Ты нужна мне как память (1/2)

Время - единственное, что никогда не изменяет своему ходу. Даже если вся луна развалится на кусочки, время продолжит бежать вперёд, не важно - здесь, на земле, или в пустоте вечности.

Осень пролетела быстро, уступив место зиме. Снег ещё шёл, но с каждым годом всё чаще говорили о том, что однажды его просто не станет.

Лэйн почти не работала, за исключением редких случаев. Она знала, что с большой вероятностью Савва - её единственный ребёнок, поэтому хотела запомнить каждый момент его взросления. Вся жизнь после спасения мира казалась ей сплошной белой полосой, безграничным везением. Сама беременность, работа Дмитрия, техника, которую удавалось доставать и приводить в строй, близкая подруга и несколько приятных знакомых - у Лэйн было всё, чего только можно желать на её месте.

Она шила сыну одежду и игрушки, по вечерам пересказывала Дмитрию свой день в мельчайших деталях и показывала ему фото, сделанные в плохом качестве на потрепанную камеру. Они вместе учили Савву говорить, затем вставать, различать предметы. Детей в Оксфорде было мало, иногда им отдавали случайно найденные безделушки вроде книжек с животными, и тогда Лэйн впадала в ступор. Стоит ли рассказывать ребенку про слона, если их возможно не осталось на земле?

Дмитрий научил жену играть в шахматы и по вечерам читал ей вслух книги. Если он уставал, Лэйн читала вслух сама или делала мужу массаж. По выходным он готовил еду на несколько дней вперёд, а она стирала и развешивала бельё. А затем они выходили из города и шли по пустынному полю куда глаза глядят, оглядываясь вокруг и любуясь тем, что осталось от природы.

В такой приятной рутине проходили месяцы и складывались в триместры, а потом в полугодия. Савва сказал первое слово - что-то вроде смазанного ”хорошо”, научился держаться за бортик сколоченного Лестером и подаренного им на полгодика манежа. Анна говорила, что он совсем скоро пойдёт, и Дмитрий был сильно озабочен тем, где достать такую маленькую обувь.

Сегодня было 25 июня, суббота. Дмитрий вернулся домой рано, очень довольный и с большой коробкой в руках.

- Это от всего отряда моих солдат, говорят, почти месяц вырезали. Не смогли подождать неделю до дня рождения Саввы, сказали отнести прямо сегодня и в понедельник предоставить им отчёт.

Лэйн искренне рассмеялась.

- Целая толпа взрослых мужчин вырезает пазлы из дерева для сынишки своего генерала. Ты либо очень хороший руководитель, либо им уже на этой неделе что-то будет от тебя нужно.

Дмитрий провел рукой по волосам, зачесав их назад.

- Ради Саввы я, так уж и быть, исполню их пожелание. Сам я бы такое год вырезал.

Лэйн аккуратно перебрала отполированные деревянные детали. Их было много, на несколько фигурок среднего размера. То, что нужно, чтобы занять сына на добрую пару часов.

- Передай им, что они большие молодцы и мы с Саввой очень благодарны, - девушка притянула мужа к себе и нежно чмокнула в нос.

- А ещё, ты слишком рано согласился идти на поводу у своих подчинённых. Я всё же склоняюсь к тому, что ты просто гениальный руководитель и самый лучший генерал на свете.

Такая приторная, но милая лесть вызвала у Дмитрия прилив мурашек. Он прижал Лэйн к себе крепче и подарил ей нежный, глубокий поцелуй.

- Сейчас я чувствую, что нахожусь на своём месте. Но, если бы не ты, любимая, я бы давно опустил руки.

***

Каин вычеркнул ещё один день в самодельном календаре и спрятал его под куртку.

Свет, как обычно, погас сначала в окне Саввы, а затем, через несколько минут, и в окне спальни Лэйн. Это означало, что через пару облётов территории ангел мог спокойно приблизиться к стеклу и заглянуть внутрь, чтобы убедиться, что супруги спят.

