Расцвет III. Их границы (1/2)
Кажется, это был первый раз за неделю, когда Рену не мучили кошмары. Когда страхи и переживания более не затягивались на шее девушки душащей петлей, не нависали на плечах мертвым грузом.
Все же вырваться из привычного пребывания в родном Легионе было лучшим решением. Хоть и ненадолго, но Рена смогла наконец отвлечься и почувствовать себя частью небольшой семьи, а что ещё важнее — живой.
Вернулись разведчики тем же вечером, немного уставшие, однако очень довольные. Теперь ждала их все та же работа — планы, отчеты, рапорты и прочие аспекты никому не нужной бюрократической системы.
Сейчас Рена корпела уже второй час над новыми планами построения, любезно предоставленными Эрвином. Нещадные попытки сосредоточиться на чертежах, всякий раз были перебиты пустой болтовней ее подчиненных, что расселись в кабинете. Не виделись они всего день, а такое чувство, что целую вечность. Впрочем, такая сплоченность этих ребят только грела Рене душу.
— А это правда, что у Легиона теперь новый спонсор? — когда Рена поняла, что все утихли и обращаются именно к ней, она встретилась с хитрым взглядом Дорана.
Девушка замерла на секунду с карандашом в руках, невольно сжав его крепче.
— Да, правда.
Разведчик искоса посмотрел на своих товарищей с видом «я же говорил», а затем снова развернулся в сторону Рены, закинув руки на спинку дивана.
— Снова какой-то чиновник?
— Просто влиятельный человек.
— О, стало быть, вы его уже видели?
— А может, прекратишь этот допрос, Мартелл? Я вообще-то работаю, — Рена с угрозой глянула на парня, для пущего начав стукать пальцами по столу. Думать и говорить о том человеке искренне не хотелось. По крайней мере сейчас, потому что выудить объяснения из Киса Шадиса нужно будет в любом случае. — Поэтому либо вы все сидите тихо, либо отправляетесь заниматься делом. Кажется, я не видела еще ни одного вашего рапорта, так что имейте в виду.
— Так мне для отчета и надо было, — на полтона тише тяжело проворчал Доран.
— Я предупредила.
— Нет, нам и правда уже пора, — опомнившись, произнесла Кейтрин, попутно подхватывая всех своих товарищей на ноги. — Спасибо, что спрятали нас от главнокомандующего. В который раз.
Рена, не отрывая глаз от чертежа, махнула рукой, то ли прощаясь, то ли показывая, что дело это пустяковое.
Вскоре она осталась наедине с собой. Обреченно откинувшись назад на спинку кресла, девушка слегка склонила голову, чтобы размять плечи. В глаза бросилась выделяющаяся теперь на фоне темной стены яркая вещь.
Исписанный холст. На нем широкая поляна, залитая бархатистыми оттенками садившегося солнца. Аккуратными мазками были выведены тонкие стебли трав на ближнем фоне. На дальнем же — очертание холмов, желтоватые облака да крохотные силуэты птиц в небе.
Одного лишь взгляда на картину хватило, чтобы вызвать на лице девушки улыбку.
Малышке Тине все же удалось создать что-то настолько теплое и умиротворенное, что буквально переносило смотрящего туда — на тихую поляну, где не было места ни горю, ни унынию, ни гигантам. Лишь непорочное и чистое представление ребёнка о свободе.
Сделав тогда пару завершающих мазков, девочка довольно заулыбалась, потирая свои испачканные в краске маленькие ладошки. Наконец повернула законченный холст Рене и Джону. А они, как заворожённые, смотрели и не могли оторвать взгляда. Тогда Тина звонко рассмеялась и вручила картину девушке, попросив повесить ее на самом видном месте в Легионе. Чтобы в минуты тягостные, изображённая на картине «свобода» напоминала, за что сражаются разведчики за Стенами.
Оторваться от рассматривания холста Рену заставил внезапно раздавшийся стук в дверь. Она было подумала, что это ее подчиненные что-то забыли, но, быстро кинув взгляд на столик в углу, ничего примечательного девушка не обнаружила. Да и церемониться эти детишки не стали бы — стучаться не в их стиле.
С толикой усталости Рена поднялась с рабочего места и, чтобы никого не заставлять ждать, торопливо направилась к двери. Кто бы за ней не был.
Открыв дверь, девушка встретилась с тусклыми и серыми глазами Леви. И почему-то незаметно вздрогнула. Проглотив подступивший к горлу ком, Рена опустила взгляд ниже. В руках его было несколько документов, на вид незаполненных до конца.
— Какие-то вопросы? — быстро смекнув, спросила Рена.
— С оформлением.
