ГЛАВА 63. Argumentum primarium (2/2)
— Даже если и так — что это меняет?
— Ты требуешь с меня большие деньги сверх контракта, требуешь «не для себя» — и я хочу знать, кому и за что ты задолжала!
Пуни отодвинулся подальше от Розамунды, склонил голову и сложил руки, как будто захотел отмежеваться от опасного знакомства. Женщина, все еще пытаясь храбриться, усмехнулась бледными губами:
— Да! Ты прав! Это все Пуни и его люди — подстроили аварию и организовали похищение!
— Не делай вид, что ты ни при чем!
— Ты никогда не сможешь доказать мою причастность!
— Неужели? Придется снова освежить твою память… ты в тот же день позвонила мне в Париж и объявила Эдгара своим заложником!
«… и этот разговор записан на пленку, но ты пока об этом не знаешь!»
Розамунда замерла всего на секунду — и по-змеиному увернулась от нового обвинения:
— Я ничего подобного не утверждала, дорогой! Я сообщила тебе, что твой мальчик немного погостит у меня. Все остальное ты нафантазировал!
— Нафантазировал?! Ты угрожала изуродовать его! Отрезать волосы, сжечь лицо кислотой!
— О, ну должна же я была хоть немного попугать тебя, такого неустрашимого и свирепого… и, как видишь, это сработало, раз ты так быстро на все согласился. Да и зачем портить красивую вещь, которую можно так выгодно продать… Напротив, я очень берегла Самума.
Руди пропустил болезненный укол и гневно рыкнул:
— Я видел, как ты его «берегла», дрянь, и что за «предпродажную подготовку» с ним проводила! Ты сама позаботилась о доказательствах своего «гостеприимства», отправив мне целую дюжину фотографий с точной датой и даже временем съемки!
— О… ты правда считаешь, что фотографии с вечеринки — довольно фривольные, признаю… — суд примет как argumentum primarium?
— Примет как argumentum ad rem(1), особенно когда к ним будут приложены свидетельства других участников ваших оргий, которые ты именуешь «вечеринками»!
Розамунда снисходительно рассмеялась и покачала головой:
— Ты никогда не найдешь этих свидетелей! Никто из гостей не захочет раскрыть свое инкогнито!
— Я знаю, где и как получить справки о любителях ваших садистских шоу. И заставлю каждого из них дать показания в суде.
Теперь Родольфо удалось задеть Розамунду за живое и стереть с ее губ презрительную усмешку. Пытаясь вернуть самообладание, она нарочито беспечно ответила:
— Даже если у тебя и получится кого-то там отыскать и притащить в суд, ты все равно никогда не докажешь, что Самум и Эдгар Штальберг, пропавший много лет назад и официально признанный умершим — один и тот же человек! А у меня полно свидетелей, которые знают Самума под именем Анхеля Корсини, и подтвердят под присягой, что он — мошенник и авантюрист! Сделал попытку выдать себя за моего брата, но был разоблачен! За что и расплачивается до сих пор!
— Вот как? Тогда откуда мне известны подробности похищения Эдгара Штальберга летом семьдесят седьмого?
— Господи, да из газет! Из любой подборки за семьдесят седьмой год!
— Таких подробностей в газетах не публиковали… Ты, твоя мать и ваш общий любовник Тео Штибер организовали поездку в Тунис, чтобы продать Эдгара саудовскому принцу, как самого настоящего раба! Я даже знаю имя принца — Амир, знаю место передачи денег — отель Аль Хайят в Тунисе, и сумму сделки — три миллиона долларов! А еще мне известно, при каких обстоятельствах через пять лет ты разыскала Эдгара в Турции! А когда убедилась, что он ничего не помнит о своем происхождении и семье, то решила и этим воспользоваться с выгодой для себя! С помощью все того же Штибера ты переправила его во Францию под именем Анхеля Корсини и превратила в секс-раба уже здесь, в свободной стране! Я ничего не перепутал?
— Ты дьявол!..
— Нет, это ты — лживая дьяволица!
— Этот твой Штибер — вот кто лжец! — голос Розамунды поднялся до визга. — Он — самый настоящий мошенник, за то и сидит в тюрьме! Его показания ничего не стоят, он просто мстит мне и моей матери!..
