Клык Ⅱ (1/2)

28 июня 2007 г.

Мамы больше нет. Он вышел из тюрьмы, провёл три года в академии Мракоборцев, готовился к первому в жизни выпускному вечеру, а верил в это до сих пор с трудом. Его родной, светлой, мягкой матери уже шесть с половиной лет нет в живых.

И как он об этом узнал?! Так, в случайном диалоге с незнакомцем. Что было бы, если б Дэвис не пришёл тогда? Если бы в его голове не созрел этот гениальный план: привлечь бывших пожирателей к восстановлению системы правопорядка? Драко, вероятно, до конца своих дней тешил бы себя надеждой о благополучии единственного близкого человека в своей жизни. От отца он открестился ещё на первом судебном заседании в 98-ом.

Всё, что от неё осталось — холодный камень под проливным дождём. Не на семейном кладбище в Уилтшире, обычная могила в пригороде Лондона. Она наследница величественного дома Блэков, но сейчас соседствует с магглами. Где-то наверху над ним сейчас откровенно хохочут. И уж точно тычут пальцем.

Стоило Драко принять условия Уильяма Дэвиса, старик стал более сговорчив. Он пообещал снять арест с личного счёта Блэков в Гринготтсе после выпускного. Тот, на котором хранилось наследство двух сестёр — Нарциссы и Беллы. Счета Малфоев и всё накопленное — изъято в пользу министерства. Один лишь Мэнор невозможно продать без его подписи. Поместье никого к себе не подпускает, как бы сильно авроры не долбили по воротам. И всё же... Драко бывал там лишь раз: вынес все тёмные артефакты, позже переданные на изучение и последующую ликвидацию. Находиться в доме, который перестал считаться таковым с появлением Волдеморта, тем более когда воспоминания об убитых магглах ещё свежи... Ну уж нет.

Ещё вчера его постоянным местом жительства была казарма в академии. А завтра придётся искать, где снять квартиру. Покупать что-то своё не имеет смысла: кто знает, какой чудесной ночью его тело будут очищать для дальнейших помпезных похорон. В Аврорате ведь иначе не умеют: всех «своих» они провожают с честью и достоинством.

— Представляешь, сегодня мне выдадут значок.

Драко сидел на маленькой деревянной скамье с облупившейся местами белой краской. Он только-только возложил букет альстромерий, а их бело-розовые цветки уже смешались с дождевой грязью. Он был собран. Одет как с иголочки. Дэвис прислал ему костюм ещё три дня назад. Чёрная рубашка, брюки, жилет и заправленный в него серый галстук с эмблемой Аврората. Мантия комком лежала рядом. Но это ничего, благо палочка всегда с собой. Высушит, как придёт время.

— Даже не знаю, на какой рассчитывать. Рейтинг у меня весьма неплохой, все экзамены сданы на «выше ожидаемого». Стюарт отметил, что я неплох в тактике. Оруэлл приложил все усилия, чтобы победить меня в экзаменационной дуэли. Если они напишут свои рекомендательные письма — думаю, по новой системе я достоин бирюзового. К защищённым документам на пушечный выстрел не подпустят, слежение с палочки не снимут, но в остальном...

Он пришёл сюда во второй раз. В прошлый свой визит он напился до усрачки, пускал сопли на заросшую бурьяном землю и выл. Долго, отчаянно, как побитая собака. Ему стало стыдно. Нарцисса бы всего этого не одобрила. Потому в этот раз — никаких жалоб. Ни в этот, никогда.

— Виделся сегодня с Поттером. Засранец пожелал мне удачи.

Ей бы понравилось, если бы он дружил с золотым мальчиком. Она спасла его. И кто бы что ни говорил, это не только из-за материнской любви и желания спасти сына. Просто она завидовала Поттеру. Тому, как он оброс верными друзьями. Тому, каким он вырос. Отважным, не боящимся бросать вызов тьме. Она мечтала вырастить таким собственного сына. Только вот у отца были иные планы.

— Извини, мам. За то, что не сумел поддержать тебя тогда. Я был глуп и слаб.

Она планировала побег. Ещё когда Волдеморт только-только воскрес. Но отец всё кричал о важности этого события. Ему казалось, что только с Лордом их ожидает светлое будущее. С тёмным, блять, Лордом, но светлое будущее... Салазар, какой кретин. И Драко не лучше. Ему так хотелось верить отцу, верить в него, что он не задумываясь встал на заведомо проигрышную сторону.

— И... Прости, пожалуйста, я не был рядом, когда с тобой это случилось.

Он чувствовал, как глаза наполняются влагой. Перед глазами уже не могила матери. Сейчас перед ним те самые материалы дела Нарциссы Малфой.

5-го июня 2001 года мама в одиночестве праздновала его день рождения. Исходя из показаний единственного свидетеля — Флориана Буше, владельца ипподрома поблизости, приблизительно в 19:41 в поместье проник неизвестный. Полиция прибыла в 20:17, авроры в 20:20, но никто из них не застал убийцу. На теле матери остались синяки и ссадины, она боролась, но никаких открытых ран, кровотечения, следов удушения и прочего не было. Следствие предположило, что Нарциссу парализовало, глаза были открыты. Но Ренневейт не сработало. Прибывшие колдомедики дали однозначный ответ: мертва. Но самое страшное произошло позже, когда они сказали, что в ней не осталось души.

Едва ли не первое действие рядового аврора на месте преступления — проверка магического следа. Любой волшебник, особенно преступник, оставляет энергетический флажок своего присутствия. Он может выглядеть и ощущаться как угодно. В этом его индивидуальность. Похититель душ его не оставил. Более того, на сотни километров от поместья расходились иллюзорные следы, ведущие в тупик.

Магический мир со времён его основания не сталкивался с подобными инцидентами. И дело матери стало катализатором споров и рассуждения на обе темы: как волшебник смог украсть душу, почему не оставил след? Материалы тут же засекретили, страна совсем недавно встала на путь восстановления, новые поражения встряхнули бы не только Англию, но и другие страны. Все ещё отчётливо помнили, что наворотил Реддл. Похищение души — страшное преступление. Потому что человек остаётся не упокоенным. Именно поэтому оба портрета матери замолкли навсегда: потеряна нить, связывающая оживший холст и то, что Нарцисса в него вложила.