Глава 13. Опускаясь в бездну (1/2)

Неделя выдалась непростой. С самого начала её омрачила дурная новость: умерла миссис Алисия Уилсон. Хотя Лиам едва знал эту женщину и не слишком расстроился, Виктор, следивший за пожилой дамой последние несколько лет, сильно огорчился. Появилась новая проблема — сущность, напитавшаяся ею, сделалась мощнее, но лишилась донора, а значит, дом стал небезопасным. Виктор за себя не волновался, ведь алая нить, связывавшая его с Лиамом, стала для него настоящим оберегом, а Лиаму ничего не грозило, потому что Виктор защищал его. Психиатр был сущности не интересен, и она обходила их квартиру стороной. Однако вскоре Виктор забил новую тревогу: исчез висельник Ной, который обычно никогда не покидал свою квартиру и максимум мог постоять в общем коридоре у стены. Пропадать стали и другие фантомы и даже их следы на разных этажах. Виктор сразу понял, что сущность отчаянно ищет энергию, и Ной, вероятно, невольно стал её жертвой. София также исчезла, пусть и не сразу. Сначала Виктор видел её у себя в квартире. Он пытался предупредить её об опасности и просил женщину быть осторожной, однако та проигнорировала его. Позже она попалась им с Лиамом в лифте и в лаундж-зоне, где София просто сидела на диване и смотрела бесполезно работающий телевизор. Но вот уже несколько дней её нигде не видно, и Виктор опасался худшего.

Дочь миссис Уилсон, Кристина, приезжала осмотреть квартиру и разобрать вещи покойной матери сразу после похорон. Алисия не стала призраком, но какое-то время то и дело появлялась в доме и они с Виктором, наконец, познакомились. Она беспокоилась о дочери и своей кошке. Грустно наблюдала за Кристиной, рыдающей над фотографиями и собранными Алисией за многие годы дорогими безделушками, не имеющими теперь никакого значения. Очередная статуэтка и шкатулка отправились в картонную коробку, чтобы провести несколько лет в подвале дома Кристины, вместе с другим полузабытым хламом, а потом быть проданной на уличной распродаже за бесценок.

Кристина забрала питомца матери и все её вещи. Как понял Виктор, она не собиралась здесь жить. Квартиру выставят на продажу. И это к лучшему. Он всё чаще намекал Лиаму, что тому стоит подумать о переезде, да и сам, если бы мог, с радостью выбрал новое жильё, например, дом, где нет посторонних глаз и соседей; где-то в тихом районе, без суеты машин, с красивыми закатами и видом на парк или реку.

Через десять дней после смерти фантом Алисии тихо исчезнет из собственной квартиры. Она будет одна, в нерушимой тишине, наполненной яркими красками закатного солнца, щедро льющегося сквозь не зашторенные окна. Напоследок она сядет в любимое кресло и улыбнётся, чувствуя, что её больше ничего не держит, а потом её окутает яркий пульсирующий свет.

***

Лиам занимался делом серийного убийцы, которого следователи прозвали «Лесником» из-за мест, где находили тела его жертв — в лесах, лесопарках и у лесных дорог. Лиам днями напролёт изучал старые дела, и Нолан Стивенс стал частым гостем в пентхаусе. Сегодня они расположились в гостиной, за обеденным столом, стеклянная столешница которого теперь полностью была перекрыта материалами, сводками, отчётами экспертов и следователей, туристической картой с обозначенными на ней маршрутами, кемпингами, и набросками Лиама.

Нолан тем временем изучал кофемашину, делавшую лучший капучино в городе. Он никак не мог понять, где у неё датчик движения? Должен же быть, раз машинка реагирует на одно только его приближение или вслух высказанное желание выпить очередную чашечку! Сегодня у него законный выходной, так что инспектор мог себе позволить никуда не спешить и вдоволь пообщаться со старым другом. Он пришёл с домашней едой, и, пообедав, они решили поработать вместе, обсуждая идеи Лиама, а Виктор крутился рядом, стараясь не мешаться, но и ничего не упустить.

Свежий взгляд Лиама оказался полезным для следствия, плотно застрявшего на месте. Прежде всего он предложил расширить поиски, изучая базы по всей стране не только об убитых, но и без вести пропавших, подходящих под типаж жертв Лесника.

— Это должны быть мужчины от восемнадцати до тридцати пяти лет, в зависимости от внешности. Выглядящие моложе своих лет, тоже подходят. — Заключил Лиам, перебирая фотографии погибших. — Они все одного телосложения — спортивные, подтянутые, следящие за собой. С приятными чертами лица. Волосы короткие, от тёмно-русого до чёрного цвета, европейская внешность. Значит, исключаем восточные типажи и темнокожих.

— Да, мы тоже это заметили. Наш урод очень разборчив и щепетилен. Выбирает исключительно симпатичных ребят, при том среди них ни одного бездомного или бродяги, что нетипично, ведь они — самая лёгкая добыча.

— Вот именно. Ему нужен элемент охоты, чувство своего превосходства, игра. Смотри… — Лиам ткнул в показания свидетелей, родных и друзей покойных, которые успел изучить вдоль и поперёк. — Все жертвы вели свободную половую жизнь, не имели постоянных партнёров, часто посещали бары и клубы.

— Как вариант, он мог легко подцеплять их там.

— Почему бы и нет. Но заметь, среди жертв отсутствуют наркозависимые или люди хоть с каким-то физическим отклонением, несовершенством.

— Любит, чтобы всё было идеально. Странно, что все его жертвы в таком случае не оказались ещё и девственниками. — Хмыкнул Нолан.

— Да! — поддержал его мысль Лиам. — Лесник привередлив, любит порядок, и у него есть свои чёткие критерии и принципы отбора кандидатов. Кто попало ему не нужен. Возможно, все убитые отвечают его идеалу, которому он сам не соответствует; а может, это параметры человека, которого он так и не добился; проекция кого-то из родных, с кем связан какой-то травмирующий опыт.

— Наши психологи тоже это заметили, но кроме внешнего сходства, этих мужчин больше ничего не связывает. Разный стиль жизни, род деятельности, вероисповедание. Среди них есть как гомосексуалы, так и гетеросексуалы — здесь Лесник не принципиален.

— Это интересно. Он может быть бисексуален, или вынужден подавлять свою сексуальность и предрасположенность. И ещё, на телах не было обнаружено сильно выраженных следов борьбы, лишь незначительные синяки и царапины. Жертвы не сопротивлялись ему. У всех схожие обстоятельства, кроме одного… Блейк Андерсон явно выделяется из списка.

— Чем это? — не совсем понял Нолан логику Лиама, ведь Андерсон прекрасно подходил под все вышеупомянутые параметры жертвы: темноволосый, спортивный, красавчик. — Что с ним не так?