— Посмотрим, согласится ли с тобой судья… Ты знаешь, что я никогда не плачу денег за пустышку. И умею находить нужную мне информацию, чего бы она ни касалась и сколько бы ни стоила!
— Довольно болтовни, синьор Колонна! — грубо встрял человек в капюшоне. — Все это дело прошлое… пусть суд разбирается, ежели угодно, я все равно буду далеко! Давайте-ка к делам насущным: вы платите деньги за этого парня, будь он хоть Самум, хоть Корсини, хоть Эдгар Штальберг?
— Да. — мрачно подтвердил Колонна и сжал кулаки, словно им овладел приступ бессильного гнева.
— Вот и славненько! А вы, мадам Розамунда Штальберг, подтверждаете свое согласие передать заложника Родольфо Колонне, на оговоренных условиях — за денежное вознаграждение в десять миллионов американских долларов, наличными и чеками на предъявителя, и за папку с документами, снимающими залог с вашего имущества?
— Да, подтверждаю!
— Чудесно! Тогда вы, синьор, покажите деньги и начинайте выписывать чеки… но своего заложника вы заберете не раньше, чем я и мои люди покинем борт вашей яхты.
— Нет. Я получу заложника немедленно, в обмен на чеки, деньги и бумаги! Вы хоть сейчас можете проваливать, куда хотите, но Эдгар больше не сделает ни шагу за пределы моей яхты!
— Но, синьор Колонна, будьте ра…
— Нет! Или так, как я сказал, или… сделка отменяется!
— Мы согласны, согласны! — поспешно воскликнула Розамунда — она вся покрылась ледяным потом, едва представила себе последствия отмены сделки на борту «Амадеи».
— В таком случае, пока ваш помощник ведет сюда Эдгара, мой навестит сейф…
— Хорошо. А вы покамест выпишите чеки!
Пуни сделал знак одному из пиратов, дежуривших у дверей салона, Родольфо же кивнул Пепе, и тот вышел через другую дверь. Он вернулся через пару минут, как раз к моменту, когда чеки были выписаны. Родольфо взял у него из рук дипломат, открыл и повернул к «монаху»:
— Здесь ровно пять миллионов.
Тот заглянул под крышку, поворошил пальцем запечатанные пачки денег и удовлетворенно кивнул:
— Глаз меня не обманывает, да и вам жульничать не к лицу, синьор Колонна.
Руди накрыл подписанные чеки ладонью и потребовал:
— Приведите сюда Эдгара!
— Постойте, господа, а где же мой приз? — встряла Розамунда. — Руди! Ты кое о чем забыл! Где папка со всеми документами на корабли, оформленными и заверенными по всем правилам?
— Вручу их тебе, как только Эдгар пересечет центр этой комнаты.
— Нет, так не пойдет! Ты показал Пуни деньги, покажи и мне документы! Я должна убедиться, что ты исполнил свое обязательство, а не подсовываешь мне какую-то подделку!
Родольфо, не вставая с места, открыл секретер и вынул из потайного отделения тонкую кожаную папку с застежкой:
— Вот то, чего ты так сильно жаждешь. Подписано мною лично и оформлено как полагается.
Перегородка, отделявшая салон от палубы, раздвинулась. В салон вошел Анхель в сопровождении охранника с закрытым лицом.
Руди сделал порывистое движение в его сторону, но Розамунда была настороже:
— Нет, ты к нему даже не прикоснешься, пока я все не проверю! — поспешно вскочила, чуть ли не силой отобрала у Колонны драгоценную папку и углубилась в изучение бумаг. Это не заняло много времени, через пару минут она воскликнула с довольным видом:
— Да, вижу, все верно! Залог с имущества снят, моя компания освобождается от опеки мерзкого мистера Лэйна, чтоб его черти на сковороде поджарили!
Розамунда сунула документы назад в папку, радостно потрясла ею и направилась к Самуму.
— Стой! Не смей! — крикнул Руди, но она состроила капризную гримаску:
— Успокойся, я не собираюсь втыкать в него булавки, только попрощаюсь с ним!
— Ах ты… — ярость снова поднялась к горлу Родольфо, но быстрый взгляд Анхеля помог ему вспомнить, что происходит — и овладеть собой.
