ГЛАВА 36. Тайник Эдгара (1/2)
ГЛАВА 36. Тайник Эдгара
6 июля 1989 года
Ницца, порт Лимпия
Борт яхты «Нептун»
— Тебя нужно подготовить… — тихо сказал Анхель и с большой неохотой выпустил Руди из объятий, чтобы встать и отыскать поблизости от кровати свою сумку, а в ней — все, что могло им понадобиться для первого раза с полным проникновением.
Руди зарычал от досады и нетерпения: ему и так огромного труда стоило одновременно смирять проклятую гордыню и страх… и сдерживаться, чтоб не кончить, как подросток, даже ничего толком не начав…
— Я и так готов! Плевать на смазку, слюны достаточно! Давай, пока я не передумал и сам тебя не натянул!
— Я ценю твою безмерную отвагу, мой Сёгун… но не хочу порвать тебя. А это может случиться, если пренебречь прелюдией… и это больно, поверь.
— Не больнее, чем было тебе по моей вине… Я потерплю!
— Маджнун… (1) — проворчал Самум и добавил еще несколько слов по-арабски — они звучали загадочно и волнующе, но отнюдь не были восхвалениями упрямца.
— Давай уже так! Я не хрустальный! — упрямо настоял Руди, но руками крепче стиснул подушку, которой готовился глушить крик, если будет невмоготу молчать. Шея, плечи и спина словно окаменели, и как он ни приказывал себе расслабиться, мышцы не слушались. А все, что ниже пояса, горело, как будто под живот сунули жаровню с углями. Член истекал смазкой, требуя разрядки, но не получая ее, и Руди боролся с искушением потереться о простыни и довести себя до оргазма раньше, чем Эдгар успеет овладеть им.
— Хабиби, все хорошо… я тебя люблю… — Анхель, как всегда, подобрался к нему абсолютно бесшумно… его губы прижались к пояснице Руди в долгом и сладком поцелуе и скользнули ниже, и в тот же миг теплые пальцы, покрытые мускусным маслом для сладострастных утех, проникли между ягодицами, мягко притронулись к отверстию — и столь же мягко, но решительно вторглись в тело любовника…
— Охххх… — выдохнул Руди, вместо ожидаемой боли ощутивший приятное давление, скольжение… и стремительно нарастающее удовольствие. Его предательская задница как будто только и ждала, когда это случится — и сама подалась навстречу ласкающим пальцам, пропуская их все глубже.
— Ты мой… ты только мой… — шептал Анхель; он был уже на пределе терпения, но, кусая губы, чтобы не стонать в полный голос, продолжал бережно и властно готовить тело Руди к принятию члена, размерами и толщиной значительно превосходящего пальцы.
— Мммм… хватит… хватит массажа! Засади уже мне, что ты, как девка, нежничаешь! — Руди сам себе не верил, что способен такое сказать, и не просто сказать — потребовать, словно только тем и занимался всю жизнь, что подставлялся под мужиков. К счастью, Эдгару было не видно, насколько сильно покраснело его лицо, уткнувшееся в подушку… а уши, прикрытые растрепавшимися волосами, горели так, словно их натерли жгучим перцем.
— Ах так?.. Ну хорошо… господин приказывает, и Самум повинуется… только потом будет поздно просить пощады… — тихий голос Самума стал угрожающим и — в десять, в сто раз более волнующим… казалось, он делает с его рассудком то же, что пальцы — с телом.
— Молчу… но и ты тоже молчи… умоляю… — теперь Руди по-настоящему затрясло, страстное напряжение достигло пика, и Самум это почувствовал. Он вытащил пальцы, придвинулся вплотную, крепко взял любовника за бедра и вошел в него плавным толчком, уверенно, но неглубоко.
Резкий выдох и стон удовольствия, все же вырвавшиеся из обычно молчаливых уст, был ясным сигналом, что все еще только начинается.
