Разлом V. Кукловоды и кукла (1/2)
От этого человека веяло напускным добродушием. Невнимательный и не заметил бы вовсе, однако Рена, привыкшая дотошно изучать людей, с которыми она имеет дело, быстро его разоблачила. Он с интересом вглядывался в её глаза и сдержанно улыбался, когда называл своё имя. Его взгляд, хоть и казался спокойным, словно таил в себе оттенок угрозы. Внутренний голос Рены вопил о том, что всё это не просто так. Её моментально поразило необъяснимое чувство, заставляющее сердце биться чаще.
— Вы супруга кого-то из военных? — спросил Род, вскинувши брови. — Хотя тогда вы представились бы иначе, позволю себе предположить.
Она успокаивала себя тем, что ей впервые за долгое время приходилось вести диалог со знатью. Вспомнилось, как с Шоном Лореном в своё время была аналогичная история.
— Я командир правого фланга, — голос Рены заметно похолодел.
— О, разведчица, — догадавшись, протянул мужчина, словно пробуя это слово на вкус. Его взгляд снова прошелся по её лицу. Рена почувствовала, что кончики пальцев начали подрагивать. — Неужели? Сегодня и вправду замечательный вечер.
Она не совсем поняла, к чему была сказана последняя фраза, но этикет вынудил её вежливо улыбнуться и согласиться со словами мужчины.
Сложив руки в замок на уровне живота, Рена склонила голову набок и слегка откинулась назад, чтобы найти среди гостей своих сослуживцев. Что-то подсказывало ей, что лучшим решением будет побыстрее закончить диалог и удалиться с глаз этого человека.
— Главнокомандующий просил нас не расходиться. Мы прибыли лишь недавно, поэтому не успели поприветствовать наших товарищей из других подразделений, — изобразив неудобство, призналась Рена. — Надеюсь, вас не обидит, если мне придётся отлучиться?
— Что вы, не смею более задерживать. Этот праздник целиком посвящен нашим доблестным солдатам.
— Благодарю.
Медленно кивнув, Рена развернулась и наконец позволила себе облегченно выдохнуть. Руки почему-то всё ещё тряслись, а во рту стало внезапно сухо. Мысленно она повторяла себе: это всего лишь столичный чиновник. Или состоятельный гость. Чей-то знакомый. Таких, как он, на приёме ещё десяток, ей не стоит паниковать из-за каждого косого взгляда.
Когда Рена снова обернулась в сторону Рода Рейсса, его уже не было. На том месте стояли два старых солдата, беседовавших между собой, лениво потягивая бурбон из изысканных бокалов. Вот и славно.
Выпить бы ей тоже не помешало.
В дальнем углу около высоченного окна переговаривался Леви с Гергером. Его лицо было мрачнее некуда, но, встретившись взглядом с Реной, он на пару секунд замолчал, пытливо всматриваясь в её глаза. Они находились достаточно далеко друг от друга, но разведчица кивнула ему и быстро убедилась, что Леви тоже был в порядке. Ему, конечно, это всё не нравилось, приходилось терпеть. Поэтому он и оставался в стороне, иногда приглядывая за ней.
Это был основной приказ Эрвина. Озвучил его он довольно настойчиво, однако Леви не стал возражать. Пришлось честно признаться себе, что он поступил бы так же и без всяких приказов. В этом здании для него не было союзников — тут следовало держать ухо востро. Он наблюдал за другими солдатами, но впоследствии заключил, что никакой опасности они нести не могли. Толстосумы лишь опустошали алкогольные запасы, трепали языками и заглядывались на женщин. Стоявшей у выходов охраны было немного — каждые десять минут они исполняли караул двора и сада. Их можно было отличить по нашивкам на плечах. Единороги — отряд полиции.
Позже к Леви и Гергеру присоединилась Марлен, которая рассказала о чудной открытой террасе. А ещё через минуту — Ханджи. Разнервничавшись, она словно набрала в рот воды и лишь за редким случаем вмешивалась в разговор.
В середине залы всё кружили желающие потанцевать.
На сей раз аккуратно обходя людей, чтобы не навлечь на себя ещё один неловкий разговор, Рена пробиралась к столу с едой и напитками. Здесь можно было наткнуться на командора Пиксиса, но это не сильно заботило. Через пару секунд она заметно успокоилась, когда увидела у стойки Эрвина. Уверенный в своей безупречности, он спокойно вёл беседу с двумя важными на вид гостями.
Тихо обойдя внушительную фигуру Смита — получилось, что на его фоне Рена выглядела совсем миниатюрно — она приветливо улыбнулась и, взяв со стола бокал красного, поздоровалась с незнакомыми ей людьми.
