PART I. CHAPTER IV. — Draco dormiens nunquam titillandus (1/2)

— Выглядишь отвратно.

— Спасибо за комплимент.

Святослава проводила уходящую на испытание Николь, язык бы ей оторвать и в глотку запихнуть. Хотя судя по всему эта дама не первой свежести уже столько всего вытерпела в своем горле, что ее же орган там не вызовет особых неприятных ощущений. Нежить втянула носом побольше воздуха и скривила в гримасе отвращения лицо. Слишком приторно и сладко, с нотками гнили и аромата плесени, такого деликатеса ей точно не надо. Возьмет еще и желудок скрутит прямо в разгар испытания, объясняйся потом отчего она щенячьим взглядом в сторону ванной комнаты смотрит — Влад вон чужеродной бесовщины хапанул на одном из испытаний, так зрители эти кадры еще месяц по сети гоняли.

Нет, ей такого не надобно.

Она на чужих ошибках учится.

Непроизвольно Святослава взглянула в небольшое карманное зеркало и наткнулась на собственный уставший недовольный взгляд. Как будто без комментария Кузнецовой Череватая не знала, что ее внешний вид оставляет желать лучшего: грязные волосы паклями свисали перед лицом, дорожная одежда вся смялась, будто по ней лошади топтались, а продюсеры считали своим долгом сэкономить везде, где только можно. Поселили их не в гостиницу, а в непонятное заходустье, да еще и в соседки дали эту рыжую ведьму. Нет бы уступить двум родственницам и поселить их вместе.

Нет, блять.

Святославе только и остается, как дождаться Кузнецову и ехать вместе с ней на заказанном для них такси, заместо того, чтобы отсыпаться после тяжелой дороги на не очень-то удобных кроватях. Скупой она не была, но на кой хер тратить кровно-заработанные, если можно посидеть пару часов и со спокойной душой ехать на халяву. Правда времени на сборы у неё останется катастрофически мало, дорога обратно займет приличное количество времени.

Блядское блядство.

— Что нос повесила, вишенка? — в открытое окно автобуса залетело абсолютно ровное колечко табачного дыма и разбилось аккурат об её лицо. — Пошли покурим.

— Сгинь, нежить. Я в печали. — Артём расположил локти на опущенном стекле, неподалеку мялся Саков, который вытянул счастливый билет, главным призом которого стало проживание по соседству с кровопийцей. Краснов как-будто понимающе хмыкнул, и одними пальцами дернул ближайшую к нему прядку белесых волос.

Ну, вот нет у него желания общаться с кем-то из других участников — только силы по пусту разбатрачивать. Вампир из них всех он, но энергию конкуренты так и норовят вытащить из него. А с Череватой они, вроде как, братья по несчастью, да и блондинке нахер не сдалось бы вся эта морока с пополнением запасов за счет такой же нежити. Для этого контакт нужен, причем довольно близкий.

— Ну, хочешь, я у Певчей бутылку свистну. Нажремся и съемки сорвём. — Святослава кинула на него заинтересованный взгляд. Предложение заманчивое, но идти с перегаром на испытание — сразу себе смертный приговор подписать, причем в исполнение его приведет Влад, причем дистанционно, причем сразу так, что Святе даже её вампирская сущность не поможет.

Краснов подметил быстроту дернувшихся уголков губ, и сам себе мимолетно довольно кивнул. Сущность внутри парня заурчала, одобряя искреннее желание держаться подле себеподобной, такое общение благоприятно скажется на его стремлении забрать синюю руку.

Такая кобыла, как Череватая, и себе нужна.

Главное, чтобы его метафоры эта сама Череватая не услышала, а то больно хватка у нее сильная.

— Сколько вас едет? — Лиза, сидевшая прямо за спиной, блондинки, недовольно скривилась от проникающего в автобус сигаретного дыма. Кого из себя строит, непонятно. Свята своими глазами видела, как рыжий амбассадор православия в курилке аэропорта дымила похлеще её самой.

— Найдём место. Если что, мои коленки в твоем распоряжении. — Череватая выгнула брови домиком, буквально задавая свой немой вопрос. «Да что ты? Губа не треснет?» Артем только поглубже затянулся и снова выпустил в девичье лицо дымное колечко.

