Часть 2 (2/2)

Рыжий постепенно понимает весь сюр ситуации и пытается подняться, когда протянутая отцом рука, выдергивает его ставя в благопристойное положение.

Новый нач.без. поднялся парой по-мужски грациозных движений и, протянув руку, повторил:

— Эндрю Джозеф Миньярд.

— Натаниэль Абрам Веснинске будем знакомы.

Рукопожатие выходит быстрым, но крепким и уверенным. Мужчину это мимолетно удивляет. Парень перед ним казался до невозможности хрупким, с изящными длинными пальцами, такие обычно у пианистов и художников. Свободная одежда скрывала фигуру, но было очевидно, что он строен, как греческий кипарис. Беззастенчиво оглядывая юношу, взгляд зацепился за прореху на джинсах в районе бедра, где виднелась молочно-белая кожа. Попытавшись отвести глаза, он увидел голые щиколотки и ступни, которые своей белизной и хрупкостью резко контрастировали с темным паркетом. Мысли в голове смешались, и в этот момент Лис почувствовал внимательный взгляд, встречаясь с синей лазурью.На миг время замерло.

Нат задумчиво заскользил любопытствующим взглядом, переходя от теплых глаз цвета лесного ореха, на линию волевого подбородка, быстро мазнув взглядом по ярким губам.

Опустился на сильную шею и широкие плечи, накаченные бицепсы рельефный торс, обтянутые черной футболкой. Возможно, эти гляделки продолжались бы дольше, но недовольное покашливание со стороны отца рыжего привело их в себя.

— Сын, будь любезен предоставить всю необходимую информацию о себе мистеру Миньярду.

— Хорошо отец, — паренёк понятливо, но как-то устало и нервно кивнул.

— Ну, тогда я вас оставляю, у меня ещё ряд встреч, буду поздно. Проведи экскурсию по дому и введи его в курс всех дел, — напоследок проговорил мужчина и дверь гулко закрылась.

Младший Веснинске вздрогнул, растерянно оглядел кабинет и мужчину но быстро собрался.

С самого начала, как младший врезался в этого наемника, всё пошло кувырком: сначала эта неловкость из-за падения, потом то, как его оглядывал и изучал мужчина. Натаниэль был не из робкого десятка и привык к вниманию, но взгляд, которым его наградили, вызывал мурашки и лёгкое смущение. Хотя, это не мешало оглядывать в ответ, а посмотреть было на что.

Новый начальник безопасности был до неприличия хорош. Да он был старше, но для мужчины тридцать лет это не возраст. Стильная стрижка, ухоженный внешний вид. И горячий взгляд. Спортивная фигура, на которую хотелось молиться. Юноша искренне пытался отогнать эти мысли, поэтому, когда за отцом закрылась дверь, его охватила растерянность. Но он с детства умел брать себя в руки, чем и занялся в очередной раз.

Нужно было как-то начинать диалог. Выдохнув, он обвел взглядом кабинет, задержав взгляд на столе с «боеприпасами», явно не из коллекции отца. Он прошел к отцовскому креслу и по-хозяйски вальяжно усевшись в него, посмотрел на телохранителя, указывая на стол.

— Ваши игрушки, мистер Миньярд? — весело спросил он.

— Мои, — без тени смятения ответил лис.

— Любопытно, — протянул юноша, вытягивая из общей кучи один из ножей. Рассматривая его с интересом ребенка, увидевшего красивую игрушку.

Дрю удивила и позабавила такая реакция на оружие. Уж больно не вязался этот блеск в глазах, устремленный на нож, с образом, который сложил у себя в голове Джозеф. «Кажется, будет интересно». Это была последняя мысль, которая успела мелькнуть в голове перед тем, как рыжик отточенным движением отправил его нож в полет. Клинок прошел буквально в пяти сантиметрах от его левого уха и угодил в стену позади.

— Обожаю ножи.

— Тебя не учили, что трогать чужое — плохо? — сказав это, мужчина выдернул свое имущество из стены и задумчиво оглядел подопечного.

— Как это чужое? — искренне изумился Натаниэль. — Папочка сказал, что вы теперь мой телохранитель, а значит, и все ваши игрушки мои.

Такая постановка вопроса заставила наемника выгнуть бровь и посмотреть на этого юного нахала, который явно не понимает, на что нарывается.

— Не знаю, к чему ты привык, малыш, но я здесь не нянька по объявлению, и детские выкрутасы терпеть не буду, — в голосе блеснул металл и жесткость.

Веснинске понял, что перегнул, но и уступать не умел. Он настолько устал от того, что люди вокруг появляются и исчезают, и, как правило, всем им абсолютно похуй на него и то, что у него внутри, каждый новый человек вызывал желание оттолкнуть и закрыться. Хотя в этом случае диапазон желаний и эмоций был намного шире, обратного хода нет.