ГЛАВА 59. «Ты держишь меня в руках» (2/2)
В темноте послышался щелчок зажигалки, и огоньки свечей, зажженных рукой старого слуги, заплясали на сквозняке. Красноватые отблески, побежавшие по мрачным гобеленам, доспехам и клинкам, по трофеям — оскаленным кабаньим и волчьим мордам, превратили зал в филиал преисподней.
Руди заставил себя разжать объятия, но медлил отступить от Анхеля. Вито, повиснув на руке брата всем своим весом, дернул его вниз и заставил сесть возле кресла Дирка.
— Эй, что тут происходит! — приглядываясь к теням, движущимся в тусклом свете, Пуни покрепче стиснул мешок с бриллиантами и подозрительно бросил:
— Камушки хотели спереть, негодяи? Учтите, я не так милостив, как ваш господин! За воровство в этом доме я вам обоим отрублю руки, как это принято у вас, дикарей! И члены тоже, если вздумали совать их Самуму без дозволения!
— Я больше не вытерплю, брат… я эту тварь сейчас голыми руками разорву! — зарычал Руди и рванулся вскочить снова, но Дирк ухватил его за ремень упряжи и рыкнул не менее грозно:
— Сидеть! Он мой!
От рывка ремень нещадно врезался в кожу, как шпора в бок жеребца. Боль ударила Руди по глазам, лишила дыхания — и долго сдерживаемая ярость перехлестнула барьер. Вместо того, чтобы покориться и затихнуть, он напряг все мышцы и сумел приподняться. Подобно Самсону, разрушающему храм филистимлян (4), он сдвинул с места и протащил по полу и Дирка вместе с креслом, и Вито, повисшего у него на ноге…
— Хабиб, ля! (5) — Анхель вмешался как раз вовремя, чтобы предотвратить непоправимое, и сделал все точно: преградил Руди дорогу своим телом и стиснул в ближнем двустороннем захвате.
Мертенс не упустил момент передышки, чтобы склониться к уху Колонны и с нажимом приказать:
— Очнись! Приди в себя! — и совсем тихо напомнить:
— Удара шокером ты не переживешь!
Пуни, крайне заинтригованный возбуждающей возней в полумраке, приключившейся между рабами, не вмешивался. Он вроде как давал Мейеру время показать свое искусство укротителя, и втайне ликовал. Похоже, гость переоценил себя, и не очень-то справлялся сразу с тремя строптивыми жеребцами с помощью одной своей тросточки…
Насладившись зрелищем, Пуни самодовольно заметил:
— Настоящее мастерство шлифуется годами практики, дружище! Вижу, ты в нем пока что не преуспел, и тебе впрямь стоит взять у меня парочку уроков!
Дирк развел руками и пристыженно опустил голову, а Пуни, еще больше развеселившись, продолжил отдавать команды:
— Самум! Хватит тискать этого грязного урода, будто он принц — оставь его, отойди прочь! Мейер! Сейчас сюда притащат Колумба, моего любимца, и я покажу тебе настоящий класс дрессировки! Порту! Посмотри, где там Ганс шляется!
Охранник вытащил карманный фонарик, шагнул к двери, распахнул створку, но, не успев переступить порога, нелепо взмахнул руками и опрокинулся навзничь. Фонарик отлетел прочь, и в его узком луче мелькнул Колумб. Перешагнув через неподвижное тело и выставив перед собой тяжелую старинную алебарду, невольник устремился прямиком к столу.
— Колумб! Ах ты, вонючий ублюдок! — Пуни дернулся вскочить, но доброе испанское вино сыграло с ним злую шутку — тело напрочь лишилось трезвой подвижности. Дирк же, распознав в движении нападавшего смертоносный замах, вскочил с кресла с резвостью молодого человека. Ухватил обеими руками тяжелый стол и, завалив на бок, превратил его в огромный щит. Острый наконечник алебарды, вместо того, чтобы пригвоздить Пуни к креслу, пробил насквозь дубовую столешницу и намертво засел в ней.
Потерпев неудачу, Колумб издал хриплый яростный вопль и ринулся к стене в поисках нового оружия…
— ¡Amigo mío, espera, morirás! (6) — Анхель сорвался с места и в мгновение ока настиг обезумевшего друга, но тот не позволил ему прикоснуться к себе и крикнул:
— ¡A un lado! Aléjate antes de que te hiera! (7)
— Анхель! Стой! — заорал Руди и снова вскочил, но после только что пережитого физического напряжения, икры скрутило жестокой судорогой, и он, как под заклятьем, не смог сделать и шага. Мертенс снова вцепился в портупею старшего брата и обернулся к младшему, но того и направлять не пришлось. Вито сам сообразил подскочить к ближайшему манекену в доспехах, выхватить из металлической перчатки острую пику и направить ее в грудь незнакомого психа:
— Стой, кретин! Я не дам тебе нас угробить! А ну верни цеп (8) на место!
Угроза не охладила Колумба, и он прорычал не менее свирепо:
— Прочь с дороги! Или я разнесу тебе башку!
Сойдясь в гладиаторском поединке, двое мужчин закружили по залу. Вито метил в ноги, Колумб же старался попасть цепом по древку пики, чтобы обезоружить нежданного защитника гнусного палача.
— Verdammte Scheisse! Mistkerl! Arschloch! Der hat wohl am Blitz geleckt! (9) — ревел Пуни, тщетно пытаясь выбраться из-за опрокинутого стола, превращенного в баррикаду.
Обошлись и без него: Руди и Анхель подоспели на помощь Вито. Совместными усилиями все трое сумели обезоружить Колумба и повалить его на пол.
