Глава 3. «Нью-Йорк, сделка. Твой ответ – нет, Натаниэль?» (1/2)

После ухода Дайске Нил решил не возвращаться на поле. Он был уверен, что как только представители Морияма покинут корт, Кевин и Эндрю мгновенно придут в фойе. Он удобно устроился на диване и стал ждать. Не прошло и десяти минут, как в комнату влетел Кевин, бледный, как смерть. За ним следовал Эндрю.

— Дата назначена. Вылет в Нью-Йорк 14 июля. Жан уже предупрежден, встретимся с ним на месте. Но я думаю, что стоит ему позвонить и всё обсудить. И это лучше сделать тебе, Кевин, — Нил расслабленно откинулся на спинку дивана.

Эндрю внимательно осмотрел Джостена. Ореховые глаза Миньярда потемнели от сдерживаемых эмоций.

— Я думал, тебя придётся вытаскивать из панической атаки, но ты так спокоен… Что в ней? — Эндрю кивком указал на папку в руках Джостена.

— Билеты на самолёт для нас с Кевином, а также небольшое пожелание от Ичиро, — Нил достал из папки сложенный лист и передал Миньярду записку от Морияма.

Эндрю приподнял бровь и с интересом начал читать. Послание было коротким. На листе из плотной матовой бумаги чётким каллиграфическим почерком было написано:

«Натаниэль, жду тебя, Дэя и Моро. Рекомендую прибыть в Нью-Йорк без лишнего сопровождения».

— То есть Ичиро так тонко намекает, что моё присутствие в Нью-Йорке не желательно? — уточнил Эндрю.

— Верно. Мы летим одни. Я не хочу рисковать твоей жизнью, Эндрю. С нами ничего не случится, мы подпишем бумаги и уедем. Если бы Ичиро хотел моей смерти, я давно был мёртв. И никто не помешал бы этому.

— Чёртов мученик, блять, — Эндрю яростно смял записку и бросил её в лицо Нила.

— Эндрю, всё будет хорошо. Мы будем в порядке, — мягко улыбнулся Нил.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

Кевин всё это время молча стоял рядом и анализировал полученную информацию.

— После тренировки я свяжусь с Моро. Я уверен, что Джереми захочет его сопровождать. Предупрежу, чтобы Жан летел один, — Кевин взял у Нила папку, чтобы посмотреть время вылета и рейс. — Так, подожди, билеты на обратный путь от 15 июля. Мы должны заночевать там? — спросил он Нила.

— Да. Возвращаемся обратно утренним рейсом. Ночуем в отеле. Морияма забронировали для нас номер. Посмотри в папке, под билетами лежит ваучер на бронь.

Услышав об этом, Эндрю кулаком ударил в стену.

— Кевин, выйди. И никого, блять, не пускай сюда, пока я не скажу, — прорычал Миньярд.

Дэй посмотрел на взбешённого Эндрю, спокойного Нила и, покачав головой, вышел за дверь.

— Дрю… — начал было Нил.

— Заткнись, Джостен! Какого, блять, хера я должен отпускать тебя туда одного практически на два дня? Каждый раз, когда ты уходишь один, у Эбби потом заканчиваются нитки для зашивания твоих очередных ран.

— Эндрю, я прошу тебя, успокойся, — Джостен подошёл к парню, — у нас нет выбора. Ты это знаешь, я это знаю, Кевин это знает. И Ичиро тоже. Он знает, что я выполню его условия. Я обязан показать, что могу подчиняться и что я имею на вас влияние. В противном случае ему проще устроить несчастный случай для всей команды, чем ждать от них утечки информации, если я не могу гарантировать своё и ваше подчинение. Я знаю, как ты хочешь поехать. Я тоже этого хочу, Дрю. Но я не позволю тебе рисковать нашими жизнями.

— О-о-о, оказывается наш кролик умеет быть осторожным и думать рационально. Что же ты раньше не включал эту черту характера? — Эндрю не хотел принимать доводы Нила, хотя и знал, что тот был абсолютно прав.

