Часть 29 (2/2)
С Джинни по молчаливому соглашению сидел Гарри - он видел, как она на него пялилась в гриффиндорской гостиной, и понимал, что лучше всего подходит для помощи ей. Гарри также лишь надеялся, что ее детская влюбленность, или что это там было, превратится в дружбу и признательность. Каждые будни он приходил к ней и сидел в ногах ее кровати, рассказывая веселые истории из своего детства, преимущественно о том периоде, когда Гарри уже встретил Кастора и они с помощью магии мстили Дадли - об ином не стоило говорить, чтобы не портить девочке настроение еще сильнее. А один раз он даже по ее просьбе превратился в львенка.
С Луной сидел Кастор, и чем больше времени он с ней проводил, весело и искрометно шутя, подучивая простеньким забавным чарам и изо всех сил стараясь поделиться теплом, тем больше понимал - все зря. Луна закрылась. Она настолько глубоко ушла в свои фантазии, что теперь видела галлюцинации - вымышленных существ из журнала отца, и Кастора воспринимала как странную, но забавную аномалию в своем радужном мире. Кастор говорил с целителями, с мадам Помфри и со Снейпом, но все разводили руками - с ментальным даром такой силы уже ничего не сделаешь. Но Кастор сдаваться не собирался. Если придется рискнуть собой - черт с ней, с опасностью, он не мог смотреть, как милая, умная и способная девочка погибает.
***
- Привет, Луна! - за широкой улыбкой Кастор пытался скрыть свой мандраж.
- О, привет, Кастор! - девочка улыбнулась в ответ, тут же вернувшись к странному занятию - пыталась поймать сачком воздух под кроватью. - Не можешь мне немного помочь? - обернулась она на него с полубезумным отстранением на лице.
- Я здесь именно за этим. - серьезно кивнул Блэк.
- Отлично! Бери сачок и лови этого дурашку!
- Хм, Луна, видишь ли, с этим есть проблема - я не вижу того же, что видишь ты.
- Ох, Кастор, я и не думала, что ты такой зануда, прямо как целители.
Кастор с улыбкой протестующе взмахнул ладонями:
- Только наполовину! Ну и знаешь, я ведь пришел тебе помогать, так что у меня есть идея, как начать видеть.
- Правда? Было бы замечательно! И как ты это сделаешь?
Вдохнув поглубже, Кастор создал сердцепламя над ладонью:
- Покажи мне. Напрямую покажи, что ты видишь.
Это был огромный риск. Даже Кастору, с его ограниченными познаниями в ментальном целительстве, но огромными в окклюменции, было ясно, что открывать безумцу душу нараспашку - очень плохая идея. Волдеморт так когда-то ударил Гарри, и лишь воистину несокрушимая воля друга позволила тому устоять и не понести необратимых повреждений психики. Луна, конечно, не будет атаковать его. Она просто поделится безумием, и лишь острота разума самого Кастора, его чувство реальности и критическое мышление позволят ему не превратиться в лучшего компаньона Луны, перестав быть лучшим компаньоном Гарри.
- Давай. - пожала плечами Луна и коснулась Пламени рукой.
Мир внезапно оказался прекрасен, загадочен и самую малость опасен. По всей палате проросли мощные дубы, удерживающие потолок, пол приобрел шахматную расцветку, в воздухе закружились серебряные огоньки светлячков, а постель, оставшись постелью, приобрела черты средневекового дворца. Сознание поплыло, Кастор уже на полном серьезе хотел наколдовать себе второй сачок и идти помогать подруге, когда с ужасом осознал, что чуть не произошло. Он сконцентрировался на окклюменции, сделал пару вдохов-выдохов и только тогда начал действовать.
- Так с чем тебе нужна помощь?
- Загляни в главные ворота. Видишь? Бедняга боится меня и всех прочих, надо его приласкать, но я не могу его достать.
Кастор сел перед кроватью-дворцом. ”Беднягой” оказался сгусток чувств, отображение чувственной стороны натуры Луны, и Кастор и сам не понял, как он это узнал. Он просто идентифицировал блеклый радужный сгусток, лишь взглянув на него.
- Луна, у меня есть идея получше. Ты мне веришь?
- Думаю, да. Ты единственный, кто видит мир, как я, пусть и с моей помощью. А в чем дело?
Разумеется Кастор пошел сюда не просто с планом в духе ”рискуем, а там действуем по обстоятельствам”. Он размышлял об этом каждую свободную секунду, и в итоге пришел к выводу, что Луна на самом деле пережила похожую на его боль. И раз уж он здоров, то мог бы показать ей, как пережить такие вещи. Пережить, стать сильнее и идти дальше. Но слова услышаны не будут, а в голову к ней не залезешь. Оставалось только так.
- Я хочу познакомить твоего ”беднягу” со своим. У меня просто есть такой же, и он однажды тоже пережил что-то очень больное. - Луна погрустнела. - Но он справился, и теперь я думаю, он лучше нас с тобой справится и с тем, чтобы помочь твоему другу.
Застыв в ожидании ответа, Кастор следил за тем, как задумчиво Луна накручивала белую прядь на палец.
- Можешь попробовать. - тихо отозвалась она наконец. - В конце концов, сама я сделать ничего не смогла. - она сморгнула слезу.
- Это ничего. Ты еще станешь сильнее. И мудрее.