— Он был изнасилован уже после смерти, и убийца на этот раз не позаботился о собственном комфорте. Он создавал ритуал, но что-то пошло не так. Первые жертвы как правило самые важные, на них вырабатывается стиль преступника, допускаются ошибки, которые в последствии убийца устраняет. Создается определенный ритуал — некая совокупность и порядок действий.

— Хочешь сказать, в случае с Андерсоном Лесник не знал, что делать?

— Да, скорее всего не рассчитал с транквилизатором. Блейк — очень крепкий парень, чуть крупнее остальных, и мог внезапно прийти в себя, а значит убийце пришлось как-то выкручиваться из ситуации, чтобы удерживать его. Он несколько раз душил Блейка, видишь полосы на шее? — Лиам показал.

— Две посмертные, одна — причина смерти. Лесник зачем-то душил его уже после кончины. Псих.

— Не рассчитал импульсы, что-то его вывело из себя. Нечто личное, возможно, он был знаком с жертвой. Потом Лесник пытался восстановить ритуал, изнасиловал Андерсона уже мёртвого, применил удушение повторно. Но Блейк ничего не чувствовал, как бы он ни старался. Привычный ритуал оказался нарушен. После этого ему, наверное, был нужен кто-то ещё, чтобы всё исправить, получить удовлетворение и вернуть себе потерянный контроль.

— Больной ублюдок.

Лиам пролистал фотографии и заметки о жертвах.

— Следующей жертвой после Блейка стал Итан Ли. Прошло очень мало времени, значит Лесник плохо контролировал порывы. Исходя из всего, можно предположить, что убийца в тот период был довольно молодым человеком, крайне импульсивным, не признанным в своей среде. Думаю, он сверстник первых жертв. Учитывая, что все они реагировали на него положительно и куда-то с ним выходили, он должен обладать шармом, уметь привлекать к себе внимание, внушать доверие.

— Лесник ещё и путешественник, — добавил с мрачным сарказмом Нолан. — Всё началось в Квебеке, в феврале и марте 2020 года, потом в мае был Онтарио, а в июле уже Вермонт. Там он задержался, а затем — Оттава и её окрестности, и снова вернулся в Онтарио. В этом регионе больше всего жертв. И там он, похоже, закончил: после нахождения Оливера Адамса в марте 2022 года, новых тел, связанных с Лесником, уже не находили. Два тела обнаружили у озера Райс с разницей в три месяца. Мы предполагали, что Лесник живёт где-то там, но зацепиться было не за что — сплошные глухие леса, камер поблизости нет.

— Да, — вздохнул Лиам, покусывая губы, что делал, когда был крайне сосредоточен и внимателен, — я сперва тоже так подумал, но нет. Он заезжий гастролёр. Средняя частота убийств — один человек в полтора — два месяца, но точного расписания у Лесника нет. Он равнодушен к приливам и лунным циклам. Перерывы могут быть совсем короткими или наоборот длительными. Это усложнило идентификацию его жертв.

— Боже, если подумать, что он не прекратил… на его совести может быть около тридцати человек! Не хочу так говорить, но лучше бы этот больной ублюдок просто умер или его остановила сильная жертва.

— Или его посадили за какое-то другое преступление, что тоже случается. Лесник мог просто сменить место жительства, — с сомнением заметил Лиам, потирая уставшие глаза. — Хотя вероятнее всего, он нашёл другие способы скрывать или утилизировать тела.

— Я тоже думал об этом. Но тогда какой? Заметь, Лесник — белоручка, не любит пачкаться. Он не расчленял их, не перерезал горло, не стрелял в голову, а душил. Никакой крови. А значит, не нужно отмывать потом место убийства или пытаться искать особое место для этих дел. Он подкапывал их неглубоко, но местность выбирал безлюдную, на природе, подальше от туристических троп, но всегда недалеко от автомобильной дороги.

— Он определённо перевозил жертв на собственной машине, но мы не нашли ни единой улики, указывавшей на это. Ни волоска, ни волокна, ни следов от протекторов шин. Ничего. Этот подонок крайне осторожен.

— И заметь, он выбирает спортсменов, крепышей, но пытается обездвижить их. Как ты уже сказал, нет следов борьбы или сопротивления. Штатный аналитик-профайлер заикнулся, что Лесник может быть физически слабее своих жертв, отсюда выбор транквилизатора в качестве обезоруживающего средства.

— Соглашусь с ним. — Охотно покивал Лиам. — На первый взгляд это действительно так.

— Но я сомневаюсь, надо обладать силой, чтобы переносить тела таких качков, как Габриэль Мартин и Джек Рой. Каждый из них весил под девяносто килограммов!

— Если только в определённом психическом состоянии убийца не входит в некое подобие самогипноза. Ещё у него может быть диссоциативное расстройство, и одна из его личностей обладает подобной силой. Такое возможно. В истории немало похожих случаев, когда, изменяя личность, больной менял и свои физические показатели, такие как мимика, жесты, голос.

— Как одержимый что ли? — густые с проседью брови Стивенса мигом взмыли вверх.

— Очень похоже. Многие так называемые одержимые — всего лишь психически больные люди с таким диагнозом, но выглядит это очень убедительно, уверяю. — Лиам откинулся на спинку стула, играясь с карандашом. — У меня в практике был один такой пациент. Мы раскрыли три его личности: мужчину сорока шести лет, ребёнка трёхлетку, и девушку-подростка с клептоманскими наклонностями. Сам пациент был парнем двадцати лет, художником. Так вот, все три личности были родом из разных стран, знали языки, и каждый говорил со своим акцентом. У них был абсолютно разный IQ, интересы, даже манера, микромимика. Менялось всё… Правда, ребёнок знал только польский и очень мало говорил. Мужчина утверждал, что он профессор математических наук и призван для того, чтобы следить за трудными детьми и воспитывать их, дабы они не навредили главной личности. Они оберегали, защищали его. У них было расписание для появления, свои ситуации. Они общались между собой, но главная личность их не контролировала. Я уверен, что там их было больше, и куда более опасных, но докопаться до этого не удалось. Парень в итоге покончил с собой. В истории был интересный пациент с более чем двадцатью разношёрстными личностями — Билли Миллиган. Наверняка ты слышал.

— Думаешь наш серийник такой же шизик? — отчего-то подобная идея Нолану не понравилась, ведь в конце концов он собрался или прикончить или засадить поганца на пожизненное, а не отдавать его в какую-нибудь психиатричку, откуда такой изворотливый монстр легко сбежит.

