ГЛАВА 30. Любовная интрига (1/2)

ГЛАВА 30. Любовная интрига

3 июля 1989 года,

Марсель, бульвар Либерасьон, 3,

холостяцкая квартира братьев Колонна

Братья Колонна не виделись со вчерашнего вечера, хотя оба ночевали в своей квартире на бульваре Либерасьон.

После семейного обеда на вилле, прошедшего не слишком удачно, Вито захотелось развеяться, и он отправился на свидание с одной из своих протеже, начинающей моделью.

Вернувшись домой за полночь, он толкнулся было в спальню Руди, чтобы попросить у брата прощения за обеденные иронические подначки, и заодно выяснить подробнее, куда улетел белокурый ангел, за месяц ставший неотъемлемой частью интерьера Ротонды… но дверь спальни осталась плотно закрытой, а Ротонда — пустой и словно осиротевшей. Обе кошки в эту ночь спали у Руди, что случалось крайне редко, только когда брат болел…

Наутро Вито, следуя традиции «братских понедельников», ровно в восемь утра пришел в тренажерный зал, одетый в форму для занятий тай-чи — их излюбленной новомодной гимнастикой. Обычно Руди уже ждал его здесь и поддразнивал за опоздание, но на сей раз вместо брата присутствовал только Марчелло, сидящий на силовом тренажере и занятый умыванием.

— Эй, разбойник! А где Акула? — обратился Вито к коту с таким искренним возмущением, словно Марчелло лично был ответственен за погружение Руди в сибаритскую лень. Само собой, кот не удостоил его ответом — только выгнул спину, демонстративно поточил когти о кожаное сиденье и… задрав лапу, принялся вылизываться под хвостом.

— Очень информативно… — Вито пожал плечами, включил стереосистему и добросовестно исполнил все двадцать четыре формы из обычного утреннего комплекса.

Руди так и не соизволил появиться — хотя тот единственный, кто был способен так надолго задержать его в постели в будний день, дома отсутствовал. По неизвестной причине…

После тренировки Вито с удовольствием принял душ и тщательно привел себя в порядок: ему нравилось по утрам появляться перед Ольгой, подававшей кофе и завтрак, ослепительным ухоженным красавцем… так же, как и Руди, и они с братом немного состязались за количество улыбок и комплиментов от домработницы.

Увы, сегодня все шло наперекосяк. Ольга была на месте, горьковатый пьянящий аромат кофе щекотал ноздри, омлет с ветчиной и зеленью был золотистым и пышным, но Руди все еще отсутствовал, хотя до выезда в офис оставалось менее получаса.

— Ольга, ты с утра видела брата? — поинтересовался Вито с деланной беспечностью и взялся за вилку и нож.

— Нет, синьор Витторио… по-моему, он еще не вставал…

— То есть как это — «не вставал»? С ним вообще все в порядке? Он… вчера пил, не знаешь?

— Нет, синьор Витторио… но он и ужинать не стал…

Ничто так не пугало Вито в отношении брата, как отказы от еды. Аппетит у Руди пропадал лишь в двух случаях: тяжелейшего похмелья (и то ненадолго) и серьезного заболевания (такое случалось очень редко — но до того метко, что однажды закончилось больницей).

«Черт… а ведь он и на обеде у мамы отказался есть… неужели панкреатит?.. Или еще хуже — аппендицит?.. Или…» — все это он додумывал на бегу, и, не постучав, ворвался в спальню Руди.

Поначалу ему показалось, что худшие подозрения оправдались: брат лежал на кровати полураздетым, лицом вниз, и не подавал признаков жизни.

Вито охватил панический ужас, он бросился к Руди, и, подвывая, принялся трясти его:

— Очнись! Братишка! Очнись! Боже мой, я больше никогда… никогда… ничего!.. Только очнись!..

— Отвали… — прозвучал глухой ответ, и Руди, не переменив позы, недовольно дернул плечом, в которое до боли вцепились пальцы брата.

— Слава Пресвятой Деве, ты живой! — выдохнул Вито и стер со лба холодный пот. — Уфффф, ну нельзя же так пугать… Это уже который раз за месяц! Ты что, хочешь, чтобы я поседел раньше времени?..

— Ничего не хочу… Оставь меня в покое…

— Эй, что значит — оставь в покое?.. Сегодня понедельник, вообще-то! — испуг начал проходить и сменяться возмущением. — Ты знаешь, который час?

— Плевать… Отвали от меня…

— Эй, Акула, да ты что… что ты творишь? Тебя ждут на совете директоров! Забыл? — Вито уселся брату на ноги и принялся тормошить его, как в детстве, борясь с желанием как следует огреть подушкой.