Пропустив Леви внутрь, девушка вернулась к столу и, опершись на него двумя руками, сказала:
— Дай взглянуть.
Взяв в руки бумаги, Рена быстро пробежалась взглядом по строчкам. Написано было сухо и без лишней воды — то что надо для верхушки.
Сам Леви в руки брал перо лишь несколько раз. Мать почему-то сильно хотела, чтобы в детстве он поскорее обучился счету и грамоте. Говорила: в жизни когда-то пригодится. Кушель усаживала его к себе на слабые колени, макала гусиное перо в смесь из толченого угля с водой и заставляла маленького Леви выводить блеклые неровные буквы и цифры. А тот никак понять не мог для чего — ему бы научиться еды добывать да мать в случае чего защитить.
Потом, уже намного позже, вновь заняться грамотой настаивал Фарлан. Он и Изабель в свое время поднатаскал. И все также твердил: пригодится.
Не соврали.
Рена почти незаметно ухмыльнулась и положила отчет перед собой, попутно убедившись, что Леви удобно наблюдать за ее действиями.
— Здесь справа заполняешь дату и указываешь время, — она водила указательным пальцем по бумаге, время от времени заправляя за ухо выбивавшуюся прядь волос. — А внизу оставляешь место для печати главнокомандующего. Все просто. Наверное, стоило объяснить все заранее, ты уж прости. Это мой прокол.
Леви ещё сколько секунд смотрел на отчёт, запоминая расположение информации, пока не ощутил на себе знакомый изучающий взгляд. Пристальный, сдержанный — как и всегда.
Рене казалось, что ещё немного, и его серые глаза начали бы сливаться с цветом кожи. Наивно было полагать, что все так быстро сможет прийти в норму. Возможно, другой человек бы и не заметил вовсе, но Рена слишком хорошо научилась понимать состояние других. Но Леви честно старался, пресекая в себе немыслимое количество эмоций. Ужасная ломка. Когда не знаешь, куда деться от своих мыслей, кому их преподнести; когда плохо настолько, что тяжело дышать, когда пытаешься понять, в какой момент все полетело к чертям; когда просто хочешь вырвать сердце живьём, лишь бы больше ничего не чувствовать.
Она смотрела на него, и на задворках сознания промелькнуло, что хотелось бы перенять хотя бы часть того, что чувствует Леви. Стало бы ему легче? Честно говоря, пока она не совсем понимала.
— Сколько ты уже нормально не спишь? — вопрос, настойчивый и требовательный, показался Леви неожиданным. Снова решила бить на поражение?
Я болен и безумно устал.
Подняв голову, он холодно ответил:
— Я сбился со счёту.
— Оно и видно, — ее пытливый взгляд снова прошелся по его лицу, задержавшись на до невозможности сморенных от бессонницы глазах.
— Не могу спать. Стоит мне закрыть глаза, как я вижу их лица.
Слова отдались глухим ударом сердца в груди. Вот оно что…
— Хочешь поговорить об этом?
— О них — нет.
— Хорошо.
На этом следовало остановиться.
Однако Рена аккуратно обогнула Леви со спины, направляясь к двери. Здравый смысл предпринимает последние попытки взять все под свой контроль. Но она приняла решение несмотря на то, что малая часть ее сознания вопила о том, что нужно было прекратить, как и всегда.
В этот раз, казалось, все иначе.
Глубокий вдох.
— Идём.
Леви слегка озадачено метнул взглядом на девушку. В голове появилась тонна вопросов «почему». Она будто снова протягивает ему свою руку, пытаясь помочь, но, господи, зачем? Знал бы он, что Рена сама мучается над ответом.
— Куда? — вырывается с уст.
Уголки ее губ расплылись в едва уловимой улыбке.
— Доверишься мне?
Очередная игра, очередная партия. И одной Сине известно, к чему это приведёт.
Рена не спеша вела их далеко от Легиона по узковатой тропе, усеянной по бокам реденькой порослью травы и бурьянов. Молча, пока что.
Впрочем, Леви это никак не беспокоило. Он ступал немного позади, украдкой наблюдая за ней. Черт возьми. Она снова вела себя по-новому. На сей раз безмятежно, спокойно, словно забыв все то, о чем они недавно говорили. Леви мог поклясться, что ещё немного, и он усомнится в трезвости своего ума.
Девушка в это время умиротворенно прикрыла глаза, сложила руки за спину, аккуратно ступая вперёд. Нужно было все отпустить. Сейчас осталось только самое светлое, что в ней было. Ей казалось, что так будет правильней. Для него и себя.
На встречу подул лёгкий ветер и подхватил в свои потоки несколько прядей белесых волос. Они щекотно пробежались по щекам и лбу, вынуждая заправить их обратно за уши. В этот момент Рена легко обернулась, встречаясь взглядом с Леви. А он продолжал смотреть на неё, не горя желанием отвернуться.