Розамунда ласково потрепала по щеке своего бывшего раба и слегка потянула за светлые локоны:
— Ну вот, мой золотой лже-братец, пришла пора расстаться! Радуйся, что Руди воспылал к тебе такой страстью, что не стал капризничать и заплатил, сколько сказали. Люблю послушных мальчиков! Ну… что ты стоишь столбом? Так ничего мне и не скажешь на прощание?
— До свидания, сестра.
— Пфффф… это уже даже скучно… — прижав папку к груди, Розамунда обратилась к хозяину яхты:
— Приятно было иметь с тобой дело, Руди. Передавай от меня горячий привет Вито и извинения, что я так и не нашла времени навестить его в госпитале… Надеюсь, он уже пришел в себя.
— Более чем! — раздался вдруг за ее спиной до боли знакомый голос.
Розамунда едва не подскочила, как ужаленная, обернулась — и увидела Витторио Колонну, собственной персоной. Наряженный пиратом, с приклеенной бородкой-эспаньолкой и бутафорской саблей, он снял маску и больше не прятался под личиной молчаливого охранника Самума.
— Вито!
— Он самый, Рози… — Колонна-младший отвесил даме шутливый поклон. — Finita la comedia, синьора!
— Что… что ты тут делаешь?!
— Охраняю вашего заложника, мадам! Разве не за этим вы нас всех наняли?
— П-п-постой! Я тебя не нанимала! Что это за шуточки!
— Больше никаких шуток, мадам Штальберг! — вдруг подал голос пират в красной бандане — тот самый, что первым взошел на борт «Амадеи». Он показал Розамунде жетон с эмблемой криминальной полиции Франции:
— Комиссар Жибер, марсельская бригада розыска и быстрого реагирования. Именем Республики вы, Розамунда Штальберг, задержаны с поличным при попытке совершить противозаконную сделку по продаже человека. Присутствующие здесь господа являются свидетелями передачи вам денежной суммы в размере десяти миллионов американских долларов, а также документов на компанию, стоимость залогового имущества которой превышает двести сорок миллионов американских долларов. Господин Эдгар Штальберг, присутствующий здесь, является потерпевшей стороной и совместно с господином Родольфо Колонной ходатайствует о предъявлении вам официального обвинения в похищении и в прочих преступлениях, совершенных вами против его личной неприкосновенности и свободы.
Отшвырнув от себя папку так, словно она обожгла ей кожу, Розамунда обвиняюще указала на человека в монашеском наряде и крикнула:
— Это все была его идея! Это он предложил похищение и шантаж! Этот мерзавец Пуни и меня шантажирует!
— Вы обознались, мадам. — Дирк Мертенс сбросил капюшон. — Обознались и проиграли.
— Кто ты такой?! — взвизгнула она и в ужасе отшатнулась от абсолютно незнакомого ей мужчины. — Дьявол! Это же настоящий дьявол!
Дирк покачал головой и поправил ее:
— Всего лишь скромный слуга Господа… и тот, кого вы все это время искренне принимали за своего сообщника, мастера Пуни или, если быть точнее, Рейнольда Борка. На ваше счастье, я — не он. Окажись Борк на моем месте, он не послушал бы Самума, просившего сохранить вам жизнь. Сейчас вами уже угощались бы крабы на дне залива Жуан. Так что вы обязаны жизнью нам обоим.
Розамунда в полной растерянности оглядела остальных мужчин в кают-компании. Матросы «Амадеи» — пираты Руди — тоже стащили бутафорские маски, и взгляды, устремленные на женщину, не выражали ни капли сочувствия. Тогда она обернулась к главному зачинщику и, собрав остатки самообладания, прошипела:
— Это подлость! Все было вами подстроено! Я буду все отрицать, найму лучшего адвоката, и твоим судейским придется изрядно попотеть, чтобы доказать хоть что-то!
— Ну, долго потеть им не придется. — Руди отвернул воротник рубашки и показал Розамунде прикрепленный микрофон:
— Забыл предупредить тебя: наша беседа, а также все разговоры на борту «Отелло» велись под запись по официальному разрешению прокурора Марселя. И ты наговорила предостаточно, чтобы суд счел твои же слова тем самым argumentum primarium! Наказание тебя ждет серьезное, ты полностью заслужила, чтобы твоим домом на ближайшие пятнадцать-двадцать лет стала общая камера в женской тюрьме!