— Эндрю… — тихо вздохнул Нил. — Можно взять тебя за руку?

Миньярд с минуту буравил его недовольным взглядом, а потом кивнул. Джостен взял повреждённую от удара о стену кисть Эндрю и стал осторожно целовать сбитые костяшки.

— Дрю, все будет хорошо. Я обещаю тебе. Ичиро нет смысла вредить нам, пока мы подчиняемся.

Эндрю помолчал некоторое время, а потом притянул Нила к себе, обнимая. Джостен уткнулся в макушку блондина и потерся о неё щекой.

— Если ты умрёшь, я убью тебя ещё раз, — глухо пробормотал Миньярд.

— Хорошо, — улыбнулся Нил.

***

Ичиро Морияма не любил вычурность даже в мелочах. Он всегда отдавал предпочтение минимализму, комфорту и большим открытым пространствам, поэтому свой рабочий кабинет приказал обустроить максимально просто, без излишеств. Минимум качественной дубовой мебели с чёрной кожаной обивкой, максимум света и воздуха. Единственным украшением интерьера, которое допустил Ичиро, был портрет юной японки<span class="footnote" id="fn_35101946_0"></span>. Мало кто знал, что улыбающаяся девушка с картины — это мать молодого господина. И никто не знал, что написал эту картину сам Ичиро, по памяти.

Кумичо<span class="footnote" id="fn_35101946_1"></span> клана Морияма устало прикрыл глаза и откинулся в кресле. Обычно Ичиро покидал офис не позже 22:00, но сегодня он задержался до глубокой ночи. Перестройка системы управления клана вытягивала много сил. То, как шли дела при Кенго, не устраивало Ичиро, и он полностью разрушил прежнюю империю, начав строить новую на её руинах. Самые важные вехи были пройдены. Недовольные усмирены, предатели убиты, на значимые должности назначены доверенные люди. Осталось решить только два важных вопроса — назначение главы побочной ветви клана и управление территориями покойного Мясника. С решением первого он практически определился, со вторым всё было немного сложнее.

Покачиваясь в кресле, Ичиро в очередной раз задумался о причинах упадка клана.

Его дед и отец были традиционалистами до мозга костей и презрительно относились ко всем не-японцам. Учитывая, что основную часть дел клан вел в США, такое презрительное отношение было лицемерным.

Кумичо Сатоши Морияма<span class="footnote" id="fn_35101946_2"></span> занял свой пост в 27 лет. И первое, что он сделал на посту кумичо клана якудза — принял решение об эмиграции в США.

1950-е годы были расцветом мафии в Штатах. И японцы под руководством молодого и амбициозного Сатоши очень быстро захватили обширную территорию и заняли две важные ниши незаконной деятельности — торговлю оружием и игорный бизнес. Через время, заключив союз с китайской триадой, они взяли под контроль часть наркотрафика в Южных штатах.

Насколько Ичиро знал, младший брат Сатоши — Кенджи — был очень талантливым человеком. Побочная ветка при нём процветала и приносила высокие доходы. Судоходные верфи Японии и индустрия развлечений развивались ускоренными темпами. После эмиграции в Штаты, Кенджи выкупил несколько американских холдингов, которые занимались розничной торговлей продовольственных товаров. Под грамотным управлением бизнес в Японии и Штатах стали приносить удвоенные доходы.

Кенджи любили и уважали как старшие, так и младшие члены Морияма.

Сатоши не нравилось такое восхищение братом, он опасался Кенджи и принял решение о полном разделении семьи. Таким образом, он разрушил крепкую семейную связь, которая всегда была между главной (старшей) и побочной (младшей) ветвью клана Морияма. Теперь младшая ветвь не имела права на свободу действия и право голоса на собраниях клана. Ранее глава младших занимал пост левой руки кумичо. Теперь пост левой руки занял один из приближенных Сатоши. Клан принял волю своего кумичо молча. Воспитание разных ветвей отличалось, но главные основы, которые впитывались с юных лет были довольно просты: семья — священна, слово кумичо — закон. Поэтому перечить никто не посмел, так же, как устраивать переворот. Ичиро был уверен, что Кенджи и не планировал смещать брата. Он был невероятно предан семье и своему господину. Но паранойя Сатоши привела к печальным результатам.