Это стало уже своего рода традицией — смотреть друг другу в глаза, вот так, молча, не проронив и слова. Да и незачем. Взгляд порой говорит о большем, чем тысячи сказанных слов.
А в головах у обоих было необъятное количество мыслей.
«Почему я это делаю?»
В то время как Рена все быстрее теряла нить, идущую из запутанного клубка, Леви, кажется, на сей раз сумел ухватиться за неё.
— Часто так сбегаешь от людей?
Рена настойчиво попыталась показать, что вздрогнула она из-за пролетевшего над ее головой насекомого, но никак не из-за его слов. Потребовалась секунда, чтобы привести чувства в норму.
— Я люблю природу, — ее глаза наконец опустились вниз. — Ну, а ты уже успел обжиться среди разведчиков?
Леви ухмыльнулся. Попытка перевести тему.
— Сложно сказать. Я не привык большую часть времени сидеть в четырёх стенах. Как бы странно это не звучало.
— Но вот мы на прогулке.
Слово «мы» по-особенному резануло слух.
— Это ещё страннее.
— Думаешь? Кажется, я часто пересекалась с тобой вне Легиона. Я имею в виду на тренировках.
— И все же такое чувство, будто ты для меня незнакомка.
— Это печально, — руки за ее спиной сжались заметно сильнее.
— Даже не смотря на твою исключительную способность проникать в чужие головы, ты словно всегда находишься поодаль от остальных.
Легкая озадаченность Рены вмиг переменилась на вспыхнувший как от спички огонёк в ее глазах, который не остался незамеченным Леви. Показалось, что он наконец затронул то сокровенное, что находилось глубоко внутри. Словно кто-то наконец струсил пыль с давно позабытой, затерявшейся книги.
Для Рены его слова оказались стрелой, что прошлась в непосредственной близости от цели.
Я принял то, что не могу устоять перед твоим пламенем.
И чувствую, как оно сжигает меня и тебя.
— Незнакомцам всегда легче открыться и рассказать обо всем, что накопилось внутри, ты так не считаешь? — подхватила девушка, азартно сверкнув глазами.
— Пожалуй.
Вскоре тропа вывела их на широкую поляну, раскинувшуюся под ярко-голубым небом и усеянную тонкими, колышущимися колосьями. Травы буйно переплетались между собой, кое-где поблескивали контрастным белым цветом одуванчики и ромашки.
Пахло сладким, пряным ароматом лета.
— Мы уже были здесь, — констатировал Леви.
Здесь Рена учила его, Фарлана и Изабель верховой езде. Девушка кивнула.
— Мне нравится это место. Я часто бываю здесь, когда хочу сбежать от Легиона, обязанностей, работы, — Рена досадно улыбнулась, — людей, чего уж таить.
— И что ты тут делаешь?
— Привожу мысли в порядок. Правда, сейчас времени почти нет, но раньше я могла пробыть тут часами.
Рена говорила о том «раньше», когда только оказалась среди разведчиков. Было невыносимо сложно. Особенно осознать и принять тот факт, что она осталась совсем одна. Она думала, что пройдёт время и дышать станет легче. Но она ошиблась. Становилось только хуже, и с каждым днём было всё труднее держать себя в руках.
Тогда и начала зарождаться та, кем Рена является и по сей день. Одиночество со временем переросло в самодостаточность, а те слёзы, что не раз проливались на эту самую поляну, уже давно высохли, оставляя после себя лишь пустоту.
Она не уверенна, что делала все правильно, наверняка можно было сделать все совершенно по-другому. Но вот Рена снова здесь, рядом с ней человек, который ощущает сейчас все то, через что она прошла сама. Только Леви пока об этом не знает.
Высокие стебли колосьев мягко раскачивались от слабого летнего ветра. Леви невольно вытянул руку, проводя ладонью по щекочущим вершкам растений, что настырно пробирались сквозь пальцы.
Так же настырно, как она пытается пробраться в его мысли. И по-хорошему, стоило бы это прекратить, но всякий раз сознание отказывалось давать отпор. Глупо. Он так запросто поддаётся, а в ответ Рена позволяет ему видеть в ней только то, что сама посчитает нужным. Однако эта закономерность начала медленно рушиться.
Леви приостановился, а в мыслях вдруг вспомнился их разговор в ночь перед вылазкой.
— Что побудило тебя вступить в Легион?
— Много причин, — Рена поджала губы, тоже остановилась, отстраненно глядя себе под ноги. — Самая забавная — это почувствовать себя свободной. Но я мыслила крайне неверно.