Один из них был худым и высоким. Другой же — упитанным и низкорослым. Усами тощий очень походил на прыткого таракана. Его вытянутое лицо поражало впалостью щёк, когда физиономия второго, наоборот — утопала в складках и явно мешала нормальному дыханию, отчего казалось, что тот вечно был красным и запыханным. Однако, несмотря на такие различия, у них было и много общих черт. Они рассматривали Рену маленькими чёрными глазами. Их внешние уголки были опущены и выглядели идентично. Тонкие губы расплывались в надменных улыбочках. Дорогие костюмы привлекали внимание, а перстни, украшающие морщинистые руки, свидетельствовали об их наверняка высоком происхождении.
— Похоже, что Легион не изменяет своим традициям, — усмехнулся тот, что тощий, — всё новые и новые лица.
Рена снисходительно поджала губы. Это был укол в их сторону. Разведчики мрут, словно мухи — это закономерность. Отсюда и быстрая замена людей.
Незаметно склонившись, Эрвин шепнул Рене на ухо, чтобы она вела себя расковано.
— И всё же, что за прелестное создание решило составить нам компанию? — подал голос толстощекий, обратив внимание на себя.
— Это господа Отто и Тилль Хартманн, — объяснил Эрвин. — Именно им мы обязаны сегодняшним приёмом.
Рена довольно кивнула и представилась им в ответ. Пришлось натянуть на лицо очаровательную улыбку.
— Ну-ну, не преувеличивай, — надменно рассмеялся один из братьев. — Провести его в Гермине нам порекомендовал ваш любезнейший спонсор.
— В самом деле? — Рена идеально сыграла удивление. Она уже догадалась, что это были те самые чиновники, что проиграли Шону целое состояние. Обернувшись, разведчица окинула взором наполненную людьми залу. От глаз Эрвина не ускользнуло, с каким вожделением братья уставились на оголенную спину Рены. — Благодарим вас за приглашение. Это большая честь для командования Легиона оказаться на столь почетном мероприятии.
На лицах Хартманнов расплылись удовлетворенные улыбки. Им всем нравилось слушать красивые речи. Им всем нравилось слушать красивую девушку. Образ опытного разведчика впредь для них испарился, взывая к вниманию лишь молодые женские формы, облачённые в зелёное платье.
— Рена, милочка, вам бы украшать подобные приёмы своим присутствием, а не тратить прекрасные годы на чудовищных гигантов.
Играть роль было намного легче, чем пытаться сохранять внутреннее самообладание. Обычно было так — чем хуже, тем больше она улыбалась. На лицо будто накладывалась толстая маска, которая позволяла ей на время забыться.
— Да, пожалуй, — вымолвила Рена, проведя хрустальным бокалом по губам. Низкий из братьев аж привстал на носочки, будучи словно загипнотизированным сием действием. Красное вино, к сожалению, оказалось чересчур терпким. — Видите ли, без меня наш командор как без рук.
Две пары чёрных глаз одновременно переместились на Эрвина в ожидании ответа.
Рена тоже слегка обернулась к нему, вскинув брови. Признаться, выглядел он несколько ошарашенным. Может, даже смущенным. Но это, конечно, были лишь догадки. И её крошечная месть.
Смит смотрел, как ресницы Рены невинно захлопали, когда пауза явно затянулась.
— Что же. Не могу не согласиться, — прочистив горло, ответил он.
— Но я далеко не единственная. В наших рядах полно одаренных людей, без которых Легион не продержится и дня. Кроме того, господин Лорен нам тоже здорово помог. Благодаря его материальным вкладам, разведчики теперь могут позволить себе куда большее, — одним лёгким движением Рена поправила спадающую прядь волос. Затем, наградив Хартманнов цепким взглядом, спросила: — Вы, наверное, уже слышали о том, что нам удалось живьём поймать двух титанов? Научный отряд провёл над ними много опытов. И это только начало, ведь на грядущую весну у нас также много планов.
— О, я слыхал. Может, и нам рассмотреть возможность спонсирования экспедиций, Тилль?
— Или занять место Шона, — едва слышно процедил ему брат. — Не хочу иметь с ним дело.
Лицо мужчины тронула гаденькая улыбка. Представить, как они обойдут Лорена, оставив того в дураках, было и правда заманчивой идеей. Он позволял себе слишком многое, осмелившись водить его с братом за нос. К тому же, одним святым было известно, на кой черт Шон решил простить им долг взамен на этот прием, если в итоге он на него не явился. Но это ничего…
Даже хорошо, что он решил не присутствовать сегодня — дышать было свободней.