Когда у кумичо родился второй сын — Тэцудзи — Сатоши традиционно отдал его на воспитание в младшую ветвь, но при этом ввел полный запрет на встречи с ним. Судя по всему, глава клана хотел сразу устранить потенциальную угрозу для своего наследника, что по мнению Ичиро было недальновидно и глупо. Ни Кенго, ни его мать не могли посещать маленького Тэцудзи. Та же участь постигла новорожденную дочь господина — Акиру. Не выдержав подобного отношения, жена Сатоши попыталась забрать младших детей и вернуться с ними на родину, в Японию. Но дед Ичиро жестоко покарал ее, устроив показательную казнь, на которой присутствовали дети и все представители клана. Кенго на тот момент было 7 лет, Тэцудзи — 5 лет, малышке Акире — 2 года.

Это событие только усилило раскол между старшими и младшими. Кенго до конца своих дней винил в смерти матери своего брата. Естественно, ни о каком объединение ветвей после смерти Сатоши не было и речи.

Кенго полностью разделял мировоззрение своего отца, поэтому его младшего сына постигла та же участь, что Тэцудзи. Действующий кумичо, в своём желании принизить младшего, дал мальчику максимально неподходящее имя<span class="footnote" id="fn_35101946_3"></span> (особенно для сына главы) и вышвырнул его в младшую ветвь. Ичиро не понимал этой ненависти к своим детям. Он был первым сыном и имя получил соответствующее<span class="footnote" id="fn_35101946_4"></span>, но разве Кенго его любил? Нет. Кенго хотел вылепить из Ичиро свою копию и идеального наследника. Воспитание кумичо было жестоким. Иногда его методы были под стать Мяснику.

Ещё в возрасте 10 лет юный господин знал, что как только придёт к власти, то полностью реформирует клан. Ичиро усердно учился, тренировал терпение и стойко переносил все жестокости воспитания. Старшие в клане любили Ичиро. Он представлялся им олицетворением достойного будущего кумичо — умный, справедливый и безжалостный к врагам. Всегда невозмутимый и умеющий держать лицо, Ичиро носил маску хорошего сына, который полностью поддерживает своего отца. Именно поэтому к совершеннолетию Ичиро, Кенго ослабил контроль над сыном, и у того появилась возможность скрытно присматривать за братом, которого он совсем не знал. То, что увидел Ичиро, углубившись в дела второй ветви, сильно ему не понравилось.

Младший брат своей бессмысленной жестокостью бросал тень на весь клан. Ичиро понимал, что Рико — плод дрессировки Тэцудзи, который своё отношение к своему старшему брату проецировал на его младшего сына. Влиять на ситуацию Ичиро не мог, поэтому оставил осторожные попытки присматривать за братом. К моменту смерти Кенго и восхождению на пост кумичо, ситуация с Рико достигла апогея. Мальчишка совершил все мыслимые и немыслимые ошибки. Когда Ичиро понял, что исправить ситуацию невозможно, он принял единственное решение, которое принял бы его клан — устранить брата и дядю. Но все равно, в глубине души он сожалел о смерти Рико.

От размышлений Ичиро отвлек стук в дверь.

— Войди.

В кабинет зашел Дайске и глубоко поклонился кумичо.

— Господин, вы сегодня заночуете в офисе? Или подготовить машину к отъезду в резиденцию? — разгибаясь проговорил мужчина.

— Останусь здесь. Завтра в 8:00 встреча с временным управляющим Балтимора. В 12:00 с Веснински. Ты подготовил все необходимое к переговорам по Балтиморской территории? — спросил Ичиро.

Дайске в ответ кивнул.