— Я никуда не поеду… — Руди не прореагировал ни на увещевания, ни на действия, обычно вызывающие немедленный отпор. — Выйди из моей спальни и закрой за собой дверь…

У Вито возникло искушение именно так и поступить — выйти, захлопнуть дверь и оставить этого медведя лежать в берлоге. Пусть себе греет яйца и скучает в полном одиночестве, раз не умеет ценить любовь и заботу… но здравый смысл взрослого все же пересилил детскую обиду.

Вито спросил себя, что в этой ситуации сделал бы отец, и, взяв минутную паузу, набрел на верную интонацию и нужные слова:

— Думаешь, Анхелю понравилось бы видеть тебя таким?

— Таким — нет. Но сейчас он меня и не видит… — пробормотал Руди и еще глубже зарылся в подушку.

— Эй, ну хватит, хватит! Я, конечно, не твой золотой любовник, а всего лишь недостойный брат — но именно поэтому не желаю разговаривать с твоей задницей, мне нужно твое лицо.

Горестным вздохом Родольфо можно было бы наполнить парус небольшого суденышка… но через несколько долгих секунд он все же сделал над собой усилие, перевернулся с живота на бок и хмуро уставился на брата из-под спутанных волос:

— Чего тебе, Прилипала?..

— О-о… ну ты и красавец, Акула… — протянул Вито и покачал головой, в полной мере оценив покрасневшие и припухшие глаза, с темными кругами под ними, и запекшиеся, искусанные в кровь губы. — Знаешь, будь я на месте Анхеля, я бы точно на тебя больше и не посмотрел… Выглядишь, как чучело! Неумытый, небритый, непричесанный… м-дааа… очень «соблазнительное» зрелище… да еще и работу прогуливаешь…

Руди скривил губы и повторил, как заколдованный:

— «Будь я на месте Анхеля…» Пфффф… я тебе, братец, никогда такого не пожелаю… и ты даже в шутку этого не вздумай себе желать… Ты просто ни черта не знаешь, каково это — быть Анхелем… быть в его шкуре… быть там, где он сейчас… — взгляд его затуманился, он трудно сглотнул, прикрыл глаза ладонью и откинулся навзничь.

Попытка воззвать к совести брата не сработала, равно как и манипуляция небезупречным внешним видом. Вместо того, чтобы смутиться или возмутиться, сказать что-нибудь наперекор, Руди понёс несуразицу, напоминающую пьяный бред… и снова повалился на подушки — раненой акулой, пронзенной гарпуном. При этом пьяным он не был, и хотя белки глаз покраснели, зрачки выглядели нормально — значит, наркотиков тоже не принимал.

Вито ощутил непривычную растерянность и, не зная что предпринять, беспомощно взмахнул руками… его хватило только на то, чтобы налечь на Руди всем телом, обнять изо всех сил и сказать еще более жалобным тоном:

— Акула, ну не пугай меня так, пожалуйста!.. Ну расскажи мне, Руди, расскажи! Я же твой брат, и я люблю тебя больше всех на свете! Что с тобой творится, ну что?.. И куда подевался Анхель?

Ответа не последовало, Руди только крепче прижал ладонь к лицу и судорожно, сквозь зубы вздохнул.

— А… значит, вы с ним поссорились! И, судя по всему, сильно… И когда только успели — все ж у вас было так хорошо! Он что, бросил тебя? Уехал насовсем?

Руди издал глухой стон и замотал головой, не в силах дать ответ голосом. Горло саднило и сжималось, в попытке сдержать новую волну рыданий. Брат действительно переживал за него, но толку от его переживаний не было никакого. Вито понятия не имел, насколько все плохо, а у Руди не получалось ничего придумать, чтобы правдоподобно соврать.

Кое-как совладав с собой, он выдавил:

— Нет… Анхель меня не бросал… он… просто не мог остаться… ему пришлось уехать…

— Ах, ему пришлось! Вот как, значит… Ну и куда он уехал так не вовремя? Скажи, куда, и я сам поеду и привезу его! За волосы приволоку, если это заставит тебя вылезти из кровати и поехать на чертов совет!

Руди оттолкнул Вито и затрясся в приступе нездорового веселья, вперемежку со слезами. Братец, сам того не ведая, знатно оттоптался на его гордости, и без того раздавленной вдрызг в споре с докторишкой. Обещания Вито «приволочь Анхеля» были дурацкой, детской бравадой — и до ужаса напоминали Руди собственную самонадеянность, с какой он еще час назад набирал проклятый номер…

— Ах ты ж блядь… вот истерики мне еще тут не хватало… — ужас Вито перед эмоциональной разрухой, в какой находился его старший брат — жизнерадостный великан с бычьим здоровьем и нервами крепкими, как корабельный канат — достиг околоземной орбиты:

— Ааааааа, что же делать… что делать… что… — шаря руками вокруг себя, он нащупал на прикроватной полке бутылку с минеральной водой — к счастью, наполовину полную — открыл ее и щедрой рукой выплеснул брату на голову…

Руди почти утонул в слезах и чувствах, когда на него обрушилась теплая пузырящаяся жидкость. Едва не захлебнувшись по-настоящему, он резко сел, зафыркал и затряс головой, избавляясь от воды, попавшей в нос и ухо… Вскочил, развернулся к Вито и заорал:

— Ты… кретин! Зачем ты вылил на меня эту воду? Не мог дойти до кухни и взять там?

