Глава 11. Гори (1/2)

осень-зима (конец ноября-начало декабря) 2004 год

Всё сделали за меня

Драко Малфой

Полумну Лавгуд разбудили посреди ночи. В её окно ломился филин — огромный, с хищными, оранжевыми глазами. Возмущённо ухая, он выплюнул свернутую записку:

К Астрид. Помощь. Сейчас.

Кто это написал? — птица спрыгнула с подоконника, исчезая в ночи.

Почерк автора был отрывистым, неровным — словно он нервничал или спешил. Кто мог тайно отправить послание такой, как Полумна? Без сомнений — Чистейший.

Сонливость сошла. Не переодеваясь, но прихватив старый, потрепанный саквояж с лекарствами, Луна кинулась в темноту города.

Один из местных жителей, страдавший бессонницей, мог подолгу наблюдать за пробуждением города. Когда мимо него прошмыгнула светловолосая девушка в ярко-розовой пижаме, он в страхе зашторил окно — чего только не привидится!

Полумна перевела дух на последней ступеньке, запутавшись в собственных брюках. Пижама едва ли подходила для ночных пробежек.

Сквозь узкую щель двери просматривался хозяйский комод. Луна посчитала, что Астрид поступила необдуманно, оставив квартиру открытой, а после, крадучись, проникла внутрь.

В носу защипало от тяжёлого запаха лекарств, что-то магловское. Астрид стояла перед зеркалом вполоборота. Боковым зрением она увидела Луну и развернулась.

Живот травницы скрутил спазм, а в горло укололи десятки игл — предвестники слёз. Она никогда не видела подругу в таком состоянии: порез, уходивший под глаз, обрастал бордовым отёком. А распухшее запястье висело вдоль тела неестественно, словно пластиковый протез.

— Астрид…

Саквояж с глухим стуком упал на пол.

Сдавленный всхлип, и Астрид бросилась к подруге. Метущимися руками она гладила её по спине, проводила пальцами по затылку и плечам, чтобы убедиться: это не фантом, забредший к ней посреди ночи. Ладони Полумны замерли в милиметрах над спиной Астрид, боясь навредить. Слёзы подступали волнами, но травница сдерживалась, потому что пришла помочь и стать опорой.

— Мне так жаль… — пижамная ткань промокла от слёз.

Горький плач подруги царапал и корёжил душу, но Лавгуд не посмела сказать, что «всё будет хорошо».

Держась, чтобы не разбиться, Луна невольно обратилась к Норнам — богиням судьбы, прядущим прошлое, настоящее и будущее у корней Мирового Древа.

Почему?

За что?

Когда слёзы выплакались, а боль притупилась, Астрид проследовала вглубь комнаты, чтобы обработать раны. Ноги неуклюже скользили по шершавому полу, будто каждый шаг давался болью.

Разогрев мазь Дитани в ладонях, Луна аккуратно нанесла первый слой. Астрид даже не дёрнулась, хотя остаться равнодушной к жгучему лекарству крайне трудно. Пребывая в оцепенении, она молча наблюдала за тем, как ловко подруга орудует магическими скобами. Когда оба конца скоб входили под кожу, они хрустели — как печенье, раздавленное между пальцами.

— Что ты чувствуешь? — тихо спросила Луна, втирая заживляющее зелье в повреждённую кожу.

Астрид потребовалось время на ответ.

— Сейчас?.. Ничего. А что?

Закончив, Полумна помогла ей прилечь. Астрид сцепила руки на животе, устремив подозрительный взгляд на травницу. Подруга улыбнулась, она уже догадалась, что случилось с Астрид.

Кто способен на такую жестокость? Любой Чистейший. К счастью, в Бромкульде их мало, не считая приезжих. Мастер Малфой — вряд ли, он всё-таки спас её от Хель, мисс Паркинсон — та ещё… но она не производила впечатление безумной психопатки. Если же это был Теодор — Луна перебирала варианты, с чем смешать мракцвет, чтобы Нотт никогда не забыл последствия.

— Выпей, ладно? — Лавгуд заварила ромашковый чай, добавив в него пару капель сонного зелья.

Глаза Астрид расширились, она привстала на подушке, а рука механически потянулась к Лавгуд.

— Я буду недалеко, мне нужно пополнить запасы зелий и взять немного мази. Скоро вернусь.

Подруга облегченно вздохнула, но к чаю не притронулась.

Лавгуд вышла тихо, как тень. Эмоции захлестнули её по дороге в лавку. Сердце бешено колотилось, слёзы высыхали быстро — она шла навстречу ветру. Её Астрид пережила ад. Её сильная, храбрая Астрид — надломилась.