— Хорошо. Можешь быть свободен.

Мужчина коротко поклонился кумичо и вышел из кабинета.

Ичиро устало потер глаза и вышел из-за стола. К завтрашней встрече с Веснински Морияма подготовился тщательно. Мальчишка заинтересовал его еще с первой встречи в детстве, о которой сам Натаниэль скорее всего не помнил. Они встретились на одном из приемов в доме Натана, маленькому Натаниэлю тогда было 9 лет, Ичиро 15. Яркий, как огонек, парнишка плавно перетекал от одного гостя к другому, следуя за матерью — Мэри Хэтфорд. Мальчишка был копией отца, но только внешне. В характере явно чувствовалась кровь британской мафии. Достаточно было посмотреть на то, как держала себя его мать, и как держал себя Натаниэль — вежливо, настороженно, с едва уловимой улыбкой на лице. Как львица со своим львёнком они, грациозно двигаясь по залу, были везде и нигде одновременно.

Ичиро отметил в своей памяти Натаниэля, как возможного союзника, если тот сможет не сломаться под гнётом своего отца, и на время забыл о нем. Пока Натаниэль не появился под личиной Нила Джостена. Ичиро поручил собрать всю информацию о жизни парня с момента той встречи на банкете и до событий Балтимора. Информация поразила молодого господина. Жёсткое воспитание, регулярные кровавые наказания от отца, продажа Тэцудзи, последующий побег, 8 лет преследования, смерть матери и успешное выживание в одиночку до тех пор, пока не вмешался Рико. Ичиро был уверен, Натаниэль и дальше бы успешно убегал, если бы не его безумец-брат.

Мальчишка оказался со стержнем, находчивый, отчаянный. И невероятно преданный тем, кого считал своей семьёй. Идеально.

На Натаниэля у Ичиро были особые планы. Ему не нужен был новый Мясник, ему нужен был помощник, который потенциально мог бы занять должность Советника или даже правой руки. Из молодого Веснински вполне можно было воспитать отличного соратника. Ичиро еще раз окинул взглядом стол, подготовленные три стопки документов и двинулся в сторону едва заметной двери, которая вела в небольшую спальню, примыкающую к кабинету.

***

Две недели до поездки в Нью-Йорк пролетели в одно мгновенье. Кевин и Нил практически все время проводили на корте. Казалось, Джостен наконец-то начал приходить в норму. Нил с энтузиазмом вернулся к тренировкам. Начал общаться с людьми. Регулярно донимал Ваймака новыми схемами и расстановкам, часто созванивался с Лисами, которые всё ещё были на каникулах. Новички, особенно Джек и Шина, выли от тренировок, которые им устроили Дэй с Джостеном. Помимо нападающих, доставалось и Брайану. Нил периодически вывозил защитника на ночные тренировки и обучал упражнениям Воронов. Джостен усиленно выбивал из Джека дерьмо на корте, ставил меткость удара у Шины, учил маневренности Брайана. Казалось, он излучал энергию.

Все заметили перемены в Ниле. Кевин, который знал его ещё с младшей лиги, всё чаще думал, что к Джостену возвращаются черты того дерзкого рыжего мальчишки, который с энтузиазмом и бешенной энергетикой устраивал бойню на корте. А после игры равнодушно смотрел на расчлененку от рук Натана. Дэй не считал эти изменения чем-то плохим. Кевин понимал, почему Нил перекраивал себя — находясь в бегах, его вспыльчивый характер был помехой. Для того, чтобы выжить, мальчик должен был быть тихим и незаметным. Тесно общаясь на протяжении года с Джостеном, Кевин видел, что Мэри очень постаралась выбить из мальчика все черты прежнего Натаниэля. Она посеяла в нем зерно ненависти и стыда к самому себе, поэтому Нил «спрятал» Ната глубоко внутри. И все же Кевин надеялся, что теперь, когда Мясник перестал быть угрозой и можно было не бояться преследования, Нил наконец-то примет самого себя. Джостен на поле был очень хорош. Но Натаниэль с его темпераментом был бы намного лучше.

