Кленовая роща. Персиковый сад. (1/2)
Кленовые листья всегда стремились в одном им известном направлении, движимые силой ветра, что несла их по горным низинам, создавая багровое полотно на тёмной земле. В эти затерянные земли осень приходила первее всех, и холод пробирался в каждый дом, забирался под кожу.
Где-то в дали наконец загорались первые огни. Тонкая рука помешивала угли, над которыми клубился пар от кипящего глиняного чайника. Красивая девушка смотрела на опадающие кленовые листья, добавляя цветки хризантемы в чай. Юноша, сидевший с ней за одним столом, протирал фарфоровые пиалы, расставляя их на столе.
– Здесь каждый мечтает заполучить покровительство господина, – девушка посмотрела на юношу-омегу, начиная разговор.
Их вдруг перебил тихий голос женщины, наконец вошедшей в покои. Украшения в её волосах колокольчиками звенели при каждом шаге, давая знать о себе. Она опустилась к юным омегам за стол, принимая пиалу горячего чая.
Девушка, передавшая напиток, невинно улыбнулась, обращаясь к гостье: «Разве я не права, госпожа?»
Но госпожа не спешила с ответом, внимательно подбирая слова. – Заполучив расположение не забывайтесь, – взрослая женщина тяжело вздохнула, отпивая чай. – Судьба каждого может внезапно обернуться несчастьем.
– Наш глава уже вернулся? Служанки болтают: в клане удерживают генерала, – девушка обеспокоенно расспрашивала госпожу о случившемся, не унимаясь. – Что происходит?
Старшая госпожа родилась в семье предыдущего главы и являлась родной сестрой Тигра, отчего с её мнением считались все приближенные к воинам омеги. Она неслучайно выронила фарфоровую пиалу, позволяя ей со звоном разбиться о пол.
– Твоя забота молча ждать господина, Эри, – женщина холодно посмотрела на обоих омег, вставая из-за стола. – Вы здесь совсем недавно. Не стоит думать о многом, – В её словах угадывалось недоверие и нота неприязни из-за разыгравшихся амбиций.
Теперь госпожа покинула покои оставляя омег, каждого в своих собственных мыслях, своих страхах и мечтаниях.
Прошлым летом они попали в это место совершенно случайно. Отец старшей из омег - Эри- был сослан на казнь. Этот человек всю жизнь искал выгоду и шёл по головам, чтобы приумножить собственное богатство. Перед смертью он продал свою дочь в клан, таким образом расплатившись со старыми долгами.
Второй омега, бывший прислуга, прибывший вместе с Эри - Юнь. Он отлично понимал шаткость их положения, опасаясь за свою жизнь. Юнь предпочитал тихо наблюдать со стороны, а не бросаться в пучину событий в погоне за призрачной властью, о которой так мечтала Эри. Как-бы то ни было им стоило держаться вместе.
– Сестра главы не доверяет нам, – Эри, расстроившись, убрала чайник. – Я хотела расспросить её о случившемся. Ты слышал, как госпожа общается с любимыми омегами членов клана? А к нам она холодна.
– Эри. Ты не жена. Она не доверяет тебе, потому что ты только и делаешь, что беспокоишься о своём месте в постели господина, узнаешь у всех информацию, которая тебя не касается, – Юнь снова пытался вразумить и успокоить подругу. Его голову не покидали мысли о уязвимости их положения и опасности, которая могла настигнуть в любой момент.
– Не беспокоишься, вот и не знаешь, что сегодня сын главы притащил нового омегу, – Эри явно обиделась на бывшего слугу, упрекая его в безразличии к их общей проблеме.
Красота увядающих садов, окутанных туманной дымкой, виднелась лишь из окон главного поместья, где над балконами раскинулись изящные клёны, где шум воды журчащих водопадов сливался со смехом жён, мужей и избранных наложниц, прогуливающихся под красными кронами.
Их смех растворялся в воздухе, рассыпался росой по траве и исчезал в стенах соседнего дома, насквозь пропитанного болью, запомнившего только слёзы, запечатавшего в себе вопли сотен сломанных судеб.
Тэхен держал спадающий на плечах халат, обнимая своё истерзанное тело обеими руками. Изредка доносившиеся из тёмных комнат стоны боли и бессилия разрывали застывшую тишину. Такие же как он, сломленные и обезображенными грубыми руками омеги скитались в коридорах, безликими тенями исчезая в своих покоях. Кто-то молча рыдал, пряча слёзы в подушку, кто-то больше ничего не ощущал, давно смирившись со своей «участью». Они больше ни на что не надеялись, доживая свой век, оставаясь лишь прахом в красивых телах.
В купальнях было совсем тихо. Густой пар извивался в воздухе, исчезая белой дымкой под потолком.
Наконец обдав себя горячей водой, Тэхен впервые за долгое время почувствовал тепло, разливающееся по телу. Думать о предстоящем будущем было невозможно. Заточенный в темницу отец наверняка скоро погибнет, забирая его за собой. Омеге было обидно, от того, что отец снова взвалил на себя все тягости, не рассказывая семье о связи с кланом, которому к несчастью перешел дорогу. Тэхен даже не мог представить, в чём он мог быть виноват.
Теперь его тело пестрело красными следами чужих рук, которые не успели украсть самое драгоценное, подрываясь из-за просьбы. Двери резко распахнулись, впуская служанок в комнату. Они не стеснялись разглядывать жалкого сына генера, бросая на пол свёрток ткани.
– Вот и господин Вэй, – слуга засмеялась, небрежно хватая омегу за руку, словно тот был тряпичной куклой.
Тэхен, терпевший унижения все эти дни, не смог сдержать накопившейся внутри злости, с силой отталкивая вцепившуюся девицу. Безлюдные коридоры старых купален содрогались от звуков брани и недовольных возгласов служанок.
– Что за представление вы устроили? – высокий омега с ярким макияжем вошел в комнату, заполненную шумом и вознёй. Он бросил недовольный взгляд на сына генерала, внимательно рассматривая его лицо.
– Просто забери мальчишку, Цзинь, – служанки подтолкнули сына генерала в сторону пришедшего омеги.
Цзинь изящно махнул ладонью, молча приказывая служанкам удалиться. Он не сводил глаз с юноши, погладив его бледную щеку. – Никто ведь не успел испортить тебя?
В лёгкой ухмылке скрывалось что-то нехорошее, шепчущее об опасности. Вместо шелковых халатов на плечи тут же легли невзрачные серые одежды. Такой оказалось <s>их</s> его неизвестность, которой так боялся Чимин. Тэхен с грустью вспомнил о принце, чья жизнь наверняка уже оборвалась… догадки путались в голове.