— Ох ты ж блядь!.. — Руди не сдержал бранного словечка, ощутив и распирающую боль, и легкое жжение, но, в сравнении с ожидаемым, эти неудобства показались совсем незначительными… Анхель двигался в нем медленно, без рывков — он и правда его берег, но был как-то уж слишком нежен, а Руди давно хотелось большего. Сильных ударов, грубой страсти…
Задыхаясь от новой для него жажды, он гортанно прорычал:
— Давай же, Самум! Смелее! Я… я весь твой!.. — и развел бедра еще шире, раскрылся навстречу любовнику…
— Ты мой… — отозвался Самум таким же низким, рычащим голосом, и, наслаждаясь полной властью над телом мужчины, которого так долго и страстно желал, дал себе свободу любить его так, как хочется.
…Неожиданный и очень громкий стук в дверь произвел на обоих любовников впечатление, сходное с обвалом в горах. Рокочущий бас Пепе усилил эффект и прокатился по нервам гулом сходящей лавины:
— Патрон! Я извиняюсь… но мне надо знать, мы стоим где стоим — или снимаемся с якоря и идем в Марсель? Да и время уже к обеду! А где обед — там и сиеста… да и принятие нового члена в наше морское братство надо отметить! Парни вас ждут, синьоры!
Руди издал в подушку звук, одновременно напоминающий стон и рык раненого зверя:
— Аааагхрррррррррр…
Он набрал в грудь побольше влажного воздуха, чтобы от всей души послать капитана в кругосветное одиночное плавание, но не успел сказать ничего внятного, потому что услышал низкий, грозный, как голос песчаной бури, стон Самума, ощутил внутри горячее семя… и тут же кончил сам. Волна оглушительного удовольствия прокатилась по всему телу с головы до пят, сердце выбило бешеную дробь, из горла вырвался громкий вопль. Уловив движение Анхеля, готового выскользнуть из его тела, он яростно впечатал пальцы в бедра любовника, чтобы удержать на себе — и в себе…
— Нет… нет… не смей! Не пущу! К черту их всех!..
— Тшшшшш… хабиби… я здесь… с тобой… — Анхель прижался к нему всем телом и, сохраняя полный контакт, стал целовать в шею и в плечи… это слегка успокоило Руди, и вместо страстной мольбы, обращенной к любимому, в голосе зазвучали металлические интонации разгневанного босса:
— Пепе! Иди нахер!
Капитан, так и не получивший никаких внятных распоряжений, педантично уточнил:
— Понял, патрон. Как надолго? — и остался торчать под дверью.
— Твою ж мать! Проваливай! — рявкнул Руди уже в полную силу легких, и на сей раз добился своего — пробурчав себе под нос что-то про сумасшедших влюбленных, Пепе оставил их в покое.
Когда тяжелые капитанские шаги затихли на лестнице, Руди виновато вздохнул и пробормотал:
— Прости… наверное, ты себе как-то иначе представлял первую брачную ночь… со мной в качестве девственной… кхм… натуры. Этот гризли нам все испортил!
— Что ж… твой гризли знает, где найти самые сладкие медовые соты… — прошептал Самум, и хотя Руди все еще не решался взглянуть своему джинну в лицо, он знал, что тот улыбается:
— Не переживай насчет первой ночи: она еще не пришла… но скоро наступит… и вот тогда ты по-настоящему увидишь самоцветы и золотые россыпи Сезама…
— Мммм… когда ты мне наконец-то вставил, я их уже увидел… — честно признался Руди и, пользуясь тем, что Анхель все же разъединился с ним и слегка ослабил объятия, осторожно перевернулся на спину. Лицо его пылало таким ярким румянцем, что любовник забеспокоился:
— Хабиби… как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Тебе не слишком больно?..
— Нет, все прекрасно, Эдгар…
— Ты теперь будешь все время звать меня Эдгаром?
— Только когда ты сверху… И… это будет… ммм… не часто, иначе ты меня быстро разбалуешь… а мне нельзя так много сладкого… — Руди улыбнулся, став похожим на довольного и сытого Мистера Марчелло, и потянулся на простынях, как настоящий кот.