— По факту это вовсе не шизофрения, но я не уверен. Это только предположение. И если это так, то в жизни этот человек себя совершенно ничем не выдаёт. Его будет сложно найти. Считай, что тогда мы разыскиваем организованную группировку, минимум из двух разных человек. Наш убийца не искал славы, пытался максимально скрыть свои пристрастие. Схема его действий: транквилизатор в шею, — Лиам показал на фото, — дабы обездвижить, но не для того, чтобы сразу убить. Судя по углу входа иглы, он правша и нападает со спины, как хищник. Это вынужденная мера, так как убийца не хочет портить их тела, они для него важны. Но в крови жертв, помимо этого животного транквилизатора, были найдены и другие вещества, у всех, кроме Блейка. На нём он научился рассчитывать дозу, чтобы жертва обрела чувствительность в нужный момент, но была неспособна к сопротивлению. Он опаивает их наркотиком, заметь, уже не вкалывает, после чего какое-то время удерживает, используя жертву как секс-раба.

— Ещё одно обстоятельство. Животный транквилизатор. — Ухватился за этот важный нюанс Нолан. — Мы думали, это может быть зацепкой, ведь данное лекарство применяют в основном особые категории людей, например, ветеринары, зоологи и лесники, а то, что трупы находили в лесах, больше наводило на мысль, что наш убийца как-то связан с лесом. Рассматривалась версия, что он смотритель, егерь или местный фермер, но и там мы тоже оказались в тупике.

Лиам сглотнул, услышав слово «фермер». Он мельком глянул на размытый силуэт сидящего рядом с Ноланом Виктора. Тот выглядел напряжённым и хмурым, легко улавливая соображения Лиама.

— И пусть этот препарат невозможно просто купить или заказать онлайн, так как обязательно нужно разрешение или назначение, но кого это когда останавливало?! В конце концов, Лесник может оказаться просто наркоманом со стажем, наркокурьером, фармацевтом, аптекарем, медиком, или медбратом, имеющим доступ к подобным препаратам. А это уже, как искать иголку в стоге сена.

— Да уж. — Лиам взял папку с отчётом судмедэкспертов, пока Нолан разложил перед собой фотографии всех десяти молодых мужчин и юношей, вглядываясь в их красивые улыбчивые лица, глубоко и сочувственно вздохнул. — Желудки большинства жертв почти пустые, он их не кормит, но даёт воду с наркотиком, нет признаков обезвоживания, но есть следы связывания или фиксирования. Держит не более нескольких дней, может быть неделю. Активно не единожды насилует, но не стремится доставить при этом боль.

— Отсутствия травм.

— Именно. Значительных травм, внутренних повреждений, что непременно были бы при грубом насилии, нет. Он будто хочет, чтобы жертва оценила его как мужчину, испытала удовольствие. Ищет признания своей мужественности, а когда не получает этого, или ему надоедает — убивает и пытается зарыть деяние в землю, скрыть в безлюдном месте. Он очень чистоплотен.

— Да, чистоплюй. В лаборатории не нашли никаких следов его ДНК. Ни единого волоска, вещи, отпечатков, вообще ничего. Плохо ещё то, что все трупы были найдены не сразу. Кого-то обнаружили спустя год с момента смерти, и многие улики попросту пропали. Эта скотина даже не завернул их ни во что, скинул в могилу, словно сбитое на шоссе животное, и засыпал землёй. Если бы не оползни после проливных дождей в 2022, не дикие звери, выкопавшие труп из неглубокой могилы и не случайности с туристами, их никогда бы не нашли. Если он сменил способ сокрытия или утилизации тел, то каким образом избавляется от них? — задумчиво потёр небритый подбородок Нолан. — Растворяет в кислоте? Это накладно, но действенно, однако надо иметь укромное место, потому что запах непременно заметили бы. Измельчает? Например, измельчитель дерева. Это не совсем его профиль, потому что это грязь, кровь, ошмётки, но метод очень неплох, учитывая, что, если у него дом в лесу, подальше от глаз, это сделать куда легче. Но всё может быть куда проще… он просто переехал в другой штат или страну, поселился в сельской местности, где у него своя большая территория, и, соответственно, есть где прятать трупы.

— Обзавёлся владениями, в которых он хозяин и властелин… Ему больше не нужно искать места для захоронения. — Посмурнев, тихо произнёс Лиам.

— Ты думаешь о том же, о чём я? — Виктор переглянулся с Лиамом, пока Нолан отлучился в туалет. Призрак просто дивился тому, насколько все их профили соотносятся с Калебом Холлом. — Он живёт на ферме, там есть где припрятать трупы, имеет доступ к животным транквилизаторам, и он знал Блейка лично. Кроме того, Калеб не переносит вида крови. Всё, буквально всё сводится теперь к тому, что Калеб и есть тот самый убийца! Если Феликс не галлюцинировал, а действительно видел, как Холл скидывал меня с террасы, то это привязывает его и к убийству Блейка, как второго свидетеля. Другое дело, почему Холл тогда не избавился и от Лефебра?

— Не его типаж.

— Да, но для него Лефебр потенциально опасен. Он же его видел. Выходит, и Феликс, и Блейк. Но Холл как-то заткнул им рты. Расскажи инспектору о нём!

— Доказательств маловато. Всё, что накопали полицейские и мы — это чистой воды домыслы. Холл идеально подходит под мой профиль, но этого мало. Ещё ни одна ниточка не привела следствие к нему, или хотя бы в его сторону.

— А как же транквилизатор для животных и ферма? Пусть проверят его перемещения за последние годы, он же эколог! Леса, реки, лесопарки и заповедники! Холл мог быть в тех глухих местах по работе или учёбе!

— Тела обнаружили не сразу, Вик, почти все они сильно разложились, так что даже эксперты не определят время смерти со стопроцентной точностью. Погрешность может составлять от нескольких дней до недели, а то и больше. А это значит, что информация по командировкам и поездкам Калеба ровным счётом ничего не даст.

— Гадство. — Виктор сразу поник. Он уже не сомневался в том, что убийца и маньяк, которого все ищут — Калеб Холл. Но одно — знать, и другое — сделать так, чтобы иметь на руках железные доказательства его преступлений, за которые тот ответит по закону. — Столько жизней… — Теперь Виктор знал, ради чего ещё не отошёл в мир иной. Его держит здесь не только тайна собственной смерти, но и необходимость изловить и наказать хитрого, опасного демона. Заглянуть в самое сердце этой мрачной бездны. Единственное, о чём он беспокоился — Лиам. Холл видел его с Райаном, и наверняка чует, что тот наматывает вокруг него круги, словно акула, и что-то выведывает, а потому, Лиам может пострадать, суя нос в это грязное дело.

— Нам нужно съездить к нему ещё раз. Надо пройтись по ферме. — После короткой паузы сказал Лиам, прекрасно понимая досаду и злость Виктора.

— Это может быть опасно. Я не смогу тебя отговорить. Да и я согласен с тобой, сперва осмотримся. Только не езди один. Я, конечно, буду с тобой, но никто не даст гарантии, что Холла не переклинит. Я не очень разбираюсь в этих многоличностях, о которых ты говорил, но я видел, как его замыкает в секунду. Вдруг он почует опасность? Поймёт, что ты знаешь о нём, тогда Холл может и напасть. И Райана туда возить нельзя.

