Пролог (1/2)

***

Холод. Пробирающий до костей и словно проникающий в саму душу холод. Я потерял счет времени. Вокруг была только пустота и тьма. Казалось, что я парю на одном месте. Но я не мог пошевелиться. Каждая попытка двинуть хотя бы одним пальцем будто полностью выпивала все мои силы.

Боль. Мою грудь снова пронзило острой болью. И вслед за болью пришел спасительный гнев. Его пламя помогало разгонять тот холод, что сковывал меня. Я закричал от ярости, но так и не услышал своего голоса.

Спустя какое-то время боль стихла, и я вновь смог ясно мыслить. Но я понимал, что это ненадолго, ведь приступы становились все чаще. В какой-то момент я рисковал если не умереть, то сойти с ума от боли и гнева.

«Хотя еще не известно, что произойдет раньше», — промелькнула у меня внезапная мысль, пока я вглядывался в темноту.

Это место меня убивало. Медленно, но верно лишало сил. Тех самых сил, которые не давали мне подохнуть. И хоть я не знал, где именно находился, мне было совершенно точно понятно, что нужно выбираться отсюда. И делать это как можно скорее, пока у меня остались силы.

Стараясь лишний раз не двигаться, я начал старательно копить силы, чтобы выбраться отсюда так же, как и попал сюда. Сделать это было непросто. Я понимал, что любое мое действие отразится на организме. Стоит мне только начать манипулировать гравитацией, как я начну стремительно терять силы. Не уверен, что в таком состоянии смогу пережить откат.

Я потерял счет времени. Всем своим естеством я был сконцентрирован на одной цели — выбраться из этого места. Так продолжалось до тех пор, пока не стало понятно, что больше медлить нельзя. Нужно было действовать. Сейчас или никогда.

В отличие от прошлого раза, сейчас мне пришлось наплевать на осторожность. У меня не было времени, чтобы медленно и планомерно создавать точку притяжения и постепенно увеличивать ее силу. Нужно было действовать быстро. Поэтому приходилось действовать в едином порыве и молиться, что накопленных сил хватит, чтобы создать дыру в пространстве.

Выпустив все, что у меня было, я с содроганием пытался понять, получилось у меня или нет. К сожалению, в окружающей меня пустоте увидеть что-то было невозможно. Приходилось полагаться только на чутье.

Проходили долгие мгновения. Истратив все силы, я начал чувствовать, как в груди нарастает боль. С каждой секундой она становилась все сильнее. Хотелось выть от боли, но я продолжал упрямо надеяться на успех.

Треск. Это был первый услышанный мною звук за долгое время. Он был настолько тих и слаб, отчего я не сразу поверил в его реальность. Но возникшее мгновением позже чувство притяжения развеяло мои сомнения.

Я был готов ликовать, когда по глазам больно резануло светом. Пустота вдруг сменилась калейдоскопом картинок. Вокруг меня завертелся целый мир. Картины сменялись одна за другой. Я видел леса. Видел горы с заснеженными вершинами. Озера и реки.

Картины и образы сменяли друг друга все быстрее. Вскоре они вовсе превратились в одну сплошную полосу света, в которой уже нельзя было что-либо разобрать. Но не успел я осознанно обрадоваться происходящему, как все было грубо прервано. Прервано весьма болезненным ударом о землю.

Все тело болело. Казалось, что в нем сломана каждая косточка. Но больше всего болела грудная клетка.

Вот только это никак не помешало мне с наслаждением вдохнуть морозный воздух. Вместе с воздухом я вдохнул и гость снега, отчего тут же поперхнулся. Это несколько испортило момент моего торжества.

Открыв глаза, я увидел перед собой только брусчатку, что едва просматривалась из-под снега. Уперевшись руками в землю, я с трудом смог перевернуться на спину, чтобы увидеть небо.

Облака медленно плыли по небу, а мое лицо обдавал легкий ветерок. Было необычайно тихо и успокаивающе. Хотелось закрыть глаза и расслабиться.

Резкий приступ боли в груди разрушил это наваждение.

— Пекло, — процедил я сквозь зубы охрипшим голосом.

С трудом поднеся руку к груди, я коснулся ее. Почувствовав влагу, я тут же опустил руку и взглянул на свою ладонь. Кровь. Я вернул руку на то же место и начал аккуратно ощупывать свою грудь, пока не наткнулся пальцами на глубокую рану.

— Проклятая ледышка, — с трудом проговорил я, вспомнив, откуда у меня это ранение.

Ситуация складывалась нелучшим образом. Я был уверен, что мой организм спокойно справится даже с такой раной, но похоже, что пребывание в пустоте потребовало куда больше сил, чем могло показаться. Чудо, что я был все еще жив.

«Но не факт, что это надолго», — пронеслось у меня в голове, пока я думал, что делать дальше.

Сквозная дыра в груди не прибавляла мне настроения. А еще хуже был тот факт, что я едва мог двигаться. И, словно этого было мало, окружающую тишину разорвал волчий вой.

Я выругался сквозь зубы и попытался подняться. Нужно было уходить, пока эта стая не вышла на мой след. Но, стоило мне только принять сидячее положение, как стало ясно — уходить было поздно.

Мой взгляд столкнулся с парой черных глаз зверя. Крупный волк стоял в десяти метрах от меня и не отрывал своего взгляда от меня. Вскоре по бокам от этого хищника появилась пара его сородичей. Такие же крупные и, судя по всему, голодные.

Стоило им собраться вместе, как они дружно оскалили свои зубы.

Продолжая играть в гляделки с волками, я почувствовал, как во мне начала подниматься волна гнева. Он придавал мне сил. Хотелось разорвать этих паршивых шавок, что посмели скалить зубы на дракона. Все мое естество требовало показать, кто из нас настоящий хищник.