Глава 4. Как и ожидалось, я добился своего, ну а сейчас бери пример со снитча и лети, Грейнджер! (2/2)
— Ты же не собираешься обучать меня команде «Вверх»? — явно предчувствуя недоброе, с подозрением поинтересовалась Гермиона и, заметив, как забегали малфоевские глазки, возмущенно всплеснула руками: — У меня же проблемы с боязнью высоты, а не с мозгами! Да моим Вингардиум Левиоса можно целые дома левитировать! Ты считаешь, что я не справлюсь с обычным веником?
— И в мыслях не было! — в голосе Малфоя сквозила такая неподдельная искренность, что не знай его Гермиона все эти годы, купилась бы, не раздумывая. — Я просто хочу поделиться с тобой парочкой секретов, о которых никогда не упоминала мадам Хуч. Поверь, они точно помогут. Ну же… давай… ты ведь… э-э-эм… рассудительная ведьма!
Ну вот чего он только заладил? «Рассудительная», да «рассудительная»! Однако против такого железобетонного аргумента не попрёшь — рассудительности Гермионе действительно было не занимать.
Поэтому ей не оставалось ничего другого как недовольно кивнуть в ответ и приготовиться выслушать целый поток прописных истин, известных даже несмышлёным первогодкам…
Однако… не прошло и нескольких минут, как от её недовольства не осталось и следа. Стоило отдать Малфою должное — такой хорошо структурированной подаче материала могла бы позавидовать и сама профессор Макгонагалл, так что в какой-то момент Гермиона в ужасе поймала себя на том, что неосознанно ищет, куда бы записать основные тезисы.
— Ну а теперь, — закончив торпедировать её своими глубокими познаниями, бодро резюмировал Малфой, — когда ты наконец убедилась, что полёты — абсолютно безопасное мероприятие… Прошу! — и он аккуратно положил метлу на землю.
Всё ещё находясь под сильным впечатлением от его речи, Гермиона изо всех сил постаралась унять выскакивавшее из груди сердце и, осторожно вытянув руку вперёд, неуверенно скомандовала:
— Вверх!
Метла тут же послушно нырнула к ней в объятия.
— Съел? — переведя дыхание, скорчила обидную рожицу Гермиона, и, перекинув ногу через древко, водрузилась на метлу.
— Прекрасная работа, Грейнджер! — тут же расщедрился на очередной комплимент Малфой. — Хотя чего ещё ожидать от такой рассудительной волшебницы?
— Просто талантливый волшебник талантлив во всем! — надменно заявила Гермиона, прикладывая неимоверные усилия, чтобы не поддаться на лесть.
Сказать по правде, не поддаваться получалось с трудом. Ведь она действительно только что проделала «прекрасную работу»! Да и к тому же, как приятно оказалось услышать слова одобрения от своего давнего принципиального противника. Прямо аж бабочки в животе разлетались!
Однако Малфой не был бы Малфоем, если бы не попытался смазать ей всё удовольствие, а потому тихонечко пробурчал себе под нос:
— О Мерлин, сколько же радости только из-за того, что у тебя получилось просто усесться на метлу…
Гермиона тут же навострила уши, но он сразу же вновь натянул на лицо свою вызывавшую оторопь добродушную улыбку и даже показал ей большой палец:
— Просто великолепно, Грейнджер! Ты — лучшее, что случалось с квиддичем за последние годы! Ну а теперь… Чего книзлов считать? Давай-ка, взлетай!
А вот здесь он свои выдающиеся тренерские таланты явно переоценил…
Гермиона ещё раз нервно взглянула наверх, поёжилась и твёрдо заявила:
— Нет! Я пока что не готова! — а затем даже согнула ноги в коленях, лишь бы оказаться поближе к земле.
— Ну… ты же… э-э-эм… рассудительная ведьма! — уже в который раз за их непродолжительную тренировку повторился Малфой и растерянно почесал затылок.
Это слово… «Рассудительная»… Почему хорёк постоянно твердил одно и то же? Как же странно… Хотя подождите… Где-то она уже об этом читала...
В воздухе отчётливо запахло жаренным…
Все эти дурацкие приёмчики… Доверительные примеры из собственного опыта… Чрезмерная доброжелательность… Неадекватное восхваление её заслуг… И самое главное — уже набившее оскомину слово «рассудительная»…
И тут Гермиону внезапно осенило.
— Ты что же, используешь на мне метод положительной мотивации по книге Алана Дюпри «Рациональность всем к лицу»? — свирепо нахмурившись, сквозь зубы процедила она.
Малфой на мгновение замер, быстро пробежался по Гермионе нечитаемым взглядом, а затем с облегчением выдохнул, словно всё, что происходило до этого, было для него чем-то сродни объятиям с соплохвостом.
— Догадалась, значит? — уже своим обычным — совсем не доброжелательным! — голосом едко поинтересовался он. — Как-то чересчур поздновато на мой вкус! Ну… для самой рассудительной ведьмы современности, конечно…
— Завали, Малфой! — злясь на саму себя за излишнюю доверчивость, отрезала Гермиона.
— А что такое? — деланно удивился тот. — Не понравилось? Но ведь всего лишь минуту назад тебя так и распирало от собственной значимости.
На это ей возразить было нечего.
— Ладно-ладно! — снисходительно усмехнулся Малфой. — Раз тебя не устраивает положительная мотивация а-ля Дюпри, давай-ка попробуем отрицательную мотивацию а-ля Флинт. Надо же нам с тобой хоть как-то двигаться дальше… — Он набрал в грудь побольше воздуха и, явно подражая одному небезызвестному капитану, что есть мочи гаркнул: — Ну-ка, Грейнджер, подтяни-ка штанишки! Ноги в руки и живо дуй к кольцам! И посмей мне только облажаться, лохматое ты недоразумение!