Этот момент был для Каина наиболее волнительным, он всегда боялся увидеть, что Дмитрий и Лэйн не спят. Но за весь долгий опыт этого подобия на сталкинг он ни разу такого момента не застал. Судьба подкидывала ангелу только те дни, в которые супруги валились с ног от усталости.

После того дня в октябре прошлого года Каин, проведя всего день вдали от Оксфорда, вернулся, чтобы с высоты птичьего полёта понаблюдать за тем, как Лэйн и Анна катят коляску по улицам города. Чувство, похожее на адреналин, охватило ангела с головой, и в первое время он прилетал каждый день по нескольку раз, иногда сидел на высокой сосне напротив, в другой раз - сливался с облаками. Одного столкновения с Пилеоном и Анхеей хватило, чтобы понять - это слишком часто, слишком много.

Тогда Каин снизил планку до одного посещения раз в два дня, затем - до раза в неделю. Больше всего ангел любил субботы и среды, потому что в эти дни Лэйн можно было чаще увидеть в неформальной обстановке.

Прижимаясь к мужу под теплым одеялом, она полагала, что Каин далеко, настолько, что о нём можно вообще не думать. А он в этом время стоял за её окном.

Ангел этого не признавал, но такой вывод мог бы сделать любой человек, которому бессмертный открылся бы - чувство адреналина было намного сильнее всех чувств к Лэйн. Один ее вид действовал как обезболивающее, создавал приятный охлаждающий эффект на сердце. Срывающие голос от ненависти голоса затихали, кровь отливала от лица, и конечности расслаблялись. Со временем Каину даже стало плевать на открытые проявления близости со стороны Дмитрия, ревность забылась как что-то очень далёкое - главным было только видеть Лэйн.

Её знакомое до боли лицо, длинные ноги, всегда аккуратно уложенные волосы... Если удавалось услышать голос, Каин просто закрывал глаза и слушал, так долго, как было возможно.

Направляясь к Оксфорду, ангел прокручивал в голову одну и ту же мысль, ту самую, впервые появившуюся 20 октября: ”Я должен попробовать. Если мое успокоение правда в ней, я лучше унижусь, разобьюсь, но найду его. Пусть её голос звучит громче всех, пусть они все, эти жалкие земные твари, знают, что я сделал свой выбор и не стану слушать никого другого”.

Обогнув центральные здания бывшего университета, Каин прилеземлился во дворе Дмитрия и Лэйн. Окно их спальни встретило ангела зияющей темнотой, среди которой одиноко мигала зелёная лампочка на небольшом устройстве около кровати. За прошедшие девять месяцев Каин успел догадаться, что это было что-то вроде видео няни. Ноа помог Дмитрию подключить устройство через провода к нескольким солнечным батареям, стоящим во дворе. На маленьком экранчике, который сейчас был отвернут от окна, транслировалась комната Саввы.

Луна в этот день была в идеальном положении, и ее лучи, проникнув через стекло внутрь, осветили комнату изнутри. Каин про себя отметил, что ему очень повезло. Редко удавалось разглядеть всё настолько детально. Мало того: лицо Лэйн, спящей на левой половине кровати, было повернуто к окну. Её подбородок лежал на груди Дмитрия, безмятежно спящего на спине.

”Как же ты изменился, генерал...”

Устройство видео няни замигало чаще: из соседней комнаты раздался тихий плач Саввы. Каин, бросив на Лэйн последний взгляд, сделал два шага в сторону и прислонился лбом к соседнему окну.

Малыш хныкал, метаясь головой по своей маленькой кроватке. Подушка была скинута на пол, а он не мог спать без неё. Крохотные губки шептали что-то вроде ”мама” и ”папа”, когда голова Саввы приподнималась и резко поворачивалась в сторону двери.