— Эрвин, должен признать, что я приятно удивлён, — тема разговора поспешно сменилась. — Хороших вестей от Легиона не поступало уже очень давно. Неужели кто-то переплюнет Адлера спустя столько лет?
Тилль послал брату предупреждающий взгляд.
— Отто, брось это. Не нужно ворошить прошлое. Тема эта весьма деликатная, тебе ли не знать?
— Да-да, конечно, — насупившись, пробурчал толстяк. — Не принято у нас его упоминать, и ужасная кончина здесь вовсе не причём. Просто никто не любит, когда дворняга начинает строить из себя важную породу.
Настала тишина, нарушаемая внезапно обрушившейся кадрилью.
До слуха Эрвина также дошел и настораживающий слышимый вздох. Он украдкой глянул на Рену, которая продолжала улыбаться кривоватой улыбкой, и мысленно поблагодарил святых за её железную выдержку. Только бокал она сжимала с такой силой, что он вот-вот норовил лопнуть в её руках.
Нужно терпеть. Кому сейчас было легко? Честно говоря, рожи этих двоих так походили на титаньи, что Рена бы и не почувствовала угрызений совести, случайно задев их своими мечами. Мысль, по правде, была странноватой, но так ей удалось хоть как-то прийти в себя.
— Так вот, я предлагаю выпить. У нас и тост намечался, да? — деловито кашлянув в кулак, продолжил Тилль. Он приподнял бокал и обвёл взглядом своих собеседников. — За разумный вклад денег!
Большой живот чиновника затрясся от издевательского смеха, и в этот момент скулы Рены едва ли не свела судорога.
Все звонко чокнулись бокалами, после чего она, позабыв о приличиях, высадила содержимое одним махом, буквально в пару глотков.
Вскоре обсуждать уже было нечего. За это время Рена успела ещё немного выпить, и тогда слушать бредни надоедливой знати стало на порядок легче. Половину информации она просто пропускала мимо ушей, иногда кивая или качая головой. Периодически ловила похотливые взгляды губернаторов и силилась не закатить глаза. В остальном же она положилась на Эрвина — в таких делах он был куда опытнее её.
Но не всё было так ужасно. Расслабившись, Рене удалось неплохо побеседовать с солдатами Гарнизона и даже с некоторыми жёнами высокопоставленных гостей. Они обсуждали с ней совершенно незамысловатые вещи. Как, например, недавно отреставрированную церковь Стохеса, которую венчал купол, расписанный фресками одного известного в столице художника. Его имя было у каждого на слуху. Потом разговор зашёл о новых работах литераторов и живописцев. Рене было сложновато поддерживать диалог, так как её осведомленность заканчивались на знаниях, которые в своё время дали ей мама и тётушка, однако эти приятные женщины любезно отвечали на все её вопросы. А потом пошли обсуждения и простых хлопот, связанные с домашним бытом или детьми…
***
Охрана за последние двадцать минут заметно увеличилась. Помимо дежурных на выходах, в зале появились смотрящие, что разместились по периметру. Они исподлобья наблюдали за передвижениями солдат и время от времени передавали друг другу какую-то информацию.
Леви дернул плечом — ситуация его настораживала.
Никаких указаний у него не было, поскольку всё это время Эрвин проводил в компании чинушей и других солдат. Надежда на то, что у него был какой-то план, с каждой минутой угасала, поэтому Леви решил действовать самостоятельно. Бить тревогу было пока рано. Как говорил Кенни: чем больше телодвижений — тем быстрее тебя заметят. Но продумать план отхода в любом случае было бы полезно.
Отлучившись, он вышел из главной залы и оказался в коридоре, который вёл на выход. Стоявшая там охрана тут же окинула Леви пристальным взглядом, кивнув кому-то, кто находился за ним. Повернулся. Он украдкой проследил, как к нему начал приближаться рослый блюститель, и устало выдохнул — от этой раздражающей своей помпезностью музыки начинала болеть голова, танцующие люди метались по зале, словно стая воробьев, а от разговоров местной знати хотелось умереть со скуки. За захлопнувшимися массивными дверьми было уж явно тише и спокойней. Никого, кроме курящих в дальнем углу прохода не наблюдалось. Так нет же — единороги не дадут перевести дух.
— Я могу вам чем-то помочь? — стараясь сохранять вежливость, поинтересовался мужчина.
Прищурившись, Леви вскинул голову. Вдруг осознал, что никакой нашивки у этого человека не было.