Ну во-о-от! Такое поведение Малфоя было для Гермионы гораздо более привычным, однако после всех прозвучавших чуть ранее комплиментов, ей почему-то вдруг стало до жути обидно. И рука сама собой непроизвольно потянулась к волшебной палочке…
— Опять не понравилось? — заметив её надутые губки, некрасиво осклабился Малфой. — Что же поделать? Тебе не угодишь. Или ты думаешь, что такая особенная? Тогда вот что я скажу… — Его лицо неожиданно осветилось неприкрытым ехидством. — Была у меня одна такая «особенная» — гончая по кличке Конфетка. Тоже любительница повыделываться. Ничего, я и её выдрессировал. Так что… — Он внезапно схватил с земли обломок ветки и со всей дури запустил его в небо. — …апорт, Грейнджер!
Подобного хамства Гермиона стерпеть уже не могла — от накатившего гнева её как по мановению волшебной палочки сдуло с метлы, и опомнилась она уже только на земле. Верхом на Малфое… С другого конца поля послышался дружный гогот и улюлюканья — Пьюси с Монтегю по достоинству оценили бесплатное представление.
— Моя дорогая Грейнджер, — нисколечко не испугавшись её выпада, нахально заявил Малфой, — торжественно спешу тебе сообщить, что пока ты по всем статьям проигрываешь собаке. Она как-то сразу сообразила, что бежать нужно за брошенной веткой, а не к хозяину… — Кончик палочки Гермионы тут же обильно заискрился от едва сдерживаемых проклятий, и он сразу же сбавил обороты: — Ну хорошо-хорошо! Раз ни один из предыдущих вариантов тебя не устроил, видимо, придётся пусть в ход самый действенный метод... Метод а-ля Малфой! — и в его руках как по волшебству появился маленький золотистый мячик. — Ты же в курсе, что это, Грейнджер? — ехидно осведомился он.
— О да! — процедила сквозь зубы Гермиона. — Это снитч, хорёк! И я засуну его тебе прямо…
— Вот же ты всё-таки бешеная! — присвистнул Малфой. — Хотя, конечно, чего ещё ожидать от подружки Поттера? Но всё-таки присмотрись-ка получше… — и он сунул злополучный мячик прямиком ей под нос.
Гермиона тут же почувствовала что-то неладное — к основанию снитча какими-то неведомыми чарами было надежно прикреплено нечто маленькое и такое до боли знакомое…
— Да-да, Грейнджер, — самодовольно захихикал Малфой, — глаза тебя не подводят. Я уменьшил книгу старины Квентина Тримбла! Ну, ту самую, на которую ты вчера разве что только слюни не пускала в подсобке. Пришлось, конечно, немного попотеть, чтобы как-то присобачить её к снитчу, но, согласись, дело того стоило. — Его голос неожиданно стал очень серьёзным. — А теперь слушай внимательно, Грейнджер! Если через полчаса мяч всё ещё останется в небе, чары спадут, и твоя драгоценная книженция канет в Лету где-нибудь аккурат над трибуной барсуков.
— Ты не посмеешь… — ошарашенно пролепетала Гермиона. — Это же бесценный фолиант…
— Хочешь проспорить? — фыркнул Малфой и, разжав пальцы, выпустил снитч на свободу. — У тебя осталось чуть менее получаса! Так что лучше бери пример со снитча, Грейнджер! Ну же, давай! Расправляй свои крылышки и лети!
— Вот же ты больной придурок! — в отчаянии всхлипнула Гермиона и… в мгновение ока оказалась на метле.
Снитч блестел уже где-то далеко впереди.
Не отдавая себе отчета в собственных действиях, она бесстрашно взмыла в воздух, полностью сосредоточившись на золотистом мячике.
— Не дрейфь, Грейнджер! — послышалось сзади. — Я подстрахую!
Судя по всему, Малфой плотно сидел у неё на хвосте, но Гермиона даже не оглянулась, продолжая уверенно наращивать скорость. Где-то на земле размытым пятном промелькнули удивлённые рожи Пьюси и Монтегю…
Снитч ушёл в крутое пике — Гермиона, не задумываясь ни на секунду, тут же последовала за ним. Снитч взмыл ввысь — Гермиона не отставала ни на ярд, точно повторяя траекторию его движения словно под Империо.
— Грейнджер, сбавь-ка обороты! Навернёшься! — раздался предостерегающий голос Малфоя, но Гермиона его не слушала.
До заветной цели оставались считанные дюймы... Она уже было протянула руку за желанной добычей, как вдруг внезапно сзади раздался отборный малфоевский мат:
— Сука, Монтегю! — проорал он куда-то в сторону. — Грейнджер, осторожно, бладжер! — и её закрутило в воздухе…
Небо и земля… Земля и небо… Всё смешалось воедино…
И тем не менее краем ускользавшего сознания Гермиона каким-то невероятным образом умудрилась понять, что основной удар пришёлся по кому-то другому, а ещё — что её к себе крепко прижимало что-то большое, немного угловатое и пахнущее Малфоем…
«Да уж, — успела подумать она, — если мы всё-таки разобьёмся, утешает только одно — первого места в рейтинге лучших учеников Хогвартса слизеринский придурок точно не получит…»
А затем её поглотила темнота…