Не могу отпустить (1/2)

Внутренний конфликт пронзает, как острый нож. Каждый вдох становится бременем, горьким осознанием того, что настоящая любовь требует жертв, демонов, которых необходимо изгнать из своих глубин. Но вместо свободы я остаюсь здесь, уязвимым и ошеломлённым, переполненным надеждой противоречия против одной-единственной истины — я не могу его отпустить, даже понимая, что это именно то, что ему нужно.

***

Кароль

Ну надо же, наконец-то первый снег! Зима, пока я спал как убитый, припорошила землю белым. Вчерашняя ночь оставила больше вопросов, чем ответов, и я понятия не имею, что мне с этим делать. Для начала всё же думаю заняться рутинными делами, это поможет очистить голову.

Уже в университете после первой лекции набираю высланный мне номер врача. Я делаю это через силу. Мне совсем не хочется встречаться с незнакомым человеком. Рассказывать ему о своих личных проблемах и переживаниях, пока он с умным видом будет кивать и делать вид, что что-то в этом понимает или как-то может мне помочь. Но Лоренцо с меня три шкуры спустит, если я не позвоню. В любом случае наши с ним встречи подходят к концу. Он сам сказал, что ему нужно ещё максимум две сессии, а это значит, ещё недели две. Это время я как-то потерплю назойливого психолога. К тому же не факт, что за эти две недели он даже успеет меня принять. Ну а потом, когда Лоренцо от меня отстанет, я завяжу с этим навязанным мне лечением.

К моему огромному сожалению, доктор оказывается готов принять меня уже сегодня сразу после университета. Твою ж мать! Лоренцо, гореть тебе за это огнём! Самоуверенная ты сволочь!

Стою у двери кабинета, мои руки дрожат, а колени как будто налились свинцом. Задерживаю дыхание, я вроде готов сделать шаг вперёд, но сердце колотится так, что кажется, оно вот-вот вырвется из груди. Такое привычное мне чувство тревоги не оставляет меня ни на минуту.

Собравшись с духом, я толкаю дверь. Психолог — мужчина средних лет с добрыми глазами и мягкой улыбкой. Его внешний вид немного успокаивает меня, он не выглядит агрессивным или тем, кто станет судить и осуждать. Он приглашает меня войти, и я послушно прохожу в кабинет, правда, руки дрожат, и я с трудом переставляю ноги.

Комната светлая, с ароматом свежезаваренного чая. На столе стоит чашка, и мне резко начинает хотеться пить.

— Как вы себя чувствуете? — голос тихий, но уверенный.

Тревога свирепствует внутри меня, и я долго ищу ответ на его вопрос. Стискиваю кулаки, ощущаю, как пульсирует страх. Собравшись с мыслями, всё же отвечаю.

— Не знаю, — меня словно пронзает в момент, когда это простое признание вырывается наружу.

Я ощущаю, как уколы стыда заполоняют меня, но его взгляд остаётся спокойным. Он не давит, не заставлял меня говорить больше, чем я могу.

Мы беседуем о том, как постоянная тревога, недовольство самим собою, страх стали моими постоянными спутниками. Он умело ведёт разговор, задавая вопросы, которые мягко провоцируют на размышления, оставляя пространство для ответа.

— Что вы чувствуете, когда утром открываете глаза? — осторожно спрашивает он.

Я задумываюсь. Утро становится преддверием тревожных мыслей, паники, разочарования. Он слушает не перебивая, и я начинаю осознавать, что наконец имею право говорить о своих страхах, о своих потерях, о глупых, пустых мечтах.

Мир вокруг, казалось, исчез, и все тревожные мысли отступают перед этим моментом доверия. В глазах психолога я вижу отражение собственной натуры — борьбу и уязвимость, которая так мне знакома. Он понимает, что впускать другого в свою душу нелегко, но каждая минута, проведённая здесь, кажется стоящей усилий.

Несмотря на тревогу, что всё ещё шевелится внутри меня, я чувствую, что сеанс помогает. Каждое сказанное слово будто отбрасывает тьму — хотя бы на мгновение. Может, данный разговор — это начало пути, на котором я могу наконец-то научиться понимать себя?