С задних рядов что-то недовольно вякнула Елизавета о том, что можно было бы отойти подальше и не отвлекать экстрасенсов от подготовки к испытанию, раз им так не иметься поговорить друг с другом. Блондинка даже ухом не повела в её сторону, потемневшими на несколько тонов глазами, — сейчас больше походившими на растопленный горький шоколад, когда в обычном состоянии были скорее этакой плиткой молочного, — бегала по мужскому лицу, а по его коже словно полчища муравьев топтались, так и норовя под неё залезть и впрыснуть свой яд прямо в кости.

Святослава медленно касается зажатой в мужских жилистых пальцах сигареты, демонстративно задевает острые костяшки мягкой кожей ладони, и вытягивает почти что истлевшую палочку из его рук. Не отрывая глаз от заметно почерневшего красновского взгляда, подносит бычок к губам, и наполняет легкие дымом ненавистного винстона.

Девушка давно заметила, что вампир ведет свою, двойную, игру. Да она в жизни не поверит, что мужчина способен вот так тупо демонстрировать расположенность к её персоне, а значит он ищет выгоду во всём этом. Осталось только понять какую именно, и какая роль в этом спектакле отведена ей. У него мозгов не хватит тягаться со Святославой, она слишком долго практиковала в себе навык мыслить именно головой, а не тем местом, к которым приключения так и норовят прилипнуть.

Краснову нужна победа, причем любой ценой, он не скрывает этого факта ни от кого, искренне сам верит в свою непобедимость. Здесь либо опустить его с небес на землю сразу, что не очень-то и интересно, либо сделать это в самом конце, в шаге от цели, к которой только и останется, что руку протянуть.

Выбор очевиден.

Артём не выдерживает этой битвы взглядов первым, нервно постукивая пальцами по внешней части автобуса, принюхивается к терпкому запаху собственных сигарет и едва уловимому аромату самой Череватой: все еще этот блядский вишневый Чапман, шлейф каких-то лаймовых духов, и стойкий запах мокрого асфальта.

— Ну, пошли. Проверим на прочность твои коленочки.

…Блондинка поправляет тщательно уложенные волосы и нервно одергивает полы куртки. Она не волнуется, вот совсем нет. Для чего волноваться, если полностью уверена в своих силах, и единственное, что может пойти не так — скептически настроенные к ней люди. Это сильно выбивает из колеи, приходится заставлять себя взвешивать каждое сказанное слово, лишь бы люди не затаили обиду и не поднасрали ей своим скептицизмом.

Тучи над головой собрались уже довольно давно, редкий дождик стучал по ткани зонтика, — хоть в этом съемочная группа угодила ей, а то выглядеть мокрой крысой совершенно не улыбалось, — а издалека доносились громогласные раскаты грома. Первая гроза в новом году, знак сниже, не иначе.

— Добрый день. Меня зовут Андрей, давайте с вами познакомимся. — ей Богу, лучше бы это был Ларионов — Илью заткнуть гораздо проще, чем вечнопиздящего Кислицына. Стойкое ощущение, что родство с нелюбимым ведущим чернокнижником ей определенно выйдет боком, появилось сразу, как только девушка взглянула Андрею в глаза.

— Святослава. — на женских губах вырастает жалкое подобие улыбки, и дабы дополнить образ этакой пай-девочки: не зря же она из всех своих запасов собрала максимально светлые вещи и больше часа избавляла лицо от непривлекательной мертвецкой бледности, — сиротливо мнется на пороге дома, в который ее собственно и позвали.

— Святослава, среди этих людей хозяин этого дома. Вам необходимо его найти.

Блондинка понятливо кивнула, пробежалась взглядом по собравшимся и остановилась на тучном мужчине, как-то по особенному хмыкнула и безжалостно скинула с себя обувь, оставаясь в одних чистеньких беленьких носочках.

— Свята…

— Слава. Либо полным именем. — кто он вообще такой, чтобы называть её данным в детстве прозвищем. Не сват, не брат, вот пусть и не фривольничает. — Пожалуйста.