Каин вернулся к окну главной спальни. Ни Дмитрий, ни Лэйн даже не пошевелились за это время, настолько глубоким был их сон. Порывшись во внутреннем кармане куртки (он носил одну и ту же куртку не снимая уже два года, даже в летнее время, поскольку не чувствовал жары), ангел нащупал небольшой плоский стилет.

Мысли гнались по кругу, и жестокие голоса становились громче. ”Что мне сделать? Разбить окно? Заколоть ребёнка? Это ещё больше оттолкнет её... Чёрт. Даже если заберу с собой тело Лэйн, её голос навсегда затихнет”.

Плач Саввы стал чуть громче. Вновь прислонившись к окну детской, Каин пристально следил за мальчиком. Когда их взгляды встретились, в груди ангела что-то перевернулось. Искренность, детская, чистая искренность смотрела прямо в бессмертную душу, словно очищая ее от крови и проклятия темной силы.

Каин резко вставил стилет в щель между оконными рамами, и с силой надавил на стекло. Открыв окно, ангел поджал крылья и запрыгнул в детскую.

Савва захныкал громче, увидел приближающуюся к нему массивную светлую фигуру. Он был совсем мал и ещё не осознавал себя, но в его невинном взгляде появились одновременно страх и любопытство, чего он не мог скрыть от Каина.

”Жаль, что его мысли ещё нельзя прочитать”. Ангел давно не вспоминал про эту способность, но сегодня был особенный случай. Он даже не пытался залезть в голову Дмитрию или Анне в тот роковой день: не хотел услышать голимую ненависть, которая и так поглощала его каждый день. А Лэйн... Нельзя читать мысли Лэйн. Что бы она не подумала о Каине, узнать это было сродни пытке.

В маленькой детской помимо кроватки у стены был книжный шкаф напротив и небольшой письменный стол. Сундук с игрушками стоял открытым почти посреди комнаты, и из него торчали кривовато сшитые мягкие зверюшки. От наблюдений Каина отвлёк новый звук: ударившись головой о бортик кровати, Савва заплакал истошно и жалобно, так, как обычно не плакал.

Ангел внимательно рассмотрел черты лица мальчика. Савва был почти полной копией Дмитрия: успевшие отрасти за год черные волосы аккуратными прядями спадали на лоб. Этот ребенок казался мягким и добрым уже в своём возрасте. Рождённый после перенесенных страданий, окружённый заботой и лаской с первых дней, Савва знал, что такое настоящая любовь. И, глядя на его, Каин внезапно подумал о том, что сам не обладает этим знанием.

Ангел шагнул к кроватке и протянул малышу руки. Тот, в плаче не разбирая ничего вокруг, покорно устроился на левой руке бессмертного, принимая эту странную заботу. Каин, держа ребенка на согнутом логте, стал осторожно покачиваться.

- Ну, тише, тише... Знаешь, я тоже много раз ударялся головой...

Савва перестал плакать и смотрел на ангела удивлёнными глазами. Он коснулся белых перьев и вдруг улыбнулся. Бессмертный и ребенок снова посмотрели друг на друга. У Саввы были глаза Лэйн - светлые и слегка томные, и такой же изящный носик. Каин чувствовал что-то, похожее на тепло, давно забытое и потерянное. Укачивая мальчика, он мычал какую-то приятную мелодию. Савва прикрыл глаза на несколько секунд, затем ещё раз и ещё, пока не заснул, оперевшись подбородком на плечо бессмертного.

Идиллию разрушил тихий скрип двери. Повернув голову, ангел увидел её, и сердце пропустило глухой удар.

Босая, Лэйн стояла у самой двери и держала в руках большой кухонный нож, направленный на Каина. На ней была только тонкая белая ночнушка, которая на удивление совсем не просвечивала. В голове снова всплыл образ богини домашнего очага.

”Если бы я мог умереть, такая смерть была бы самым лучшим вариантом”.

Лэйн откинула распущенные светлые волосы со лба и покосилась на правую руку Каина. Проследив за её взглядом, ангел заметил, что все ещё держит зажатым в ладони стилет. Одним резким движением бессмертный откинул оружие к шкафу и поднял руку в знак доброжелательности.

