дальше к лесу — она поплелась за ним.

Это была Рэй.

Не знай они про историю с индивидуальными тренировками, то нашли бы повод для сплетен: капитан Леви вместе со своей неугомонной подчиненной спозаранку отправились в лес! Они тут же прыснули: Нанаба уткнулась лицом в его руку, а он же закрыл глаза рукавом. Майк Захариус словно почувствовал тупую обреченность капитана и даже успел ему посочувствовать, но вот Нанаба же вдруг выдала:

— Подумать только, кто-то смог уломать Леви, хотя, знаешь, не особо удивительно, — она хитро усмехнулась под нос и наконец-то продолжила читать.

А Леви уже сидел на крепкой ветке, глаза закатывал, кричал ей что-то, когда…

— Вот же бестолочь…

Когда Рэй заходила на очередной круг и совершала одну и ту же ошибку в который, блять, раз.

Сколько он с ней провозился? Показал, а она всё равно не уловила. Какой тогда смысл?

— Плохо.

Сомневался.

— Да сука!

Во всю глотку прокричала Рэй, неудачно спланировав в песок. Леви усмехнулся: какая же дурная. Пока он сидел и грыз яблоко, исподлобья наблюдая за ее жалкими потугами воссоздать его прием, Рэйла плавно теряла всякое терпение. Леви не слышал её бурчание, но замечал, как она плечи напрягала, злобно ногами шаркала и руки к небу поднимала.

— Хреново.

Промелькнула справа, но слишком медленно. Хорошо, что площадка широкая, и эта дурная не целовалась с каждым деревом подряд — раздолье для виражей. Специально утро выбрал, когда нет никого, но вот после завтрака хрен вклинишься.

— Рэйла, это откровенно хуево. Всё. Прекращай. На сегодня хватит.

Встал. Рэйла тут же рядом приземлилась, злая и красная, дышала тяжело и хмурилась страшно.

— Нет! Ещё раз!

— Я не собираюсь смотреть на это посмешище.

Хрумкнул яблоком, стрельнул гарпуны и со свистом спустился вниз — она за ним.

— Я для тебя посмешище?!

— Суди, как хочешь.

— Стоять! Ещё раз! Не уйду, пока не получится.

Леви оглянулся — Рэй топнула ногой. И че дальше?

Хмыкнул, вышел на тропинку из леса. Пусть сама тут кобыздится, раз так хочется.

— Отлично, а я пошел.

Сочное яблоко хрустело, а нервы Леви, на удивление, ни разу: походу, привык к её бешенству. Провозились они с добрый час — если не считать всех прошедших дней — на словах та всё усекла, какие-то вопросы опять задала, а ведь всё равно продолжает заваливаться и после первого же виража вылетает — заносит.

— Ну почему ты не можешь нормально объяснить? — верещала Рэй за его спиной. — Только и делаешь, что ругаешь, а помощи ноль!

— Тогда что я тут торчу с тобой? — кинул, не обернувшись.

— Ты уходишь!

— У меня дел по горло.

— Стой!

Схватила за рукав: реакция Леви оказалась настолько быстрой, что Рэй даже не успела вздохнуть, как он заломил ей руку. Подсечка — и вот она рухнула на колени. Осклабилась от боли — Леви будто не жалел и сильнее сжимал руку, — и ближе к земле нагибалась от давления в спину.

— Что ж ты такая ебанутая: от твоих визгов уже голова раскалывается, — колючий холод заскользил в его голосе, а Рэй от боли громко зашипела: — Слышь, Рэйла, ты невъебать проблемная девка.

— Об… Аргх!.. Объясни!

— Уже.

— Ещё раз! Покажи!

— Нет.

— Леви! — взвизгнула, когда он сильнее надавил локтем между лопаток. — Пожалуйста!..

Он резко остановился, ослабил хватку, но не отпустил. Сломал огрызок пополам ровно в тот момент, как треснуло его терпение.

— Блять…

Проскрежетал, яростно выкинул остатки яблока, отпустил Рэй, и та свалилась на четвереньки. Только что он был совершенно спокойным, абсолютно сдержанным, но вывела же. В какой, сука, раз Рэй взбесила, еще и границы нахрен переступила — хватать его вздумала.

— Сиди и смотри в оба, а не ворон считай, бестолочь.

Как она, блять, бесила!..

— Вот про «бестолочь» обязательно надо было добавлять?

Голос Рэй повеселел: уперла ладони в землю, приходила в себя. А Леви уже успел мимо пройти, вновь вытащил рычаги, и праведный гнев будто совершенно её не смущал. Рэйла Келлер на глазах воспряла духом.