Уже внутри шатра Луна без раздумий приняла успокаивающее зелье. Она не хотела показываться с заплаканными глазами и распухшим носом.

Зябкий шатёр в предрассветный час заставлял Луну быстро сгребать в саквояж экстракты арники, листья окопника, пузырьки со слизью флоббер-червей. Подсудное дело — воровать у себя же, но всем Опороченным известно, что Министерство рассматривало заявки на зелье неделями, а одобряло две-три порции.

Низшая каста, закалённая ручным трудом, не болеет.

В то время как Полумна пополняла саквояж, к Астрид наведался ещё один гость.

Мастер Малфой чувствовал себя неважно: бессонная ночь, причитания Пенси и укоризненный взгляд Люциуса создавали нервный фон. Перед тем как оказаться у двери Опороченной, Драко подобрал контрзаклинание от шатра своего колдомедика. Он подошёл к стеллажам и взял несколько зелий. Пенси всегда чутко спала, и вскоре Драко почувствовал, как в его бок впилась волшебная палочка.

— Во имя Салазара! Драко, какого чёрта ты здесь делаешь?

Колдомедик не сдерживала себя в выражениях, и в течение нескольких минут Драко узнал, сколько законов он нарушил и какие полагаются за это наказания. Вскользь упомянутая Астория заставила Малфоя нахмуриться: этой Смешанницы становилось слишком много.

Остыв, Пенси вопросительно склонила голову:

— Итак, для чего всемогущему Мастеру Малфою понадобилось зелье укрепления духа?

Равнодушие, осторожное внимание, лёгкое любопытство, интерес — Пенси присвистнула, а затем звонко, по-ведьмовски, расхохоталась.

— Мне даже интересно, чем это закончится! Если выживешь — я к твоим услугам.

Пенси протянула другу ещё несколько бутыльков. Зелья ударили в кровь: адреналин разгонял сердце, вызывая тремор.

Аппарировав к Астрид, он приступил к работе. Методично и чётко, Драко вывел руну Альгиз, становясь защитником и покровителем этого жилища, а также его обитательницы. Древнескандинавский символ вспыхнул, растворяясь в облупившемся дереве.

Магия дымным облаком легла на его плечи. Всё сошлось — ритуал выполнен безошибочно.

Беззвучная усмешка сорвалась с губ: Драко вдруг вспомнил себя восемнадцатилетним. Вздорный и уверенный, что весь мир уже стоит на коленях, приветствуя его. Поэтому он заламывал руки, возмущаясь, что ему никогда не пригодятся «эти закорючки». В ответ ему было: «Драко, ты понятия не имеешь, что тебе может пригодиться! Просто сделай, как я сказала» — его сопротивление она всегда встречала снисходительной улыбкой и мягким спокойствием.

Драко переступил порог квартиры.

Обстановка удручала: щербатый паркет, потрескавшийся потолок, не крашенные стены, изношенная мебель. Он видел эту квартиру не в первый раз, но сегодня она выглядела особенно убого. Так, значит, живут лучшие кадры Министерства?

Кошка Мегги кинулась к незваному гостю. Шипя, она выгнула спину и пошла боком.

— Силенцио, — серебристые искры рассыпались над зверем, — мне жаль, профессор, но так нужно.

Кровать скрипнула, и Драко перестал скрываться.

Астрид замерла. На месте сердца бился страх. Она прижала колени к груди и выставила руку — защищаться. В тусклом освещении скобы на её запястье сверкали драгоценными камнями.

— Что вам нужно? — строго спросила она.

Я не опасен для тебя. Драко показал безоружные ладони. Астрид тут же впилась взглядом в белый рубец на его руке, но снова не успела рассмотреть.

— Этого не должно было случиться, — сухо ответил Малфой.

Она продолжала следить глазами за его рукой.

— Расскажите, как это произошло, — Драко обошёл изножье кровати и присел, — выговоритесь, вам станет легче.

Их разделяло достаточное расстояние, чтобы он мог рассмотреть её лучше и, когда придёт время, быстро среагировать.

— С чего вы взяли, что я хочу обсуждать это с вами? — Астрид язвительно поморщилась.

Драко одарил её многозначительным взглядом.

— Потому что я не стану тебя жалеть.

Её лицо просветлело. Мрачность сменилась заинтересованностью. Она не ожидала, а ему льстило разбуженное любопытство.

Наступила пауза. Астрид сомневалась.

Драко долгое время думал, что их взаимодействие — это спринт, и он ловит её на финише. Но нет. Это бег на длинную дистанцию, где он бежит за ней, чтобы схватить за подбородок и силой влить исцеляющее зелье, чтобы — стать её зельем. Увы, в марафонах ей не было равных.