- Я не причиню ему вреда.

Лэйн сделала шаг вперёд, не опуская руки с ножом. Костяшки на пальцах побелели от крепкой и уверенной хватки. Глаза наполнились злобой, разбавленной животным страхом, и заблестели в лунном свете.

- Зачем ты взял его?

Каин выставил вперёд ладонь в останавливающем жесте.

- Хотел успокоить. Вы не приходили, а он продолжал плакать.

Лэйн придвинулась ближе и приставила нож к груди ангела.

- Положи моего сына на кровать. Сейчас.

Каин послушно согнулся, укладывая Савву на матрас, а затем положил малышу под голову упавшую подушку. Лэйн стояла всё в той же позе.

- Зачем ты прилетел?

Нож сверкнул перед горлом Каина.

- Просто так. Я здесь частый гость.

Глаза ангела снова налились кровью. Приятное чувство теплоты уходило, уступая место злорадству.

”Ты говоришь со мной, Лэйн. Я снова победил”.

Обхватив лезвие рукой, Каин повернул его плашмя, оставив на своей коже несколько алых линий. Девушка напрягла руку, но не смогла сопротивляться напору.

- Не делай глупостей. Я сильнее тебя даже с сотней ножей.

”Ты ведь отказалась от силы. А могла бы быть такой, как я”.

Лэйн опустила нож, и ангел усмехнулся.

- Что тебе нужно, Каин?

- Просто поговорить. Услышать твой голос. Может, что-то ещё.

Лэйн снова пригрозила бессмертному ножом.

- Я могу разбудить Дмитрия. И сделаю это, если ты не начнёшь говорить человеческим языком.

”Как будто я боюсь твоего муженька. Самое страшное в нём - это любовь к тебе”.

На этот раз Каин поднял обе руки.

- Как скажешь. Давай поговорим по-человечески. Как тебе роль матери?

Девушка не имела желания разговаривать с ангелом. Он ввалился в ее дом через окно, поднял с кровати ее сына. Вторжение никогда не бывает приятным. Этот разговор - пустая трата времени для Лэйн. Единственная причина, по которой она ещё стоит здесь - стремление защитить Савву.

- Ну же. Всего один разговор.

- Как часто ты приходишь?

Ангел сделал вид, что тяжело вздохнул.

- Раз в неделю, иногда чаще.

”Выходит, то белое пятно, которое я видела, приоткрывая глаза через сон, это его крылья...” Тело девушки сковал страх. Каин не просто вторгся в ее жизнь, он преследовал, что было одновременно жутко и вызывающе.

Но Лэйн не была намерена сдаваться.

- Если я поговорю с тобой сейчас, ты перестанешь прилетать?

Каин напрягся, представив старую жизнь с сотней кричащих оскорбления голосов. Но выбора уже не оставалось.

”Если не соглашусь сейчас, она всё равно предпримет всё возможное, чтобы не позволить мне продолжать это. Расскажет мужу, запрется дома...”

Что лучше: один разговор по душам или пугающая неопределенность?

- Хорошо. Я уйду навсегда. Обещаю.

Лэйн выдохнула, но подозрение не пропало из ее глаз. Она сделала шаг вправо, в сторону кровати сына.

- Это мой ребёнок. Мой и Дмитрия. Мы не нуждаемся в твоей помощи.

- Я знаю, Лэйн. Савва очень похож на него.

Они оба опустили взгляд в пол. Она - злясь из-за необходимости поддерживать разговор, он - из-за внезапно возникшего на душе уныния.

”У меня никогда не будет продолжения. Я обречён на это чёртово одиночество”.

Причина, по которой Лэйн решила подавлять силу, живущую внутри, стала ему понятна.

Каин опустил руки в наружные карманы. Лэйн покосилась на это грязное, порванное на груди подобие одежды.