Часть 23 (2/2)

- Все в порядке, я переживу это.

Гарри спросил у Седрика:

- Ты знал про... эту технику?

Друг кивнул:

- Знал. Мистер Лавгуд как-то раз обжёгся магической плитой при мне, но ожога не было. Я чувствовал, что магия не использовалась, и заинтересовался. Мы с ним это обсуждали много... - Седрик вздохнул. - Это действительно не магия, и работает по другому. Я попробовал освоить, но вышло немного, так, баловство. Но я бы не сказал, что мистер Лавгуд знает сильно больше. Смотрите, если хотите.

Подобрав камешек с обочины, Седрик закрутил его вокруг пальцев без касания.

- Черт. Но это же должна быть магия!

- Должна. Ксенофилиус считает, что у каждого способности свои, а зависят они от личности и ее силы.

Луна присоединилась к разговору:

- Конечно. Свет сердца зависит от самого сердца, верно?

- Свет сердца?... Личность это сердце?

Девочка пожала плечами:

- В этом я не уверена. Зато уверена, что светится именно сердце. Конечно, не то сердце, что бьётся в груди.

Кастор открыл было рот, но тут же закрыл его снова.

- Да, Седрик, друзья у тебя тихие, но в сущности такие же, как ты. Зануды.

- Замечание архиверное. - старший друг продолжал беспечно улыбаться.

***

Миссис Уизли встретила их очень радушно:

- Здравствуйте, Гарри, Кастор, проходите, чувствуйте себя как дома! У нас как раз скоро обед, присоединитесь?

- Приятно познакомиться, миссис Уизли! С удовольствием останемся.

- Вот и хорошо. Луна, деточка, тебе стоит причесаться. Ты же помнишь заклинание?

- Да, миссис Уизли. - она провела рукой вдоль волос, приводя их в порядок. - Не беспокойтесь, Фред с Джорджем просто играют в квиддич. Даже не планируют розыгрыши. Удивительно, что может сделать с мозгошмыгами хорошее занятие.

Миссис Уизли немного расстроенно вздохнула:

- Скоро будет готов обед, подождите.

И ушла из маленькой гостиной на кухню. Седрик присел на диванчик и тихо пояснил друзьям:

- Миссис Уизли, как и многим другим, очень не нравится, когда ее мысли читают. К счастью, она очень добрый человек. Но далеко не все такие. - Он с намеком посмотрел на Луну.

Она безмятежно улыбнулась:

- Гарри, Кастор, не хотите пока попробовать увидеть свет сердца?

Кастор с энтузиазмом кивнул:

- Что надо делать?

Она задумалась.

- Обычно папа предлагает желающим расслабиться и погрузиться в себя, но если вы тихие так же, как Седрик и я, то можете попробовать посмотреть на сердце напрямую.

Гарри догадался первым:

- Окклюменция?

Седрик кивнул:

- Но не так, как обычно. Луна лучше объяснит, я думаю.

Девочка начала накручивать прядь волос, глядя пустым взглядом в пространство:

- Внутри нас маленькое море. Чтобы быть тихим, надо уметь ловить ветер над водой. Но чтобы увидеть сердце, надо нырнуть. Солнце мыслей ослепляет, потому что оно ближе, и за его сиянием не видно света сердца. Просто нырните поглубже.

Кастор посмотрел на Диггори:

- Пояснения будут?

- Луне удобнее говорить метафорами, как я заметил. Вода - это подсознание, а дальше, думаю, разберётесь.

Кастор уставился на сердцепламя. Гарри аналогично уставился на вихрь снежинок над ладонью. Луна удивилась:

- Вы умеете делать окно к сердцу, но не умеете в него смотреть? Вы странные, вы знаете?

- То есть? Флер же говорила Кастору, что через эти чары может смотреть другой человек, разве можно смотреть самому?

Луна нахмурилась:

- Если ты не слепой, то не вижу препятствий.

Седрик тихо хихикал в стороне.

Кастор с Гарри уставились на свои стихийные проявления души. Сам собой пришел транс окклюменции. Долгие минуты они растерянно перебирали и без того отлично работающие триггеры сознания, посмотрели воспоминания, начали проверять эмоции...

- Вот теперь близко.