— Не хочу никого вовлекать в это, пока мы не удостоверимся… не найдём хоть что-то.

— Если я верно понимаю, то я нулевая жертва, исходная точка. Его первый раз. Ты же тоже заметил, что все эти мужчины похожи на меня. Короткие волосы, черты лица, телосложение, характер… Боже! Не хочется верить, что из-за меня Калеб стал таким чудовищем. Неужели это я виноват в том, что он погубил всех этих людей? И Блейка.

— Почему-то жертвы часто берут всю вину на себя, а меж тем, виноват преступающий черту. Никто не заставлял Холла совершать такие зверства, не держал его за руку. Конечно, проще списать всё на какие-то внешние факторы, типа тяжёлого детства, непроработанной психотравмы, 'жестокий социум, в который он так и не вписался. Всё это, безусловно, имеет значение, но поступать дурно или нет — выбор самого человека. Нет таких людей, которые бы никогда в жизни так или иначе не переживали критические моменты, способные их сломать. Не испытывали стресс, боль, не переживали травмирующий опыт смерти близких, физическое или психологическое насилие, несчастные случаи, не получали увечья, болезни и так далее. У каждого человека в жизни был такой опыт, своя травма, но почему-то не каждый несчастный или сломавшийся под натиском невзгод человек становятся насильником, убийцей или маньяком. Но ты прав в том, что он крайне опасен и малейшая искра подозрений может разжечь его агрессию. Мозг психопата — мина. Даже он сам не знает, когда именно эта мина взорвётся и что станет катализатором или толчком для её активизации. Это просто невозможно предсказать.

Нолан вернулся и начал собираться домой.

— Извини, друг, но мне уже пора. Несколько часов пролетели как один миг в хорошей компании.

— Взаимно, Нолан. Спасибо за еду.

— Я благодарен тебе за твои намётки. Если ты снова прав, то наш Лесник имеет какие-то отклонения не на пустом месте. Возможно, были обращения в клинику или походы к психологу. Я передам своим ребятам. Пусть проверят твою теорию, поищут в клиниках штатов, где были найдены тела, информацию о стоящих на учёте людях с пограничными расстройствами, о которых ты упомянул. Может, кого-то обращался к психиатру из-за травмы или несчастного случая. Это, конечно, будет не быстро, но всё же новая зацепка. Лучше, чем ничего.

— Если ты не против, я бы оставил эти копии дел у себя. Хочу ещё немного поработать с ними.

— Без проблем.

Пока Лиам провожал гостя до двери, Виктор смотрел на фото озорно улыбающегося Блейка в белой рубашке и пиджаке. Он знал этот снимок. Он сам сделал его, когда Андерсон как-то заявился в колледж при полном параде, впервые в жизни нарядившись в брючный костюм. Блейк выглядел как настоящий денди, особенно когда позировал Виктору, деловито касаясь подбородка рукой и хвастовато демонстрируя новенькие швейцарские часы. Девчонки сворачивали шеи в его сторону! Удачная вышла фотография.

— Да, и ещё, — уже в коридоре обернулся Нолан, — скажи мне как психиатр… Какой у нашего Лесника фетиш? Он же должен быть. У каждого из них есть привычка что-то оставлять себе от жертв. Я это к тому, что на моём веку разное было. Кто-то коллекционировал части тел, срезал волосы, потреблял органы жертв в пищу, по-своему поглощая в себя их частичку. Но чаще всего собирают какие-то вещи, драгоценности, нередко обворовывают.

— Сложно сказать. Это может быть что угодно. Все жертвы найдены абсолютно голые, значит, Лесник может собирать части их гардероба или нечто более личное, но скорее всего просто уничтожал одежду, чтобы скрыть свои следы. Я ещё подумаю об этом и сообщу. Будь на связи, ладно?

— В любое время, дружище. — Нолан улыбнулся, пожал ему руку и ушёл.

Лиам вернулся к столу, где увидел Виктора, бездвижно застывшего над фото Блейка. Он сейчас так похож на мрачную тень из какого-то ужастика, и Лиама это немного расстраивало. Время тает, как снежинка на горячей щеке, превращается в каплю, и та стремительно убегает, испаряется. Скоро он совсем перестанет видеть Виктора, — так говорила гадалка. А до сих пор Хлоя Мур ни в чём не ошиблась. Лиам только запамятовал конец её истории. Виктор уйдёт, а он сам? От этих мыслей он на миг завис. И только когда зазудели злосчастные запястья, Лиам очнулся и вспомнил, что пора принять таблетки.

— Давай прогуляемся. А лучше сходим на пробежку или в зал, а? Моё тело скоро развалится. Да и времени прошло достаточно, пора возвращаться в форму.

— Отличная идея, я за пробежку и прогулку, — охотно поддержал Виктор, тоже желая отвлечься. От созерцания всех этих снимков и отчётов у него уже рябило в глазах.

Они сперва сделали большой крюк по району, и Лиам набегался всласть, потом зашли попить чаю в местной кафешке, прогулялись по улицам. Виктор наслаждался погожим деньком. Осень всегда наступает быстро. Резкое похолодание может наступить буквально за ночь. Тогда покрытая густыми плотными лесами Канада в один миг преображается: зелено-жёлто-красная листва окутывает горы и равнины, многочисленные парки. Виктор всегда обожал осень, считая её самым красивым временем года. Через несколько дней сентябрь, но стоит по-летнему тёплая погода. Уже в середине октября листья опадут, так что увидеть «золотую осень» надо успеть! Всего неделя или две, и погода резко изменится — пойдут частые дожди, переходящие в мокрый октябрьский снег, подует промозглый ветер. Только в Торонто осень затяжная, и тёплые дни могут быть даже в декабре. Виктор помнил, как однажды с друзьями провёл там изумительные несколько дней.

Как всё быстро проходит. И плохое, и хорошее. Каждый новый день теперь всё больше приближал его к моменту, когда его незаконченное дело будет завершено. И что тогда? Если ничего не получится с коматозниками, что станет с Лиамом? Он прекрасно видел, как тот переживает по этому поводу, снова начиная глотать таблетки. Он всегда казался Виктору сильным духом человеком, со стальным стержнем внутри, умеющим падать и снова подниматься на ноги, чтобы двигаться дальше назло и вопреки, ещё и помогая другим подняться. Но была у Лиама и иная сторона, очень нежная, ранимая и хрупкая, словно дорогая китайская статуэтка из крайне редкого и тонкого фарфора. Одно неверное движение, удар, чуть сильнее сжать её в ладони, и она попросту лопнет, рассыпавшись на сотни осколков, которые ничем не склеить потом. Отдавая себя по частичкам другим, доверяясь не тем людям, слишком принимая к сердцу чужие проблемы и горести, Лиам капля за каплей, кусочек за кусочком, истончал свою природную защиту и теперь был словно без кожи. Виктор беспокоился о нём и его здоровье, и не только физическом.