— Уборная, — быстро сообразил он. Нужно было осмотреться.
Охранник, если его можно было так назвать, хмыкнул и обернулся в противоположную от выхода сторону. Махом головы указал направление.
— Прямо по коридору, затем налево. Первая дверь справа.
Больше Леви решил не задерживаться. Засунув руки в карманы, он обошел мужчину и побрёл в нужное место, попутно оглядываясь. Поражающие своей высотой окна, около которых беседовали люди, пускающие дым, были обрамлены тяжелыми красными шторами. За ними открывался мутный вид на главные ворота, через которые разведчики попали на территорию двора. Оттуда прямо к зданию вела широкая вымощенная тропа, освещенная лишь парой не слишком ярких фонарей. По ней уйти незамеченными можно было только во время караула сада, когда дежурившая охрана уходила за угол. Тридцать секунд, не более — пока смотрящие в эти окна не увидят подозрительное движение снаружи.
Свернув в другой коридор, Леви остановился. Он был уже, на стенах висели незамысловатые картины в бронзовых рамах, которые освещались тусклым светом канделябров. За дверьми действительно оказались уборные. Одним словом — тупик.
Идти в основную залу не хотелось. Там было душно и тошно. Закрыв за собой дверь, Леви прижался спиной к холодной стене, расстёгивая пуговицы пиджака. Благо он был здесь один. Шум гостей сюда практически не доносился, отражаясь от узорчатой плитки глухим эхом.
Странное чувство надвигающейся угрозы никак не давало ему покоя, хоть и явных причин для этого не наблюдалось. Оно просто было, вынуждая Леви вскоре начать наматывать круги по небольшому помещению. Настырный запах мыла и лаванды мешал формулировать мысли.
Уперевшись руками в края умывальника, он постоял в таком положении пару секунд, а затем поднял взгляд на своё отражение в зеркале. Губы были плотно сомкнуты, а на скулах проявились желваки, выдавая напряжение. Рукою он повернул вентиль крана, и из него небольшой струёй полилась холодная вода. Зачерпнув её ладонью, Леви приложил руку сначала к своему лбу. Маленькие капли начали медленно стекать с висков ниже к подбородку. Пятернёй потом провел по волосам, делая их влажными и зачёсывая тёмные пряди назад.
Долго находиться здесь Леви не мог.
Стоило ему вновь вернуться в залу, как увиденное заставило его замереть на месте.
***
За пару минут до…
Это произошло в момент, когда Рена наконец осталась одна.
Более не обремененная грузом поддержания доброго имени Разведки, она позволила себе на секунду опустить голову. Пряди, что успели слипнуться за время, проведенное в жаркой и душной зале, упали на глаза. Убирать их она не стала. Прикрыв веки, Рена прислушалась к своим ощущениям в теле. Помимо необходимости выбраться на свежий воздух, чувствовалось также и легкое головокружение — последствие выпитого вина. В перчатках руки стали влажными, а корсет, утягивающий талию, давил на незажившую рану.
До ушей доносились голоса стоявших рядом людей. В один миг они смешались какофонией, погружая Рену в недолгий транс. Она не заметила, как недавно закончившаяся мелодия сменилась другой. Светлые стены залы завибрировали, послышались осторожно-отчетливые звуки скрипок оркестра, заигравшего очередной вальс. Взволнованный ропот, вызванный толпой, знаменовал начало нового танца.
Её глаза медленно приоткрылись. Сквозь упавшие пряди волос она наблюдала, как пышные подолы платьев пёстрыми бликами отражались на лакированном паркете. Яркими белыми точками, похожими на солнечные блики, горели свечи на огромной хрустальной люстре. Она была столь хрупка, казалось, что хватит даже малейшего дуновения ветра — и она тотчас обрушится. Дорогой хрусталь разлетится на множество осколков, оглушая своим тяжёлым звоном присутствующих. Но этого не произошло.
Вместо люстры на Рену обрушилась слабая тень. Внезапно появившаяся перед ней фигура Эрвина нисколько не удивила. Напротив, это было даже ожидаемо, что никто не оставит её в покое на каких-то пару минут.
— Не откажешь мне в танце?
Вот бы здесь забушевал настоящий ураган.
Рена опустила взгляд вниз. На протянутой ей ладони изъяном выделялся шрам. Тонкий и белый, похожий на начерченную линию — результат его игр с Лобовым.
Полгода ведь прошло. Подумать только, что она, словно поддавшись какому-то инстинкту, бросилась под клинок, чтобы перехватить атаку Леви. И не успела.