Они выпали из транса.

- Разве мы не тихие?

- Окошко-то открыто. - указала Луна пальцем на их ладони. - Попробуйте еще.

Зная направление, они теперь все глубже погружались в эмоции, и спустя время Кастор вдруг стал чувствовать, что словно в воду, погружается во что-то темное, теплое и сонное. Но что-то не давало ему пройти дальше, он словно застревал на пороге. Он помучался некоторое время, пытаясь протиснуться, но становился только дальше. Глубоко вздохнув, он попытался очистить сознание - и провалился во тьму. Стало ясно, что шелуха беспокойных мыслей не может существовать ”под водой”. И оказавшись здесь, он увидел его. Такое же чувство, как когда он смотрел на Флер, но теперь наконец-то увидел себя, и увидел со стороны. Неплохо, в общем-то. Он понаблюдал за жизнью своей души, посмотрел на магию, истекающую из нее мощным ровным потоком, и задумался: а как ей без колдовства-то действовать? Он попытался сделать что-то неопределенное, но лишь взвихрил потоки силы, и его тут же вынесло наружу.

Моргнув, он вернулся к восприятию реальности. Он хотел уже что-то сказать, но Луна приложила палец к губам и указала на Гарри. Друг сидел с отсутствующим видом. Впрочем, через две минуты ”вынырнул” и он.

- Вот видите, не так уж и сложно.

- Допустим. Но как душой можно что-то делать без магии?

- Она светится. Ты же заметил?

- Трудно было не заметить.

Девочка довольно кивнула:

- Ну вот.

Они помолчали, но развития мысли не было.

- Что ”вот”? - не выдержал Кастор.

Седрик вмешался:

- Из души истекает магия, это ты точно заметить должен был. И ее-то ты можешь направить?

- Могу, но ведь ее я чувствую! А свет... Просто свет. Он просто есть.

- Самое крышесносное откровение в том, что магию, как и все остальное, ты чувствуешь именно этим светом. Он проводник воли души.

- Свет сердца. - кивнула Луна.

Кастор недоуменно замолчал. Вдруг Гарри сделал лицо, как будто словил небольшое озарение:

- То есть, если он проводник воли, то им можно напрямую...

- Что напрямую? - Блэк все ещё не понимал.

- Проводить волю. Только не к магии, которая твоя, и потому послушна, а к объекту.

Луна захлопала в ладоши:

- Очень красивые слова! Раз ты понимаешь, то скоро наловчишься.

Седрик добавил:

- Магия ведь посредник между нами и миром. Без нее можно обойтись, но это очень тяжело.

В гостиную заглянула миссис Уизли:

- Ребята, обед готов! Идемте, сейчас все подтянутся!

***

У Седрика было классно. Первую половину дня они гуляли с Луной, заходя под конец на пару часиков к Уизли, а вторую - тренировались, обсуждали магию и развлекались. Но из головы никак не шла концепция ”света души”.

Выходило на диво логично. Кастор в первый же вечер предположил, что это похоже на звёзды. Магия - это как солнечный ветер, истекающие под давлением света частицы самой звезды, а этот свет - это воля, его направляющая. Но как свет в принципе может оказывать воздействие на объекты напрямую, так и воля может действовать на реальность без магии. Магглы волю использовать могли, просто не задумывались об этом, да и воля нужна незаурядная, а магию их души не источали, наверное, из-за другого строения. Все это, конечно, было очень бездоказательно, но звучало интересно.

Ксенофилиус их мысли поддержал:

- Интересная мысль. Магия, как ”кровь души”... Да, в одном из источников Святой Инквизиции было упоминание вскользь. Я тогда не понял, что это может значить, но этот ваш свежий магловский взгляд на вещи действительно полезен.

На третий день у них получилось хоть что-то. Кастор зажигал над пальцем спичечный огонёк, а Гарри мог охладить кружку чая.

- Баловство, я же говорил. Потому никто толком не изучает.