— Да, сладкое и в самом деле кое-кому стоит ограничить… — согласился Анхель и пощекотал любовника по животу и бокам. — Раз я теперь твой консультант по здоровью, то будь готов к изменению диеты и расписания тренировок… и… хабиби… я хочу по-прежнему быть для тебя Анхелем…
Руди обхватил его обеими руками, прижал к себе, вовлек в долгий нежный поцелуй, а когда губы неохотно разомкнулись, горячо уверил:
— Анхель… я люблю тебя, люблю любым — и Самумом, и Эдгаром, и консультантом по здоровью, и кем бы еще ты не решил стать для меня… Только для меня одного…
— Только для тебя одного… — эхом откликнулся Анхель и улегся на плечо Родольфо с явным намерением поспать. Тот и не думал протестовать, сам устроился поудобнее и, убедившись, что джинн не собирается исчезать, успокоенно закрыл глаза…
Глубокий сон моментально сморил обоих.
****
Руди казалось, что он задремал всего на несколько минут, под крики чаек и ленивый плеск воды, но хронометр на запястье объяснил, что пролетело целых два часа. Сиеста близилась к завершению.
Нужно было подняться, срочно навестить душ, одеться… и выбраться из каюты на палубу. Подышать просоленным бризом, полюбоваться на гавань, золотистую в предзакатном свете — и заодно решить, будут ли они обедать на борту стряпней Баламута или прокатятся в город. И когда им возвращаться в Марсель.
Руди, однако, не спешил возвращаться к реальности. Блаженно улыбался, прислушиваясь к новым ощущениям в теле, и пришел к выводу, что все его страхи расстаться с собственной мужской натурой, едва оказавшись снизу, были сильно преувеличены — с тем же успехом он мог опасаться, что у него отрастет русалочий хвост или бабские сиськи.
Минута проходила за минутой, а он продолжал лежать на спине, опутанный золотой сетью волос Анхеля, расслабленно спящего в его объятиях — и боялся пошевелиться, чтобы не потревожить его…
— Я не сплю… — сонно пробормотал джинн, как всегда, читая мысли своего господина, но так и не соизволил поднять длинные ресницы, только потерся щекой о плечо Родольфо.
— Раз не спишь, тогда вставай, любовь моя! Пойдем вместе в душ, освежимся… — Руди потормошил Анхеля, побуждая открыть глаза и вернуться из мира грез в мир материальный, где их бренные тела нуждались в омовении и питании.
— А давай никуда не пойдем… останемся здесь навсегда…
— Немытыми и голодными? Ни за что! — Руди слукавил — он и сам был рад проваляться в постели с Анхелем до самого ужина, а потом вернуться в каюту и провести здесь всю ночь до рассвета. Это расписание они уже опробовали во время прошлых каникул в Валлорисе и на Поркероле, но… увы. Время неумолимо тащило его на аркане семейного и всех прочих долгов, напоминавших о себе мигающими цифрами на табло мобильного телефона...(2)
Родольфо осторожно выпутался из золотой сети, сел, потянулся всем телом и наконец-то выбрался из кровати. Тем временем наверху тоже раздались приглушенные переборками голоса матросов. В нестройном хоре явственно проступало громкое «бу-бу-бу» Пепе и взрыв хохота. Из камбуза донеслись запахи свежесваренного кофе и еще чего-то аппетитного, вроде креветок на гриле.
— Иди в душ… а я еще посплю… — прошептал Анхель, гибко потянулся, словно ленивый кот, и… распластался на освободившемся пространстве в форме морской звезды.
— Эээээ, нет, нет! Не соблазняй меня! — Руди не дал ему снова провалиться в сон, потормошил сильнее:
— Все, теперь уже точно пора вставать! Отоспимся по пути в Марсель! — поймал за щиколотку и, подавив слабые попытки сопротивления, бесцеремонно стащил с кровати и затолкал в душевую.
Она была тесноватой для двоих, но это не помешало им довольно быстро и ловко справиться с водными процедурами и привести друг друга в приличный вид.
— Ты помнишь мою просьбу? — спросил Анхель, пока они одевались перед выходом на палубу.
— Насчет твоего тайника? Да, помню, сейчас пошлем туда Мики с металлоискателем.
— Не надо…
Руди удивленно взглянул на Анхеля:
— Ты передумал забирать свой клад? Или не доверяешь Мики найти его?
— Нет, дело не в этом…
— Тогда почему вдруг нет?