Нил и сам чувствовал, что меняется. Становится более… дерзким? Как-будто то, что он годами сдерживал и скрывал, больше не хотело быть похороненным в глубинах сознания. Он всё реже сдерживал свой характер, хоть потом и жалел, что сорвался.

Встреча с Ичиро будоражила Джостена. Он мог с уверенностью сказать — если бы Ичиро хотел просто подтвердить первоначальные условия сделки, никакого Нью-Йорка не было бы. Им бы прислали документы, и на этом всё бы закончилось. Нет. У Ичиро был какой-то ещё интерес, и явно не к Кевину с Жаном. Поэтому Нил разве что не вибрировал от нервного возбуждения и интереса.

Но вот Миньярд… С момента визита Дайске, Эндрю с каждым днем становился все более замкнутым и раздражительным. Прекратил прикасаться к Нилу за исключением ночей, когда Джостена терзали кошмары. Все чаще уходил на крышу и запрещал Нилу следовать за ним. Джостен, как мог, давал пространство Миньярду, как всегда уважая его желания. Но парень не понимал причин такого состояния Эндрю. На прямой вопрос Нила об этом Миньярд предпочел ничего не ответить.

За два дня до отъезда ребят в Нью-Йорк, у голкипера был запланирован визит к Бетси Добсон. Они с Би давно перешли в категорию друзей и прекратили еженедельные сеансы, превратив их в более неформальные встречи. Сейчас Эндрю чувствовал, что в его психологическом состоянии произошел откат, и ему нужно срочно поговорить с Бетси. Пока что как с другом. Поэтому в среду утром Миньярд подъехал к дому Би.

Небольшой двухэтажный коттедж с яркими желтыми ставнями на окнах встретил гостя открытой дверью и запахом свежеиспеченных булочек.

— Привет, Би, — крикнул Эндрю и двинулся в сторону гостиной.

— Здравствуй, Эндрю, — улыбнулась Бетси, уже поджидая Миньярда.

На журнальном столике между двумя мягкими диванами стояли две дымящиеся чашки с какао и тарелка свежих булочек с корицей.

— Как твои дела? — доброжелательно спросила Добсон.

— Я запутался, Би, — парень отпил глоток из чашки.

— Хорошо. Что или кто вызывает в тебе подобные чувства? — спросила Би

— Нил.

Би молча ждала продолжения, тем самым давая Эндрю собраться с мыслями<span class="footnote" id="fn_35101946_5"></span>.

— Мне кажется, что я теряю себя из-за Нила. Знаю, звучит странно, но это то, что я сейчас чувствую. Ты помнишь, как я долго не хотел принимать свой интерес и влечение к нему. Я окончательно принял, что «это» существует между нами, когда чуть не потерял его в Балтиморе. Глупый кролик, который в очередной раз пожертвовал собой, ринулся к отцу под нож. Ты читала прессу, знаешь, что там произошло. С момента, когда я понял, что Джостен пропал и пока он не нашелся в больнице Балтимора, я чувствовал себя беспомощным и опустошенным. А потом я не мог отпустить его от себя даже на шаг. Он был в отвратительном состоянии. И физически, и морально. Разбитый. Я собирал его по кускам, чувствовал, что нужен ему, что я защищаю его. Он пережил так много дерьма… Все его тело сплошной шрам. И я не смог его защитить от этого. Не смог. Из-за этого теперь в моей голове только Джостен, Джостен и Джостен. Где он? Жив? В порядке? Блять. Ненавижу это «в порядке», — Эндрю залпом допил какао и с грохотом поставил кружку на стол. — Я взял на себя ответственность за него, понимаешь?

Бетси кивнула. Она знала о гипертрофированном чувстве ответственности Эндрю перед близкими и о его потребности защищать.