— Ты не думал о том, чтобы переехать отсюда? — вдруг и в который раз спросил Виктор. — Не надоел тебе этот пентхаус?

— Шутишь? Я вложил в него огромные деньги. Чуть почку не продал. — Смешок.

— Ну так не подарить же, а выгодно продать. На деньги, вырученные с продажи, можно купить что-то другое, даже лучше.

— А если серьёзно, для меня он, конечно, большеват. Второй этаж я теперь не использую, но у меня был изначально другой расчёт. Да и сейчас есть. — Он посмотрел на Виктора и нежно улыбнулся, отчего девушка на другой стороне парка игриво поправила прядь волос и улыбнулась Лиаму, думая, что тот обратил внимание на неё. — Может, и переедем с тобой, когда перестанешь быть привязанным к этой проклятой квартире и будешь по-настоящему дышать. Куда бы ты хотел?

— В квартиру поменьше и пониже этажностью, и чтобы никаких террас! — хихикнул Виктор. — А ещё лучше в собственный дом. Отец взял этот пентхаус по цене застройщика, позарился на низкую стоимость. Ужасная планировка, слишком много стеклянных стен и эта ненавистная стеклянная лестница… если бы выбирал я, то никогда не взял такую квартиру. Мне по душе что-то менее респектабельное и чуть более уютное. Дом должен быть домом, а не музеем, где ничего нельзя трогать.

— Звучит заманчиво. Но у нас будут дети, так что он не должен быть слишком маленьким. — Лиам мечтательно всмотрелся в сверкающую гладь реки, когда они уже подходили к дому.

— Дети? — Виктор оказался вовсе не против, детей он любил, но всегда думал, что свою семью ему пока заводить рановато, да и не встретил он ещё того человека, с кем хотел бы растить детей. Но с Лиамом эта идея обретала уже совершенно иной окрас, и даже форму чёткого плана! Он в том возрасте, когда пора обзаводиться потомством. — И сколько детей ты бы хотел?

— Одного, может, двух. Как получится. И ещё я мечтаю о собственном саде. Благоухающем, пышном, где можно будет принимать друзей и устраивать пикники, сидеть под звездами. Представляю себе небольшую теплицу, в которой и зимой будет цвести весна. Или вообще давай переедем с тобой туда, где потеплее. Например, во Флориду. Там и до Муша Кей недалеко, сможем ездить на выходные, у нас ведь теперь безлимит. Что скажешь?

— Я только за! Другое дело, что у тебя здесь клиника, а без любимой работы долго ты не сможешь. Тебе нужно куда-то вкладывать силы и время, быть полезным. Тебе же это нравится. Не уверен, что стоит выбирать место для переезда слишком уж далеко отсюда.

Прохожие оборачивались на странного мужчину, разговаривавшего с пустотой, а Лиам не видел и не хотел видеть никого, кроме Виктора. Он чувствовал себя сейчас каким-то обречённо счастливым. Вот бы ещё взять того за руку.

Вернувшись домой, Лиам перекусил и сел за бумаги. Он решил снова пересмотреть дело Виктора, как отправной точки Калеба-убийцы. Допоздна перечитывал отчёты и анализы.

В крови Виктора было столько разных препаратов в тот день, что никто не придал значения наличию ещё и ксилазина. Тем более что он выявляется только путём спектрометрии, и часто входит в смеси с другими наркотиками. Однако у Виктора данный препарат присутствовал в довольно высокой концентрации, с небольшим процентом распада. Что значит, прямо его ввели незадолго до смерти. Пока призрак отлучился, Лиам трясущимися руками взялся за тот раздел смерти Виктора, к которому не хотел даже прикасаться — заключению об осмотре тела… с фотографиями. Для верности Лиам принял ещё одну таблетку антидепрессантов и, наконец, перевернул страницу. Множественные травмы отмечены на проекции тела в заключении судмедэксперта и описание к ним, занявшее не одну страницу. Разрывы внутренних органов, переломы костей и черепа, гематомы, повреждение мозга… Лиам на мгновение прикрыл глаза и сглотнул. Все травмы вызваны падением с большой высоты. Невозможно было определить, какие повреждения Виктор получил при ранее, при падении с лестницы. Он читал пункт за пунктом, раскладывая полароидные снимки повреждений тела как пазл. Сердце бухало в грудной клетке, и будто кричало «остановись!», но Лиам не мог. Здесь должно быть что-то важное.

«Следы от уколов обнаружены в сгибе локтя и на шее…».— Вот оно!

Капли холодного пота скатились по виску, Лиам держал в руке снимок следа от инъекции на шее Виктора и спектрометрию. Тогда Калеб впервые применил метод обездвиживания жертвы, но, не зная дозировки, не смог сразу отключить Виктора. Тот даже оттолкнул Холла, встал и умудрился выйти на террасу, но с каждой минутой их перепалки Виктор становился всё слабее. Зверь пробудился, как только Холл ощутил своё превосходство над ослабевшей жертвой. Бумага и фото выпали из рук Лиама, он схватился за немеющие виски и закрыл глаза, пытаясь дышать ровнее и думать, анализировать.

«Удушение. Почему он душил их? Почему?» — Лиам снова принялся за отчёт судмедэксперта. Шея. След от укола… переломы… гематомы… кровоизлияния! — «На коже груди и живота слабовыраженные полосчатые кровоизлияния — не являются причиной смерти. Могли возникнуть от плотного сдавливания незадолго до смерти…»

— Ну конечно… да! — Лиам судорожно перелистывал бумаги, его взгляд блестел расширенными тёмными зрачками. — Показания Калеба… так… ссора… нет… вот: «А потом толкнул меня и полез прямо на бортик. Я пытался удержать его. Эта узкая стеклянная перегородка, понимаете? Он полез. Я схватил его со спины, крепко, насколько мог, но он вырвался, оттолкнул меня, и…». — Он не вырвался, ты его придушил, чёртов ублюдок, — тихо процедил Лиам, теперь точно понимая, почему Виктор не помнит сам момент смерти и не издал ни звука при падении, не позвал на помощь друзей, что были всего в паре шагов от него. Он тогда уже был без сознания или даже мёртв! Переломанные рёбра и разрывы внутренних органов так похожи на травмы при падении с высоты, что компрессионную асфиксию легко и не заметить! Но какую же надо было применить силищу, чтобы так сжать грудную клетку спортивного юноши, который, ко всему, ещё и выше ростом?!