— Я пошла в библиотеку, — Астрид больно укусила себя за губу, — их было двое, один из них — Антонин, я потом узнала… он спросил, умею ли я читать…

Она часто заморгала, не хотела показывать слабость.

— Второй…

— Мой отец, Люциус Малфой, — дополнил Драко, не желая задерживаться на своём родственнике.

На губах девушки мелькнула слабая улыбка, ей не померещилось: их схожесть не случайна.

— Первый, Антонин, обвинил меня в воровстве…

Астрид посмотрела на него исподлобья: не станет ли Драко уточнять, что она украла. Не станет. По крайней мере, не сейчас.

— У него была трость в виде головы быка…

… рога этого быка заколдованы, нанесённые ими шрамы никогда не заживают до конца, — уточнил Драко. Несколько лет назад на приёме Доброжелателей Антонин хвастался этой тростью.

— Он замахнулся, а потом… — она обняла себя руками, — я упала… я знаю, что нарушила закон, но… — девушка ёрзала, часто меняя позу, — потом он ударил ещё раз и ещё…

Драко стиснул зубы.

— Что-то случилось, мне показалось, что я умерла, что всё остановилось… — она посмотрела ему в глаза, прижав руку к груди, — всё внутри заледенело, как…

… камень, — старые трюки Люциуса и Беллатрисы. С гордо поднятой головой выдерживают боль, обращая свой разум в неживой предмет.

Астрид стало холодно. Она не хотела жалости, но искала поддержки. А его глаза в этот момент были мягкими и сочувствующими, каким хочется верить.

В тишине послышался тихий всхлип, сдерживаться становилось сложнее.

— Разве это правильно? Разве это справедливо? — повышенным голосом спросила она. — Скажи, разве так должно быть?

Справедливость, честь, законность — по телу прошла дрожь, ему нравилась её естественность.

— Это мерзко! Я не хочу быть частью системы, которая каждый день оттаптывается на тех, кого сама определила слабыми! — слёзы скатывались по её щекам одна за другой.

Астрид приближалась к истерике. Осталось ещё немного.

От резкого движения скоба на её порезе лопнула, выпуская струйку крови. Драко чуть подался вперёд, чтобы залечить, но передумал: нельзя тратить время.

— Они заслуживают наказания? Чистокровные, — подначивал он. — Что бы ты сделала?

В запале она вскочила, возвышаясь над Драко. Ему казалось это очаровательным.

— О да! Их нужно судить! Всех до единого! Всех, кто был хоть как-то причастен к жестокости! ВСЕХ!

Пора.

Драко резко поднялся и, ухватившись за сферу, сорвал её с шеи Астрид. Треск звеньев казался оглушительным.

— Что? — девушка трогала воздух в месте, где висел кулон.

Зрачки расширились, занимая всю радужку. В теле поднимался жар. Она с глупой надеждой посмотрела на Чистейшего. На его лице расцветала улыбка.

— Скоро будет больно, но всё под контролем, верь мне, — ужас на её лице не шёл ни в какое сравнение с тем, как себе это представлял Драко.

Не теряя времени, он обвил руками её плечи и притянул к себе. Сжал так сильно, словно хотел сделать их неделимыми, будто ещё немного, и она станет его частью.

Жар достиг пика — из горла девушки вырвался протяжный стон.

— Нет!

Яркая вспышка ослепила Драко, и он едва успел спрятать Астрид на своей груди. Магия подавлялась годами, и этого вполне хватило бы, чтобы снести этот домишко до фундамента.

Стихийное, необузданное, первобытное — волшебство искало выход, и Малфой оказался достаточно безрассудным, чтобы верить: его потенциала хватит, он выдержит натиск.

Толчок в солнечное сплетение — перехватило дыхание. Магия вошла в него и осела, огонь передался ему.

Голова Астрид откинулась назад. Она хныкала, кричала и пыталась вырваться.

— Смотри на меня! — рявкнул он, чувствуя, как жжёт пальцы её кожа.

Она подчинилась — и утонула: в переливах серебра, в болезненном жаре, в его дыхании, которое приливами и отливами проходило по коже. Магия растекалась, находила шероховатости и заполняла, попадала в раны — и запаивала.

Драко не мог оторвать взгляд от того, как преображалось её лицо: глаза ожесточились, губы сжались в тонкую линию, а между бровей залёг гнев.

Она злилась, а её магия была в бешенстве.

Новый толчок в грудь, и его руки едва не соскользнули с её плеч. В голове затуманилось, загудело, он начинал уставать.

— Они сгорят… — прошептал Драко.

Новый всплеск — в область ребёр, и от боли глаза перестали видеть. Он втянул воздух, её магия пропитала его, наполнила их.

— Каждую секунду! — в её голосе слышалось нечто дьявольское.