- Думаешь? - слабо улыбнулась она.
- Знаю. - сжал Кастор ее пальчики своей рукой с сердцепламенем. - Если станет слишком жарко или солено, выдерни руку. Я постараюсь все сделать правильно, но все равно могу переборщить. - в этом заключалась другая опасность - Кастор был уверен, что воздействие его души может изменить Луну, чего он очень не хотел. Однако все равно собирался попробовать.
Оказавшись перед необходимостью собственно действовать, Блэк немного растерялся. Как он должен был призвать свою душу на помощь? Он сосредоточился на осознании ситуации в максимально простой формулировке - ”друг в такой же беде, как я раньше”, и тут же почувствовал отклик - ласковое темное пламя из глубин души поднялось, прошло сердцепламя, отчего то окрасилось черно-багровыми всполохами, и расцвело по всей комнате огненными цветами. Настоящими огненными цветами, проникшими в фантазию, а значит, и душу Луны. Самый большой цветок вырос именно под кроватью, объял своим соцветием радужный сгусток, и стал его баюкать и согревать, пока остальные цветы своими корнями укрепляли оказавшиеся ветхими на поверку стены и дубы.
Ощущения были... невообразимыми. Это было за гранью интимности, даже когда они с Флер ”смотрели” души друг друга, они ничего с ними не делали, здесь же, очень нежно, бережно и сострадательно одна душа лечила другую. Кастор потерялся в ощущениях, но успел погасить чары, когда заметил, как радужный сгусток чувств Луны не только снова стал ярким и открытым, но и начал смещать свой спектр в теплые, красно-бордовые тона.
Резкий контраст безумия Луны с реальностью больничной палаты ударил Кастора пыльным мешком по голове, и на секунду он потерял сознание. Очнулся он от веселого щебетания Луны:
- ...снова веселый и здоровый! Я себя никогда так тепло и энергично не чувствовала! Ты все-таки молодец, спасибо тебе огромное! - к его груди прижалась копна светлых волос. Он слабо улыбнулся: - Не за что, Луна. Ты главное, никому не говори, что я сделал. Стало лучше и стало, как - не знаешь. А то мы до твоего выздоровления не увидимся.
Девочка серьезно кивнула:
- Это правда, мы же могли оба приуныть. Ты так рисковал... Ради меня. Спасибо.
Она снова крепко его обняла, посидев так несколько мгновений. Кастор встал:
- А сейчас мне надо передохнуть, ладно? Я еще приду, как всегда - сегодня или завтра. Не скучай!
- Конечно, Кастор. Увидимся. - улыбнулась она ему в ответ.
Блэк поспешил уйти из Больничного крыла. В голове его вяло каталась единственная мысль - еще немного, и он бы не выдержал, и обнял ее в ответ. А это совсем не то, что нужно ему, и что нужно ей.
***
Выходя из зала заседаний Визенгамота, Кастор чувствовал себя отвратительно перемешанным. Нет, он знал об этом заранее, читал об этих тварях, но увидев их в реальности, понял простую истину: в мире магии безусловное Зло существует. Оно зовется дементором.
Локхарта осудили на пожизненное в Азкабане. Решение судей было единогласным, и не понадобился ни проникновенный рассказ Гарри о вечере преступления, ни сухое фактическое подтверждение от Кастора, едва удерживавшегося от мата, ни отчет целителей Мунго. Насилие над детьми из старых чистокровных семей все участники суда, независимо от их политических воззрений, восприняли очень плохо, и Локхарту не помог ни адвокат, лишь пытавшийся сбить срок заключения, ни его собственные жалкие вопли о ложной памяти и подставе. В конце заседания Дамблдор поблагодарил их с Гарри за оказанное содействие и гражданскую сознательность, успокоил судей тем, что девочкам после терапии уже много лучше, вновь упомянув поддержку мальчиков и прочих студентов, и в зал вошли твари. Они повязали слабо скулящего от ужаса преступника, и увели в служебную дверь. Новое чувство магии позволило рассмотреть монстров во всей красе, и мальчикам это очень не понравилось. Гарри тихо произнес:
- У них нет своих душ. Только съеденные.
Кастор мрачно кивнул. Он тоже чувствовал это - в отвратительном сгустке Смерти и Холода у них в груди томились выпитые за всю их ”жизнь” души, агонизируя и обеспечивая тварь силой.
Дамблдор сочувственно посмотрел на них:
- Я понимаю, каково вам, мальчики. Скажу больше - не обманывайтесь, к этому невозможно привыкнуть. Но наше главное оружие против них - теплые сердечные узы с близкими. Каждая крупица счастья, что еще не съедена и не угасла, может быть обращена против них.
- Это... метафора? - осторожно поинтересовался Гарри.
- Поищите чары Патронуса. - улыбнулся Дамблдор. - Вы найдете их крайне занимательными. Если кратко, то они действительно используют счастливые воспоминания, чтобы противопоставить их отчаянию и защитить заклинателя от... особого вида ментальных атак. Тех, от которых плохо помогает окклюменция.
Дальнейший их путь к каминам прошел в молчании, во время которого Кастор гадал - достаточно ли счастливым будет воспоминание о помощи Луне и ее объятиях, или лучше сразу вспомнить их летний вечер с Флер? Кстати, надо написать ей письмо.