Лежащий рядом сотовый, поставленный на вибрацию, противно задребезжал, ненадолго отвлекая Лиама. Он перевернул телефон экраном вверх, читая обозначение контакта: «Сестрёнка». Не хотелось прямо сейчас разговаривать с ней, надо закончить, всё записать, пока был хоть какой-то настрой. Второй раз погружаться в этот кошмар он вряд ли сможет. Но Эйвери упёрто трезвонила до тех пор, пока Лиам не ответил.

— Привет, Эйв.

— Ты меня игнорируешь?! Поганец! — упрекнула она брата, но Лиам не услышал в её голосе даже тени злости или недовольства. — Совсем пропал, не звонишь, я начала беспокоиться. Как у тебя там дела? Как себя чувствуешь? — Лиам был рад, что она с ходу не стала его расспрашивать о расставании с Эндрю, хотя был уверен — она уже давно в курсе дела.

— Нормально. — Рассеянно ответил Лиам, прижав телефон к уху плечом и быстро записывая всё, что только обнаружил по расследованию.

— У меня завтра день рождения, не забыл?

— Что? — пропустил мимо ушей Лиам.

— Мой день рождения!

— Уже завтра? — Лиам посмотрел на календарик-закладку. — «Чёрт! Совсем забыл!» — он отложил ручку, наконец погрузившись в беседу с сестрой, мельком утерев рукавом испарину со лба.

— Ага. Приглашаю тебя к нам. Мейсон соскучился по своему дяде.

— Я тоже соскучился по вам обоим.

— Уже испекла твой любимый слоёный торт с заварным кремом, а Мейсон нарисовал для тебя кучу картинок.

— Ну, раз такое дело, то я непременно приеду. — Засмеялся Лиам.

Эйвери больше не стала приставать к брату, лишь обмолвилась о том, что у неё будет сюрприз для Лиама, а вот какой, наотрез отказалась говорить, держа интригу.

Лиам вернулся к бумагам. Смотреть на посмертные фотографии Виктора не хотелось, но это была необходимость. Ему на глаза попался снимок его правой руки. Виктор упал лицом вниз, и рука, в которой почти не осталось целых костей, лежала полусогнутой. Ужасно было лицезреть кровь на уже родных пальцах; содранные костяшки, оставшиеся, по всей видимости, после драки с Феликсом. На запястье едва приметная светлая полоса кожи, покрытая ссадинами. — «След от парного браслета?»

Он нашёл прозрачный файлик с фотографии со злосчастной вечеринки. Их явно должно быть больше, но, как сказал Феликс, его отец позаботился о том, чтобы сократить их количество и максимально убрать из кадра своего сына. Лиам пролистал несколько, рассматривая дольше только те, на которых попадался Виктор. А вечеринка действительно выдалась знатной. Дорогой алкоголь, хорошие закуски… Вот на фото Райан, жмётся где-то в сторонке от толпы танцующих в гостиной. А вот фото Виктора, зажигающего с какой-то миловидной брюнеткой, и Холлом, стоящим чуть позади и смотрящим с таким недовольством, что стынет кровь в жилах. Вот фото с началом ссоры на втором этаже: кто-то со стороны снял перепалку Виктора и Феликса, но их фигуры вышли смазано, не в фокусе, наверное, поэтому снимок не изъяли. Лиам нашёл тот, где отчётливо видно запястье правой руки Виктора. На этом фото юноша задорно улыбается и салютует фотографу шотом с прозрачным алкоголем, притом, что рядом, на столешнице кухонного островка, еще несколько точно таких же, но уже пустых.

«Глушит водку? Текилу или прозрачный джин? Вот поганец!»

На запястье браслет присутствует. Он вспомнил, что Райан говорил, будто носил этот браслет почти не снимая, а потому не очень хотел с ним расставаться. Но поступал ли так Виктор? Ссадины на запястье получены в результате драки и падения, или, может быть, застёжка браслета сломалась в результате потасовки, и он тот сорвался? Лиам осмотрелся по сторонам, переживая, что Виктора нет уже довольно долго. Обычно призрак почти не покидал его и приходил даже во сне, но в последние дни вот такие исчезновения стали почти нормой.

— Вик? Ты здесь?

— Да, — послышалось прямо за спиной Лиама, отчего тот едва не подпрыгнул. — Я здесь. — Голос Виктора был встревоженным. Он отлучался, чтобы следить за сущностью, которая свободно перемещалась по всему зданию, никак не желая покидать его территорию. Она не могла найти достойной замены, а потому всё, кроме Лиама, были под угрозой. Домовые не успевали оказывать сопротивление, и сущность теперь свободно проходила черту защиты любой квартиры, кроме их пентхауса и ещё пары квартир на пятом и четырнадцатом этаже, где жильцы, сами того не понимая, выставили защиту из каких-то амулетов и камней, купленных в заграничных поездках в качестве простых сувениров.

Виктор поморщился, видя на столе вылезшую из стопки фотографию его лица после падения… того, что осталось — его половины. Если бы он мог, то сейчас непременно проблевался.

— Надеюсь, что маму и Райана не заставляли смотреть на это…

Лиам деликатно перевернул фото.

— Уверен, патологоанатом, приводивший тебя в порядок для похорон — великий мастер своего дела, так как слышал, что во время церемонии прощания ты всё-таки был в открытом гробу. Куда ты всё время пропадаешь?

— Охраняю периметр.

Лиам вдруг понял, что едва различает его силуэт, и видит насквозь. Если не всматриваться, то можно и не заметить!

— Ты стал совсем прозрачным.

— Правда? — Виктор опустил на себя глаза, но не увидел разницы. — Зато слышишь. Это уже хорошо. Не придётся снова надрачивать твой музыкальный центр.

— Кажется, я скоро перестану тебя видеть. Ты уже похож на лёгкую тень. — Горький вздох. — Ладно, я не об этом. Смотри. — Он показал фото руки, сделанной судмедэкспертом. — На ней след… ты носил браслет, по всей видимости.

— Ты прав.

— И он был на тебе в тот вечер. — Лиам показал второе фото живого Виктора.

— Я почти никогда не снимал его, так что в тот день он всё время был на мне.

— Это фото сделано за несколько часов до твоего падения, судя по отметке времени, которую оставил Нолан. Я не нашёл браслета в списке вещей, находившихся при теле… то есть… — замялся Лиам. — Ну, ты понял. Куда он делся? Ты снимал его? Может, порвался при драке или когда ты падал с лестницы?

Виктор задумался, восстанавливая в памяти все моменты той ночи. Это оказалось совсем несложно. Чем больше они узнавали из материалов его дела, тем лучше ему вспоминались какие-то детали.

— Когда меня после падения отвели в комнату, он оставался на руке, я точно это помню, потому что Блейк укладывал меня, и браслет зацепился уголком металлической пластинки за его рубашку. А потом, когда Холл засандалил мне укол, я видел свои руки, как они расплывались. Браслет и тогда был на мне. И упасть он не мог, посмотри, он как раз на тебе. Видишь? Замок довольно крепкий, просто так не расстёгивается. Я, когда заказывал их, специально сделал на этом акцент, потому что Райан вечно всё теряет. А что? Почему ты спрашиваешь об этом?