Наша беседа длилась два часа, и я, честное слово, не успеваю заметить, как пролетело это время. В завершение нашей встречи я по просьбе врача рассказываю, какие лекарства принимал ранее. Как оказалось, это очень мощные транквилизаторы, которые вовсе не помогали в моей проблеме, а лишь временно скрывали симптомы. Которые потом, безусловно, вернулись бы с удвоенной силой. Психолог берёт с меня обещание не принимать больше вредные для меня таблетки. Объясняя, что в моём случае и с теми позитивными результатами, которые видно уже после первого сеанса, стоит попробовать справиться без медикаментов. А если всё же в них возникнет необходимость, врач обещает подобрать мне те, которые будут помогать, а не вредить. К тому же он предлагает мне звонить в любое время дня и ночи, если я почувствую себя особенно плохо.

Покидаю кабинет в приподнятом настроении, а такое со мной бывает редко. В кармане жужжит телефон. Звонит моя единственная подруга Оливия. Она зовёт меня встретиться в университете, чтобы потом прогуляться к кафешке и съесть чего-нибудь сладкого. Оливия постоянно старается толкнуть меня в бездну обжорства, мысленно смеюсь. Я не против встречи, только за. К тому же мне особенно нравится второе её предложение — провести потом вместе несколько приятных часов. Наша дружба — это не только платоническая привязанность друг к другу, но иногда и секс по дружбе. Мы оба загружены работой и учёбой. И ни у кого из нас нет времени искать себе романтические приключения. А удовлетворять физиологические потребности как-то надо. Особенно, пожалуй, надо мне после вчерашней фантазии о Лоренцо.

Я встречаю подругу выходящей из дверей нашего университета. Оливия, нежная и воздушная, как и её имя, увидев меня, весело смеётся и машет рукой. Я обнимаю девушку, утыкаясь носом в её шею, — она всегда так приятно пахнет. Сегодня она задержалась на дополнительных лекциях, и на улице уже темнеет. Чуть морозный воздух не позволяет растаять ночному снегу, и там, где его не убили ботинки людей и машины, он красиво поблёскивает.

Мы уже направляемся к машине, когда в спину мне прилетает обидное ругательство. Два придурка — Томас и Виктор — снова решили меня подонимать. Я хоть и сторонюсь сверстников, но никто из них никогда меня не задевает, кроме этой парочки. Нужно забить, сжимаю кулаки.

— Эй, сладенький! А это правда, что для того, чтобы стать моделькой, нужно сначала отсосать? — тупой гогот противных голосов.

Оливия тянет меня за руку, предлагая не обращать внимания. Но я делал так слишком долго, и эта парочка успела меня порядком достать.

— Может, и так, ребята. Но вам это всё равно не поможет. Кто же даст вам сосать, с вашими-то мерзкими мордами? — Я предпочитаю более интеллигентное общение, но тон разговора задал не я.

Видимо, решив, что мой ответ слишком уж оскорбительный, парочка бросается ко мне. Буквально утыкаюсь нос к носу с Виктором. От него несёт потом и алкоголем. Ах вот откуда это излишняя храбрость!

Наша перепалка длится ещё несколько минут. И тут я замечаю взметнувшийся кулак. Блокирую его левой, а правой первый наношу удар в лицо. Прямо в широкий веснушчатый нос. Не без удовольствия отмечаю, как хрустнула кость, как брызнула в стороны алая кровь. Ты не того выбрал в противники! Не стоит донимать тех, кто зарабатывает на жизнь своей внешностью, их физическая подготовка зачастую куда лучше, чем у среднестатистического обывателя.

Я уже собираюсь подойти к плачущей Оливии, когда Томас нападает сзади, заламывая мне руки. Я не ожидаю такого и на секунду замираю. Воспользовавшись этим, Виктор довольно сильно бьёт меня в висок, пока его приятель держит меня сзади. За первым ударом следует второй, и я уже немного теряюсь. Наконец-то получается ударом локтя откинуть мерзкого Томаса. Но пока я это делаю, Виктор снова с силой припечатывает свой кулак в мою голову. Ещё успеваю один раз ему ответить ударом под дых, прежде чем они валят меня на землю. Теперь удары наносятся ногами. Я стараюсь прикрывать голову руками и поджать колени, чтобы уберечь торс, а значит, и внутренние органы. Не по лицу, блять, уроды! Только не по лицу! У меня же контракт! Лоренцо меня убьёт! Несколько раз тяжёлый ботинок прилетает в затылок и снова в висок. Кто-то тянет за волосы и пригревает меня об асфальт с размаху. Потом — не помню. И снова в затылок. Пнув меня ещё несколько раз, явно довольные собой, удаляются.

Пытаюсь сесть и сконцентрировать своё внимание на плачущей, суетящейся вокруг меня Оливии.

— Тебе нужно в больницу! Нужно позвонить в скорую помощь!