Дирк тем временем сходил к лежащему в беспамятстве охраннику, нашарил у него в кармане наручники и, лично защелкивая их на запястьях бунтовщика, прошептал на чистейшем кастельяно:
— ¡Silencio, loco! ¡Somos amigos! ¡Quédate quieto si quieres libertad! (10)
Как по волшебству, в зале загорелись аварийные лампы и осветили всю сцену мертвенным светом. Пуни все-таки подчинил себе захваченное опьянением тело, выбрался из-за укрытия, подобрал свалившийся на пол бич - символ своей власти, и с угрожающим видом направился к поверженному рабу:
— Ты перешел черту, проклятая обезьяна! И знаешь, что тебя ожидает за то, что ты сделал!
Бывшему любимцу теперь предстояло превратиться в безгласный труп, после долгих часов ужасных пыток. Пуни не испытывал по этому поводу ни малейшего сожаления — напротив, предвкушение казни, которую он совершит лично, зажигало ему кровь и возбуждало до предела. Теперь ему больше всего хотелось спровадить гостя и заняться более интересными и важными делами…
«Сдеру кожу со спины раскаленными щипцами! Это для начала… Выжгу глаза кислотой, очень медленно! Потом отрежу член и скормлю по кускам… да, отлично! Ну а потом отправлю ублюдка в печь заживо! Пусть познает, каково это — гореть в аду за то, что поднял руку на господина!»
На спину бедняги обрушился сильный удар бича, Колумб жалобно вскрикнул и часто задышал, как пойманный зверь. Вито и Руди дернулись теперь уже на его защиту, но Дирк ухватил обоих за ремни и оттолкнул подальше.
— Шшшшш! Не лезьте ему под руку!
Продолжить наказание Пуни не успел — в зал вбежал Ганс с радиотелефоном в руке и ринулся прямиком к хозяину:
— Мастер! Это доктор Рануччи! Очень срочно!
— Что там еще за пожар посреди ночи! Давай сюда… — Пуни вырвал трубку из руки охранника и прижал к уху:
— Слушаю!
— О, наконец-то! Самум правда у тебя? — выпалил Гульельмо, явно чем-то сильно встревоженный.
— Тебе какое дело? — неприязненно ответил Пуни.
— Мне-то никакое, а вот к тебе скоро припожалуют гости от дона Деметрио — как минимум четверо капо со своими бойцами! (11)
— Что за вздор?
— Они схватили Занозу за похищение парня у вип-клиента и… эта стерва тут же свалила все на тебя! И ей поверили! А еще этот бешеный Колонна заодно с доном!
— Врешь!
— Чистая правда! Он уже поднял на уши полицию и спецназ, и вскоре тоже пожалует к тебе в гости! На вертолетах!
— Verdammte Scheisse! Miststueck! (12) Сколько у меня времени?
— Мало! Капо уже выехали из Монако! Я как узнал от своего человека, сразу набрал тебе, но у вас там что-то с телефонной линией! Быстро смывайся, сейчас самое время! И не вздумай даже пальцем тронуть Самума, убьешь или изнасилуешь его — и ты точно труп! Увези с собой, спрячь понадежнее, а я обещаю, что сам обо всем договорюсь с Колонной! Понял меня?
— Да, понял… Спасибо, что предупредил…
— Удачи! Она тебе ой как понадобится сегодня! — Рануччи отключился, оставив Пуни в состоянии, близком к панике. Он немедленно забыл про Колумба и озабоченно похлопал свернутым бичом по ноге.
— Какие-то проблемы, дружище? — Дирк неслышно возник позади него и положил ладонь на плечо.
— Да.
— Я могу помочь?
— Нет! Но ужин окончен! Забирай своих курдов и отправляйся домой.
— Что, все настолько серьезно? А… как же наша сделка? Я тебе дал задаток, ты помнишь?
— Так ты берешь Самума?
— Конечно. Ты меня убедил, ну а моя забота — убедить клиента заплатить тебе за него… еще столько же камней. По рукам?
— По рукам! А… когда ты сможешь отправить его в Занзибар?
— Завтра утром в Ниццу придет яхта моего клиента. Сделку мы можем завершить на ней. Но… у меня есть условие.
— Что еще за условие?
— Если задаток остается у тебя, то ко мне, как посреднику, переходит контроль над товаром.
В мозгу Пуни тотчас родился план спасения, и он в упор посмотрел на Мейера:
— Отлично! Только не рассчитывай, что я отпущу Самума с тобой одного, уж извини за недоверие.
— Можешь сопровождать его, если тебе так будет спокойнее. Я так понял, тебе нужно срочно покинуть виллу, чтобы избежать серьезных неприятностей?
— Да, это… никак не помешает нашей сделке, но…
— Твои дела с местными воротилами меня не касаются. — Дирк поднял обе руки, отказываясь от каких-либо пояснений ситуации. — Приглашаю тебя на свою виллу! Тебя там точно никто искать не будет.
— Хорошо. Только вот… — Пуни вновь взглянул на Колумба, чью казнь теперь предстояло отсрочить на неопределенное время. — я возьму с собой еще и этого ублюдка. У тебя ведь имеется подвал с крепкими дверными запорами?
— Конечно имеется. Я его даже усовершенствовал и оснастил немного, по твоим рекомендациям. Эти трое прекрасно там разместятся, а для Самума я отведу отдельные покои.
Сообщники ударили по рукам. Охранники занялись невольниками: сковали их попарно и быстро вывели во внутренний двор, к поджидавшему минивэну. Рабов усадили на пол и для надежности пристегнули к боковым скобам. Пуни с Дирком заняли задние кресла, а конвоиры разместились впереди.
Еще двоих охранников Пуни отправил на второй машине вперед — разведать обстановку на дороге. Несколько минут спустя те просигналили, что путь свободен, и минивэн с ценным грузом выкатился за пределы «Священного Трибунала»…