— Первые месяцы ему было тяжело. Он прошел через панические атаки, тревогу, кошмары, бессонницу, периоды апатии. Я его понимал, я тоже прошел через все это. Я пытался его уговорить обратиться к тебе, но он не согласился. Он не понимает, что тебе можно доверять. А меня злит это. Он доверяет мне, он знает, что люди, которых я ввожу в свой круг, достойны доверия. Почему Нил делает исключение только для тебя? Это бесит, — парень беспокойно дергал край нарукавной повязки.

— Эндрю, для психотерапии нужно созреть. Нельзя идти к специалисту, не желая этого. И нельзя идти к тому, кто вызывает негатив. Я понимаю, почему тебя обижает такое отношение Нила. Ты проецируешь его недоверие ко мне на себя. Строишь цепочку: «я доверяю ей — он не доверяет ей — значит он не доверяет мне». Это тупиковое утверждение, Эндрю. Нил не обязан принимать всех твоих знакомых и друзей, также, как и ты не обязан принимать его.

— Я знаю это, Би, но это все равно гложет внутри. И еще есть кое-что, чего я не могу понять. Нил разваливался в течении нескольких месяцев. В его жизни наконец-то наступила пора, когда не нужно бежать и ждать смерти, но он никак не мог к этому адаптироваться, просто распадался на куски. Я не знал, чем ему помочь, кроме как пытаться уговорить на сеанс с тобой. Да, я его успокаивал после кошмаров, помогал справиться с тревожностью переключая внимание, но этого было явно недостаточно. А потом Нил получил… скажем так «привет из прошлого»<span class="footnote" id="fn_35101946_6"></span>. На горизонте замаячила ситуация, которая может грозить ему опасностью. И кролик изменился. Перестал быть кроликом. Теперь он энергичный, сосредоточенный, внимательный. Как-будто годы терапии пролетели за секунду, и Нил здоров. Как по щелчку. Я не понимаю, Бетси. Возврат в травмирующую среду не должен излечивать<span class="footnote" id="fn_35101946_7"></span>. Это же бред. Я ни разу не чувствовал себя лучше, когда каждый раз… — Эндрю замялся, — ты сама понимаешь.

— Эндрю, по-разному реагировать на травмирующие события — это нормально. Психика под многолетним давлением существенно страдает. Твоя травма лежит в другой плоскости, и твоя реакция абсолютно оправдана. У Нила другие исходные условия. На наших сеансах ты часто называл его лжецом и кроликом, теперь я понимаю почему — Нил годами скрывался от своего жестокого отца. И я могу сделать два предположения относительно Нила. Первое — когда организм привыкает жить в стрессе, он привыкает к постоянно вырабатываемому адреналину, и спокойное состояние будет восприниматься им, как враг. Именно поэтому сейчас Нил энергичен. Организм получил привычный выброс адреналина от грядущей опасности и довольно его переваривает. Но как только Нил вернется в жизнь без стресса, в его состоянии будет откат. Второе — насколько я могу судить, Нил много лет прятался. Скорее всего он постоянно подавлял свою личность. Я предполагаю, что в бегах нужно быть тихим и незаметным. Если мое предположение верно, то «привет из прошлого», который ты упомянул, мог стать спусковым крючком, благодаря которому Нил отбросил привычку подавлять себя и начал раскрываться. Психика задействовала свои внутренние резервы. Если верен первый вариант, то не думай, что Нил в порядке и встал на путь к выздоровлению. Это исключительно временное явление. Если верен второй, то произошедшая ситуация стала толчком, который запустил процесс принятия себя Нилом.

Эндрю потеряно сидел на диване и обдумывал слова Би.

— Мне кажется, он опять становится головоломкой и… — Эндрю на минуту замолчал, прислонившись к спинке дивана и прикрыв глаза, — я не знаю.

— Давай поступим с тобой таким образом. Если ты не сможешь самостоятельно разобраться в своих эмоциях, то мы вернемся к еженедельным сеансам как «врач-пациент», хорошо? — Би улыбнулась.

— Ладно, пчелка, как скажешь.

***