Но мальчики не хотели сдаваться. Слишком уж это захватывало дух. И в предпоследний день, глядя вечером на дуэль Седрика с Гарри, уже вымотавшийся Кастор занимался ”баловством”, которое сил магических не требовало. Он все понять не мог - как инквизиторы с помощью такой ерунды давали отпор магам? Причем вряд ли они брали числом. С такими силами, как у него получается, их бы и десяток раскидал любой пятикурсник. Значит, их воля была сильнее. Закаленный верой дух? Сомнительно. Чем же они так отличались? Кастор замер. Понятно, чем они отличались, они же магглы. Их души магию не источают. Значит, истечение ”крови души” ослабляет ее ”свет”?

Он огляделся. В принципе, контроль у него хороший. Даже отличный, для своего возраста. Но такого он никогда не пробовал. Остановить течение своей магии. Ну, хотя бы замедлить. Окклюменция давала возможность более тонко, легко и глубоко управлять своей магией, но таких инструкций нигде не было.

Через полчаса Седрик с Гарри наконец закончили.

- Все еще балуешься? В принципе, конечно, тоже развитие...

Над ладонью Кастора взметнулся столб пламени.

- Мать моя Моргана, как?! - Седрик убрал щит. - Я чувствовал, что магии не было!

Кастор довольно ухмыльнулся:

- Торжество чистого разума над бренной реальностью! Слушайте сюда.

Через еще полчаса, уже в полной темноте, Амос, отец Седрика, застал ребят колдующими простейшие чары под светом Люмосов.

- Мальчики, разве можно так увлекаться? Я уже начал волноваться, что вы отправились ночевать к Уизли! Идите в дом!

***

Весь последний день они посвятили новым возможностям. Замедление потока магии по методике Кастора, которое, по их спешным прикидкам, уменьшало его интенсивность где-то процентов на тридцать-сорок из-за их неопытности, приводило к непропорционально большему увеличению возможностей в волевой магии, как они это по-быстрому назвали. Но было много нюансов.

- Все навыки со структурами здесь не помогут, это уже ясно. - тер лоб Седрик. - Структура нужна для того чтобы в нее магию оформить, и здесь это просто не нужно. Остается, как в детстве - представляешь результат и прикладываешь... Волю вместо магии.

Результат получался, как у среднего первокурсника без особых талантов. Но это до того, как Гарри не придумал еще один прием.

- Сложно объяснить, как это делается. Просто я подумал, свет же можно сфокусировать линзой и усилить, так почему волю нельзя? Попробуйте.

И они попробовали. После серии экспериментов они поняли, что чем сильнее фокусируешь волю, тем сильнее чары, но тем слабее чувствительность к магии. Полной фокусировкой можно было добиться такого же результата, как и в обычном колдовстве без палочки, и это было невероятно! Но чувствительность к магии, на которую любой сильный маг привыкает полагаться, сводилась на нет. Это навело Седрика на ещё одну идею:

- Черт, если в обычном состоянии можно очень хорошо чувствовать магию, то что, если замедлив поток, направить волю как чувствительность, вокруг себя?

Они надолго потерялись в ощущениях. Таким способом можно было ориентироваться в пространстве, не полагаясь на зрение. Видимость была отличная! А еще было, хоть и слегка, но видно чужие души.

Но полностью они выпали в осадок, когда Гарри чисто ради эксперимента попробовал поколдовать смесью обычной и волевой магии - волей представлять эффект чар, а из магии, которая хоть и меньше, но продолжала истекать из души, формировать структуру, совмещая эти два процесса в один, совсем как в детстве, когда находишься на полпути к пониманию структур. От его Глациуса дерево выкрошилось источающими пар кусочками.

- В принципе, это тоже на удивление логично, - рассуждал отошедший от шока Кастор. - В обычном состоянии структура-то все равно формируется волей, и по сути, как минимум частично эффект обусловлен проведением воли магией. Если сила воли от урезания потока магии в два раза вырастает более чем вдвое, то результат будет сильнее, воля словно умножается на магию, или как-то так. А воля растет намного сильнее, чем в два раза, мы видели. Жаль, что мы сильнее, чем на тридцать процентов не можем магию замедлить...

- Парадоксальная ситуация, ослабление магии усливает эффект. Вздор.

- Вообще, понятно, почему никто не додумался до этого раньше. Чтобы ослабить поток магии, надо быть сильным магом с отменным контролем и чувством магии, развитым тренировками. И даже если кто-то из таких магов вдруг решал замедлить поток магии, то он делал это явно не для того, чтобы с ним колдовать, да еще и таким детским способом, а не чистыми структурами, как нам привычно.