— Да, — запустил крюки в крепкую ветку. — Для лучшего усвоения.

Взлетел.

«Бараниха».

Как он вообще в это вписался? Леви вспомнил первый день тренировки, когда Рэй позорно запуталась в тросах и марионеткой повисла на ветках. Так почему он тогда не развернулся и не ушел?

Нет же, помог, размотал, потом повел в свой кабинет, чтобы график и метод тренировок обсудить.

Ебнулся? Вероятно.

Если капитан аккуратно прошел мимо ползающих по полу рекрутов, вооружившихся щетками и мылом, Рэйла же от усталости чуть не наступила на чьи-то пальцы. Оглянулась на судорожный вздох и, кажется, узнала… Парень был вместе с ней в аду — в Тросте.

— Эй, — окликнул Леви, и Рэй тут же себя одернула, двинулась к нему, — если засмотрелась, то разрешаю присоединиться.

— Наверное, откажусь.

Усмехнулась неловко, плечами пожала и прошмыгнула в кабинет. Дверь захлопнулась, и в коридоре повисла тишина. Щетки застыли на месте.

Жан размял пальцы, чудом спасенные от грубой подошвы ботфорт. Прислонился к стенке, принялся шею тереть и под нос бурчать: вот если бы не Конни, то не возились бы они сейчас на полу, как гусеницы после дождя.

«Долбоеб лысый».

Это ж как так пнуть надо, чтобы мяч вдребезги разбил окно второго этажа? Еще и не где-то, а в кабинете капитана Леви.

Где они его вообще с Сашей откопали?!

Как раз одна Саша и успела тогда юркнуть за стенку, чем и спасла свою задницу: единственная, которую не притащили драить весь штаб и лично менять окно в кабинете. Жан на всю жизнь запомнил тот взгляд капитана — вспомнил и аж передернуло, — а потом из-за капитанского плеча высунулась удивленная рожа Эрена.

— Всё… Больше не чувствую шеи и пальцев.

Конни — будь он неладен — заныл, и Жан приготовился испепелить этого придурка на месте. Плевать, что вокруг собралась целая толпа свидетелей. Похуй.

— Да заткнись ты, — взял и запустил в него щетку, но Конни увернулся. — Если бы не ты, кривоногий, мы бы тут не сидели.

— Да я же не специально!

— Оба заткнитесь, — грозно рыкнула Имир. — Меня тут вообще быть не должно.

Села, поправила волосы, повела плечами. Жана перекашивало, когда она вот так смотрела: презрительно, надменно. Глянул на Микасу, но она и Армин в дальнем углу монотонно продолжали тереть пол.

— Торчу тут с вами, а могла бы с Кристой, — вздохнула тяжело и посмотрела прямо на Конни. — Тебе повезло, что её здесь нет, иначе я бы бошку тебе оторвала, яйцеголовый.

— Ты че такая злая? Что я тебе сделал?

Имир замерла, бровь вскинула.

— Серьезно? — заговорила с неприкрытым скепсисом, и Жан глаза закатил: — Ты вот настолько тупой?

— Ребят, — к ним повернулся Армин, — пожалуйста, давайте тише, а то капитан услышит.

Любопытно, что мяч в кладовках откопали Конни и Саша, а задело всех. Вон там в углу Бертольд и Райнер переговаривались, на них косились, Имир шипела, а Армин и Микаса вроде вообще в стороне возились. Жан выдохнул тяжело: сердце царапнуло, словно иголкой ковырнули. Микаса в последнее время стала нервной, места себе не находила и везде пыталась увидеть Эрена. Жан пару раз заметил, как она в одиночку околачивалась около места встречи Элитного отряда. Жан не знал и знать не хотел. Вроде бы.

Но Армин всё видел и понимал.

Они тогда стояли под окном кабинета: он пытался её вразумить, что все будет хорошо, а она попросту не слушала. Имир в сторонке курила и на них косилась подозрительно, Жан что-то Конни кричал: подстрекал, а вот признаваться в этом не собирался.

— Микаса, я уверен, что позже всё решится. Думаю, это необходимые меры.

— Не отпускать к семье?

Взгляд Микасы заставил волосы на затылке Армина зашевелиться.

— Что этот коротышка о себе возомнил? — рычала, явно выливая всю злобу на капитана. — Я ничего плохого Эрену не сделаю, как и ты.

А потом всё и произошло: треск, визг, тишина и разъяренный капитан Леви.