Подцепив одними кончиками пальцев принесенную с собой сумку, девушка проходит в столовую, замирая перед креслом. Среди всех шлейфов чужой магии слишком четко выбивается одна единственная, она клубится в каждом уголке комнаты, собираясь четкими линиями на порогах.

Запечатал, значит.

Ей же проще, не придется силы тратить на ограждение себя от всякой цепляющихся мертвяков.

«Святослава — сестра одного из победителей, Влада Череватого.»

Девушка резко оборачивается, заставляя Кислицына отпрянуть от одной из наблюдательниц. Какие бы силы она не прилагала, нежить всё равно прорывается наружу: взгляд темнеет, а тело моментально задубело, остановив бегущую по организму кровь и замедлив серцебиение в разы. Губы искривились в презрение, а нос втянул запах чужого страха. Тяжко ей придется бороться против навешанного ярлыка явной чернушницы.

Хоть она далеко и не чернушница.

Она что-то похуже.

— Я ощущаю счастье. Много. — девушка проходит по огромной комнате, прикасается пальцами к холодной поверхности кухонного гарнитура. — Дети бегают, с щенком играют.

Мужчина и женщина мимолетно переглянулись, а Святославе захотелось лбом об этот гарнитур же и приложится. И дело совершенно не в том, что участники только что самостоятельно раскрыли ей правильный ответ, на талию легла тяжесть чьих-то рук. Фантомные прикосновения медленно перемещались вдоль позвоночника, отпечатывались на оголенных ключицах горящими метками, и холодили кожу шеи, заставляя покрываться гусиными мурашками.

— Святослава, вам нужно найти хозяина этого дома. — Череватая раздраженно хрустнула шеей, и с тихим шлепком хлопнула саму себя по плечам. Хотелось бы, чтобы это было остаточным колдовством того же Краснова, только вот от тени не исходило вампирского аромата. Не им он был создан, и не им был сюда привязан.

— Ну, ваш. — тонкий пальчик тыкает в мужчину. — Вы услышали то, что хотите, но вы не хозяин.

— А вы, не хозяйка. — взгляд карих глаз уперся в низкорослую женщину.

На логичный вопрос ведущего, что она имеет ввиду, Святослава не отвечает, усаживается наконец-то в кресло, и вытягивает ноги. Может быть и было ошибкой шляться по дому без обуви, но со своим уставом в чужой монастырь не лезут, тем более она и без того вошла в дом без приглашения.

Неуютно.

Любвеобильная тварь так и норовит прикоснуться к девушке, областиться, в надежде, что хоть один видящий обратит на неё свое внимание. И нежить обращает. Рукой по воздуху ведет, буквально слыша, как содрогается пространство от неслышимого урчания.

— Слава, вы еще что-то можете сказать? — выгоняют.

Блондинка продолжает смотреть на одну видимую ей картину: безликая сущь трется о ткань светлых джинс, как верная псина, поскуливает, заряжаясь от нее сладостной чернью. Подпитывается, заставляя поставленную предыдущим экстрасенсом защиту едва слышимо потрескивать.

— Он не будет больше к вам цепляться. — девушка вела свой диалог с брюнеткой, которую и окрестила владелицей участка. — Хотите, заберу. Не хотите — сам отвалиться со временем.

— О ком вы говорите? — Андрей попытался поближе придвинутся к блондинке, исключительно для постановки кадра, но его отчетливая неприязнь сбивала абсолютно все запахи, заставляла желание свернуть незадачливому мужчине шею просыпаться с новой силой.

— Хотите?

— Не хотим. — мужчина отодвигает жену себе за спину, становясь преградой между ней и странной девушкой. Напрашивается логичный вопрос, для чего тогда позвали? Но Святославе никто даже и не подумает ответить. Люди ждут от него другого, сочувствия, сопливых подробностей, но блондинка слишком высоко оценивает свои силы, чтобы разбратрачивать их на нежелающих её помощи.

Череватая хищно улыбается, но продолжает восседать в кресле, словно на царском троне. Хотят чтобы доказала, шоу хотят, чтобы поверить.

Ну, раз мистику им подавай, будет мистика.