- Мне кажется, надо больше экспериментов. Вовсе необязательно, что сила воли растет прямо пропорционально ослаблению магии и линейно.

Они посидели, обдумывая мысль, и Седрик кивнул:

- Логично. Надо ослабить в меньшей степени.

Кастор как в воду глядел. Оказалось, что наибольший прирост шел до ослабления на пятую часть, и после резко шел на спад, уже не оправдывая усилий. И дальнейшее ослабление уже напротив, в итоге отнимало силу чар.

Эти новые возможности ошеломляли. Просто так, без особых усилий, одним лишь правильным расходом своих ресурсов, увеличить свою мощь втрое! Это по их примерным прикидкам. Не говоря уже о возможности вовсе не тратить магию на колдовство при необходимости. Но такая сила больше пугала.

- Ребята, - напряженно сказал Седрик под конец дня. - мне кажется, это надо хранить в секрете.

У друзей вытянулись лица.

- Да, я понимаю, не пользоваться таким невозможно, не удержаться никак, ощущения невероятные, и все равно раскроемся рано или поздно, но я и не предлагаю не использовать. Я лишь предлагаю никому не объяснять рост способностей. Прикинемся дурачками, мол, летом вдруг почувствовали большой прирост силы... Саму технику раскрывать нельзя. А для надежности принесем Непреложный обет - никому не раскрывать секрет без согласия всех остальных.

- Звучит логично, и формулировка обета нормальная, но что насчёт легилименции? Нас не прочитать, да, а у тебя с ней как?

- Пока не очень, это да. Но я тут подумал... Может ли возрасти от техники и мощь защитника?

- Легилиментов среди нас нет, фиг проверишь...

Гарри щелкнул пальцами:

- И не надо. Кас, придется нам проверить старым добрым способом - будем гнать черную магию, постепенно усиливая, и смотреть, как защитник справляется.

- Хорошая мысль.

Ну и... защитник действительно усиливался. Серьезно так усиливался. Очевидно, он зависел больше от воли, чем от магии.

- Ну, у нас же защитники из запечатлений, так? И Квиррел говорил, что прочие защитники имеют схожую природу. А запечатление - это же узор чар, отпечатавшийся на душе. Мы видели, ага.

Седрик раздраженно выдохнул:

- Ребята, вы иногда тупите до ужаса. У меня как будто запечатления нет?

Они раскрыли рты, зависнув. Первым опомнился Кастор:

- Ну вот, развитие пошло в обратную сторону у обоих разом! Ты извини, но ты особо не рассказывал, как учишь окклюменцию.

Седрик пожал плечами:

- Хотел посмотреть, как справлюсь сам. Теперь, раз уж есть, что скрывать, придется обратиться к вам за помощью. Но это потом, а пока клятвы.

Скрывшись в ближайшей роще и наставив защитных чар, они, дико волнуясь, принесли обеты.

- Такую силу действительно опасно выпускать в мир. - ворчал Гарри, потирая запястье.

- Зато теперь я с куда большим оптимизмом смотрю на неизбежную битву с Волдемортом в будущем. Он же наверняка снова вернется, может и тело вернет. И смотри, будучи в чужом ослабленном теле и после твоей атаки напрямую через шрам, он все равно почти разгромил меня за пять минут, при том что я гнал максимум чёрной магии в Адское Пламя. Пять минут в максимально невыгодных условиях и почти победа. Его мастерство зашкаливает. Но теперь... Невероятный перевес в умениях, который нам не компенсировать и к седьмому курсу - он сорок лет магию осваивал! - вполне может быть преодолён невероятным перевесом в силе. Если к семнадцати мы выйдем на максимум своих сил и будем примерно ему равны, как Великие Маги, то втрое эффективнее используя эту силу в чарах, мы вполне сможем его побороть. Если вдвоём, то и с группой поддержки у врага. Мало ли, соберёт бывших Пожирателей...

Седрик улыбнулся:

- Ладно, гении мелкие, завязывайте с планами, все еще сто раз поменяется. Пора вернуть вас домой. Скоро в школу.