Грубая щетина неприятно скрипела. Армин морщился от звука, но больше от твердолобости Микасы, хотя прекрасно понимал её беспокойство. Всегда такой была: за Эреном носилась, оберегала. Себя не щадила — постоянно шла на копья ради него. Них.

— Пожалуйста, не глупи.

Микаса прислушалась и опустила голову:

— Армин, я… Я просто хочу поговорить. Мне это правда… нужно.

Жалобный тон чуть не задушил Армина, и ведь понимал, что всё банальная манипуляция. Или нет?

Нет. Микаса совершенно откровенна — ей необходимо убедиться, чтобы отступить. На время. Все те попытки пересечься с Эреном не увенчались успехом, но вдруг идея загорелась в светлой голове:

— Микаса, — безнадежно взглянула ему в глаза, — у меня есть идея, но, я тебя прошу, как поговоришь с ним, выдохни. Если командующий так решил, то мы обязаны следовать его приказу.

— Ты поможешь? Устроишь встречу?

— Попробую, — закусил губу, нахмурился, — но обещать пока не могу… Прости. Всё будет зависеть не от меня.

Топот сапог, но неуверенный, медленный: из-за стеночки выглянула Саша.

— Ты? — вскинулся вдруг Конни. — Предательница!

— Простите…

— Че притопала? Совесть замучила, картофельная?

Только Имир закончила, как в нее прилетела мокрая и тяжелая щетка.

— Охренел совсем?

— Хватит уже, — нахмурился Конни. — Столько времени прошло, а ты все старое помнишь.

— Ребят, — а вот и Райнер вылупился, даже встал, — давайте успокоимся. Саша, зачем пришла?

— Я это… к вам…

Показала из-за спины полную бадью с перекинутой через бортик тряпкой и еще одну щетку.

— Вот так просто решила срок отмотать? — усмехнулся Жан. — Чего сразу не пришла?

— Ребят, ну правда, — тут Армин поднялся. — Она же пришла.

Повернулся к Саше с самой дружелюбной улыбкой, а она робко взглянула на него: все еще стыдилась.

— Да! Так что давайте без этих ваших.

Конни вскочил, чуть воду не пролил и как дал во всё горло, хотя пять минут назад рукой по полу еле водил:

— Давай к нам, Саша!

Райнер перехватил у нее ведро, прошел поближе к Конни, который уже вовсю тыкал, куда поставить. Имир фыркала, Жан глаза закатывал, Бертольд шуганной мышью в углу жался, а Армин кожей почувствовал неладное — тут же дверь в кабинет капитана с силой распахнулась.

Леви был мрачен в своем ледяном гневе, а голос его стальным эхом отскочил по коридору:

— Мне стоит каждому отрезать его длинный язык. Вам приказано пол драить, а не болтать без умолку. Бессмертные что ли?

— Никак нет, сэр!

Леви всё стоял в проеме и крепко держал ручку: позади на стуле сидела та самая рыжая из его отряда, пялилась в коридор. Леви оглянулся:

— Вот как надо отвечать.

Закрыл за собой дверь, успев пропустить сквозь щель возглас: «Да брось!» Побелевшие ребята выдохнули не сразу, и больше никто не смел даже слово проронить. Тишину в коридоре нарушали лишь в унисон зашуршавшие щетки.

***

— Вот скажи…

Рэй стояла рядом с Эреном уже битый час, а тот всё никак не мог смекнуть, что очередь, в отличие от них двоих, кое-как, но движется.

— …если я тебя тресну…

— Рэй, — шикнул Гюнтер, — хорош.

— Да что? Пусть тормозить перестанет!

— Ты почему такая агрессивная? — Эрен двинулся дальше, а Рэйла тут же фыркнула. — Никуда еда не убежит.

— Уверен?

— Можешь обойти.

Отступил в сторону, но Рэй лишь одарила его скептическим взглядом: конечно, сдвинется она, ага, а потом капитан ей по башке с размаху завинтит.

— Нет? Ну стой тогда рядом.

— Слышьте, — оглянулся на них Оруо, скривив такую язвительную морду, что аж перекосило, — если не заткнетесь, то жрать вам сегодня собственные языки.

— Оруо!

Петра тут же стукнула того в плечо и опять что-то зашептала, но уже со сведенными бровями, хотя вот только что жалась к нему и весело смеялась. Рэй на это лишь глаза закатила на пару с Гюнтером. Но Эрен никак не среагировал: всё в своих мыслях крутился и стопорился на каждом шаге.