— Что ж, варианта всего два. — Лиам нахмурился. — Либо при падении с высоты каким-то образом ты зацепился за что-то и его сорвало… что оставило бы куда более глубокие раны на запястье, либо его с тебя сняли перед самым падением. Если предположить, что Калеб, всё-таки пытался тебя удержать, браслет мог остаться в его руках, но тогда эта вещь попала бы в улики. А если так, то в тот день Калеб оставил этот браслет у себя, скрыл его. Учитывая, что он идеально вписывается в портрет Лесника, то, кажется, я знаю, какие трофеи он собирает.

— Браслеты? — не понял Виктор. — Зачем они ему? Продать? Мой, конечно, стоит денег, но много за него не выручить, он же поношенный, весь в царапинках.

— Трофеи не для продажи, — улыбнулся Лиам его наивности. — Это особенные вещи для таких, как он. Как рога оленя для охотника или чучело животного. Они оставляют у себя вещи или даже части своих жертв, как приятное воспоминание об их «триумфе» или как коллекцию. В любом случае эти вещи для них ещё более значительны, чем всё остальное, что у них когда-либо имелось. Они берегут, болезненно реагируют, если теряют или приходится с ними расстаться. Сидя в тюрьмах, они тоскуют по своим трофеям, не имея возможности к ним прикоснуться, и уж тем более пополнить коллекцию. Я бы назвал это неотъемлемой, драгоценной частью их кошмарного мира. Если Калеб действительно тот, кто мы думаем, у него есть внушительная коллекция таких вот вещей. Браслеты или кольца, а может быть и что-то ещё. Нечто личное для жертвы. — Лиам посмотрел на браслет Райана на своём запястье. — Вот что заинтересовало Калеба. Новый парный трофей, уникальная вещь для его коллекции. Я могу быть в его интересах благодаря этому.

— Не говори мне такого даже в шутку. А ещё лучше сними его! — Виктор понимал, что если Лиам так сделает, то они не смогут больше общаться, но это была малая цена за его безопасность. — Я не прощу себе, если из-за этого дурацкого браслета ты пострадаешь.

— Да ладно тебе. Ведь благодаря этому ты всегда рядом. Чего мне опасаться, когда у меня в спутниках призрак, который умеет метать подушки, чтобы я не расшибся? — Лиам понимал его беспокойство, но также знал, что если им и удастся поймать Калеба, то лишь на живца, но пока что не говорил об этом Виктору, уж слишком тот за него боится.

— Интересно, что он забрал у Блейка? — задумался Виктор. — Он вроде никогда не носил украшений.

— Что-то подобное, — пожал плечами Лиам.

— Если Холл собирает коллекцию, её надо где-то хранить. Думаешь, его жена в курсе? Она выглядела подавленной и испуганной. Мне кажется, или что-то знает о его делишках, или догадывается. Не поверю, что все эти годы она ничего такого не замечала за ним, если он продолжает охоту.

— Наверняка что-то знает, именно поэтому боится его как огня. Он явно доминирует, хотя на первый взгляд Калеб обладает очень мягким характером и скорее был бы подкаблучником. Но на прогулке я заметил иную сторону.

— Не хочется верить, что она может быть в сговоре. Не, я отказываюсь в это верить. Такая славная девушка… Может, удастся как-то поговорить с ней наедине, без него?

— Маловероятно. Он точно контролирует каждый её шаг. Берёт с собой в поездки, несмотря на беременность, которая протекает с высокими рисками выкидыша. Вряд ли она участвует в его преступлениях, они слишком интимны для него. Он явно гей, но женился для отвода глаз, к тому же ты видел типаж его супруги. Её плоская и угловатая фигура схожа с мальчишеской. Впрочем, я не удивлюсь, если она ему помогает.

— Но почему?

— Мотив — банальный страх. Скорее всего, она сама жертва. Долгоиграющее прикрытие. Ну или… бывало и такое, что маньяк находил себе идеального напарника.

— Господи, вот он урод! — для Виктора всё это было каким-то откровением. Он никогда не тешился иллюзиями насчёт человеческой порядочности, он и сам был далеко не святым, но как взрослые, успешные люди, получившие отменное образование, могут быть замешаны в подобных мерзких делах?! Это было выше его понимания. Неужели этот мир прогнил насквозь и не осталось ничего, что люди бы не испоганили?

­– А что же Феликс? Они тоже в сговоре или, как и Ава, он находится под давлением Холла?

— Пока что не знаю. Феликс, скорее всего, под давлением своего отца.

— И если Холл — наш маньяк, в чём я уже не сомневаюсь ни на миг, то как нам вывести его на чистую воду?

— Нужно найти доказательства. Что-то вещественное… Не знаю, Вик. Того, что мы с тобой нашли до сих пор — недостаточно, чтобы направить туда отряд полиции с целью прочесать весь периметр его фермы.

— Он неплохо устроился. Огромная территория, животные, персонал. Есть где спрятать тела в любом виде, и на кого это потом спихнуть. Ему ничего не стоит в момент опасности подставить кого-то из собственных работников. Он хитрая скотина. Надо найти подтверждение его связи хотя бы с одним убийством. А лучше со всеми. Он должен за всё ответить! Жаль, что я не могу мучить его кошмарами.

— Зато он может превращать чужие жизни в кошмар наяву. Иронично в какой-то степени. — Лиам покусывал нижнюю губу, медля с тем, чтобы предложить Виктору крайнюю меру, но осторожно сказал. — Его можно спровоцировать.

— Каким образом?

— Я мог бы попробовать, если мы ничего не найдём на ферме.

— Если ты хочешь покрутить задом и браслетом у него перед лицом, то я категорически против. И вообще, пусть его ловит полиция! Наша задача — найти ниточки, ведущие к нему, а уж они пусть тогда используют своих живцов.

— Мы нашли эти ниточки, но они скорее «призрачные».

— Для начала можем навестить его под видом деловой встречи, о которой вы с ним договаривались, но поедешь ты не один. Возьми с собой кого-то, неважно кого, только не сестру с ребёнком, нельзя давать Холлу повод тебя зацепить через твоих родных.

— Понятное дело. Но кого тогда?

— Пригласи того мужика из больницы. Своего приятеля.

— Майкла? Ну и с чего бы я его взял с собой? Он станет задавать кучу вопросов, к тому же светить его тоже небезопасно.

— Мы, кстати, давно там не были, надо навестить Сэма. А ты не хочешь всё-таки поделиться своими соображениями с инспектором? Он мог бы выделить кого-то из своих ищеек, так было бы безопаснее для тебя.

