Тетрадь четвертая (1/2)

Этот оплот стал тем, что убило Оримото Рику.

Так мои самые лучшие воспоминания постепенно искажались в кошмар.

Перед сном я всегда представляю, будто плыву в космосе, мне важно отсутствие гравитации. Или утопаю в мутной воде.

Я постоянно думал, как же можно было ее спасти? Что я мог изменить? Что я сделал?

Мне постоянно сняться страшные сны. В них я никогда не могу говорить. Пытаюсь позвать на помощь – горло начинает свербеть, голос глушит, гортань давит, и я не могу вздохнуть. Меня парализует от страха и все что могу делать – лишь наблюдать.

Каждый раз.

Сколько с того момента минуло лет?

Я проснулся, когда зашуршало радио. Голос Рики спросил: «Еще спишь?»

- Мне снился ужасный сон.

- О, мой милый юта. Они всегда у тебя ужасные. Ты знаешь, других просто не может быть.

Я пододвинул поближе радио и приобнял рукой. Оно трещало помехами, будто хрустели яблоком. Меня согревала мысль, будто бы оно все еще здесь, со мной.

- В последнее время мне кажется, что я все больше наполняюсь пустотой.

- Она бродит повсюду, да? – Рика усмехнулась своим милым тоном.

- Да. Рика, ты ведь защитишь меня?

- Ох, Юта. Ты знаешь, я не могу это сделать. Меня ведь больше нет.

- Тогда что же мне делать? Я боюсь, что захочу исчезнуть насовсем.

- Это совсем не важно. Ты можешь делать все, что захочешь сделать.

- Тогда я могу еще поговорить немного с тобой?

Помехи стали чуть громче, меня обволокло тишиной. Затем она приглушенно засмеялась и сказала: «Думаю, это можно устроить»

Ее голос зазвучал клавишным переливом, как колыбельная.

- Я сегодня смотрела передачу про гороскопы. И знаешь, рыбам сулили неожиданные встречи и быть осторожными с сюрпризами.

Я улыбнулся, прикрыв глаза и подложив под подушку руку.

- С каких пор ты веришь в гороскопы? – я откашлялся, чувствуя, как горло свербит.

- Хотела услышать, что они скажут про моему любимого Юту. Мне бы хотелось знать, что случится с тобой. Это заставляет меня ощущать спокойствие.

Кое-что действительно произошло.

Кое-что, что я был не в силах предугадать. А даже если бы и мог, вряд ли это что-нибудь изменило.