— От полицейских за версту несёт родом их деятельности. Это спугнёт Калеба. — Лиам вздохнул. — И да, я бы хотел Нолану всё рассказать, но что именно? Что у меня есть призрак погибшего Виктора, и с помощью него и его воспоминаний я вышел на Холла и теперь думаю, что он маньяк?! И твоё дело… — Лиам вдруг нахмурился, запнувшись на полуслове. — Нолан не просто так закрыл его. Он бы никогда не бросил расследование, если бы имелись хоть какие-то сомнения в несчастном случае. Если только кто-то, вроде отца Феликса или твоего отца не угрожали ему или его семье. Всё непросто, Вик. Я могу сказать, что у меня есть подозреваемый, но не смогу объяснить ему почему, а это вызовет подозрения в мой адрес. В лучшем случае недоверие. Но я могу, как и планировал раньше, договориться с Ноланом о том, что в день нашего посещения фермы буду отправлять ему СМС каждые полчаса, например, и если он не получит сообщения в оговоренное время, то пусть вышлет наряд. Это будет означать, что я в беде. Но я, скорее всего, буду ещё вполне жив. Этот серийник не убивает своих жертв сразу. У Нолана будет достаточно времени, чтобы помочь мне, к тому же рядом со мной будешь ты.

— Тоже мне, обнадёжил.

В итоге ехать на ферму решили в среду, после дня рождения Эйвери. А сегодня, пока день ещё в разгаре, Лиам решил ещё раз наведаться в больницу и навестить Майкла Брауна и его пациентов.

***

Заведующий реанимационным отделением встретил Лиама, как всегда, с радушной улыбкой.

— Напоминаю, без криков и оскорблений, пожалуйста. В прошлый раз главврач завалил меня вопросами о тебе и твоих чудесных методах. Я заверил его, что ты профессионал, каких мало, так ты уж не подкачай. Идём, я тебя провожу.

Первой Лиам и Виктор решили навестить палату Герберта Келли, но того в ней почему-то не оказалось.

— А где темнокожий юноша, кажется… Герберт? — спросил Лиам, надеясь, что парень не умер.

— Он очнулся, причём буквально на следующий день, после твоего предыдущего визита. Его перевели в обычную палату. Понаблюдают, и если всё будет в порядке, то к концу недели он уже выпишется. Хочешь поговорить с ним? Спроси у медсестёр на стойке, они подскажут точную палату.

— А новых поступлений не было?

— К счастью, нет, нам бы с этими справиться. — Пожал плечами Майкл. — Ладно, ты тут занимайся своими делами, а мне пора приниматься за свои. На меня повесили кучку желторотых интернов, тот ещё квест.

— Конечно. Спасибо, Майк.

— Кстати, ещё не передумал насчёт предложения по групповой терапии?

— Ну что ты, конечно, нет. Я готов уделить час или два в четверг. Собери группу и сообщи, во сколько мне приехать.

— Ладно, напишу тебе завтра. Удачи.

— Пока.

Виктор был рад за Герберта, и, хотя у того никого и ничего больше не осталось, он нашёл в себе силы и главное смелость отказаться от своего маленького рая и вернуться к нудной, тяжёлой жизни, полной боли, страданий и печалей. Ему придётся научиться жить заново, но Виктор почему-то был убеждён, что парень со всем справится.

Знакомый им старичок с голым задом, сегодня катался в самом конце коридора. Завидев их с Лиамом лица, он что-то проворчал себе под нос и поковылял сквозь стену, подальше от нежданных и нежелательных гостей.

— Кажется, наши варианты сократились. — Зашептал Лиам, заведомо приложив телефон к уху, будто он отвечал на звонок. — В четверг мне нужно бы появиться в клинике, и заехать сюда. Я совсем забросил свою работу. Глория завезёт мне некоторые бумаги на подпись сегодня, пока что я сослался на простуду. Но я не могу долго игнорировать дела собственной клиники. Нужно уже назначить кого-то управляющим, но всё руки не доходят. Ладно, сейчас мне необходимо навестить Герберта, иначе моя легенда о статье про коматозников превратится в пыль. А ты пока сходи к Сэму, узнай о его решении, хорошо?

— Конечно.

На том и сошлись.

Сэм оказался на том же месте, и, хотя Виктор и ему желал только добра, но где-то в потаённом уголке души осталась надежда, что парень не очнулся и прямо сегодня даст своё согласие. Сэм встретил Виктора, сидя на койке и мило, по-детски болтая ногами, буквально пару сантиметров не достающими до пола. Увидев Виктора, он приветливо заулыбался.

— Здорово! Я тебя ждал. — Первым поздоровался Сэм.

— Привет, правда? — Виктор не мог понять по выражению его лица, согласен он или откажет, но отчего-то внутри всё разом взволновалось и замерло в томительном ожидании, как перед оглашением результатов экзамена. Решение принято, оценка выставлена, и от тебя уже ничего не зависит, но ты продолжаешь томиться и волноваться, потому что слишком многое поставлено на кон. Ведь прямо сейчас решалась его дальнейшая судьба. Так сильно он не переживал, даже когда понял, что умер.

— А где второй, который живой псих олух? — насмешливо, но совершенно беззлобно сощурился Сэм.

— Скоро подойдёт. Навещает очнувшегося недавно парня.

— Ясно.

— Раз ты нас ждал, значит, у тебя есть готовый ответ? — Виктор не собирался его уговаривать или как-то давить, но хотел подвести чёткий итог. — Так что, да или нет?

Сэм нарочно молчал почти с минуту, мучая Виктора, но потом подошёл к нему ближе, остановившись напротив, поймал его пытливый взгляд, исполненный тихой надеждой.

— Я согласен отдать тебе своё тело и уйти. — Медленно произнёс Сэм, и Виктор почувствовал, словно из-под ног на миг ушла земля. — Но я прошу дать мне возможность в последний раз повидать мать. Она приходит каждую субботу, как под святую воду, так что есть чёткий срок и понимание, когда это произойдёт. Возвращайся в воскресенье, тело будет твоё. Правда не знаю, как это делается, я впервые сталкиваюсь с подобным.

— Я тоже. — Виктор с трудом сдерживал распирающий его поросячий восторг, но вскрикивать с возгласом победы при Сэме, который только что сказал, что готов умереть, как-то не этично. Но боже, как он был счастлив! Не терпелось как можно скорее обрадовать и Лиама! — Думаю, мы как-нибудь разберёмся вдвоём. Спасибо тебе большое, Сэмюэль. Обещаю, что позабочусь о твоём теле должным образом.

— Мне это будет не важно, чувак. Главное, что эта маета закончится. Хочу начать сначала, но уже не здесь.

Лиам тем временем нашёл Герберта: он лежал на своей койке, скучающе щёлкая каналы телевизора, висящего на стене напротив.

— Добрый день, Герберт.

Парень обернулся на него, но не узнав посетителя, слегка насторожился и нахмурился.