— Да пошел ты на хер! — заорал в ответ Вито и тоже вскочил с мокрых простыней. — Я тут час балериной танцую — братец то, братец сё — пытаюсь привести тебя в чувство, а тебе, значит, «вода не та»! Ну ты и скотина, Родольфо Колонна! Неблагодарная орясина!

— Дай сюда! — Руди вцепился в злосчастную бутылку, на дне которой еще осталась пара глотков минералки, и отобрал ее у брата. Но, вместо того чтобы допить воду, бережно завернул крышку и поставил бутылку назад, на полку. — Это его вода! Не смей ее брать!

— Господи Боже… «Его» вода… святая, что ли?.. Ты совсем рехнулся с этим своим… любовником!

— Не любовником! Любимым… И да, я правда сошел с ума!

— Что?..

— Что ты на меня так уставился? Да, представь себе, это произошло! Та-дам! Твой брат, Родольфо Колонна, влюбился! Впервые в жизни! В парня! Лучшего на свете… Теперь тебе все понятно?

— Понятно, понятно… мне всееее понятно! — зловеще протянул Вито и постучал пальцем по циферблату часов:

— Если мой брат, так «удачно» сошедший с ума, не приостановит на время свое безумие, не выпьет чашку кофе и не сожрет омлет, а потом не отправится на гребаный совет директоров — то я провижу здесь скорое появление дяди Джу вместе с доктором Дель Монте, и поездку в психиатрическую клинику, на свадебном лимузине, с санитарами и цветомузыкой!..

В ответ Руди снова обуял приступ неудержимого смеха, от которого на глазах выступили слезы. Вито было вовсе не до смеха, но и он неожиданно заразился весельем, и с минуту они оба буквально животы надрывали. Когда же Руди наконец-то отпустило, он встряхнулся, как мокрый кот, пальцами зачесал назад волосы, вдохнул и… выдохнул уже вполне свободно. Давящая тяжесть в груди если и не ушла совсем, то стала ощущаться меньше, и горло тоже освободилось от невидимой удавки.

— Пусть катятся к дьяволу в задницу все докторишки с их гребаными тестами и… все клиники заодно! — провозгласил Родольфо, благодарно взглянул на своего настырного братца и одобрительно усмехнулся:

— Ладно, ты своего добился, будильник хренов… Иди завтракай и вызывай Энцо, я буду готов через десять минут.

****

бульвар Дюнкерк, 20

Головной офис «Компании морских транспортных перевозок Колонна»

Душевная буря и сердечная боль, изрядно потрепав Руди, все же не смогли помешать ему выполнить свои королевские обязанности и сесть в кресло председателя на совете директоров. Официальная инаугурация в должность президента «Компании морских перевозок Колонна» еще не состоялась, но де-факто сын уже занял место отца, и дядя Джу, теперь ставший не третьим, а вторым человеком в компании, считал, что племяннику пора осваиваться на троне.

В своей бизнес-империи Никколо Колонна был одновременно и королем, и первым министром — президентом и генеральным директором, Джузеппе Колонна — заместителем генерального, кем-то вроде канцлера или хранителя печати, ну а Родольфо, всего за пять лет после получения диплома HEC, дорос до позиции директора по логистике: сперва регионального подразделения, а еще через два года — и всей компании. Азартное трудолюбие, жесткая деловая хватка, открытость инновациям и несомненный талант руководителя помогли ему быстро заработать авторитет.

Он ладил и с акулами бизнеса из старой отцовской гвардии, и с молодыми менеджерами, среди которых были однокашники по HEC, и с простыми работягами — водителями кранов и грузовиков, складскими служащими, докерами, матросами. Умел общаться с чиновниками и не терял терпения, когда приходилось вступать в контакт с государственными структурами. Много ездил по всему миру, вникая в зарубежные дела компании, и быстро научился думать на несколько ходов вперед, угадывать возможные слабые звенья в логистических цепочках и первым предлагать способы для их укрепления. Его уважали и очень боялись — за жесткость и требовательность, и в то же время очень любили за щедрость и справедливость.

Никто не сомневался, что Родольфо Колонна — достойный преемник Морского Никколо; его компетентность в стратегии была несомненна, а поведение идеально вписывалось в семейный стиль управления бизнесом, сложившийся еще во времена патриарха, дедушки Джакомо. И все же… он был слишком молод, чтобы сразу же получить все бразды правления, стать и президентом, и генеральным директором.

Родольфо и сам это признавал: отец ушел слишком внезапно и лишил его еще по меньшей мере десяти лет обучения на практике… Нет, он не собирался праздновать труса, и отказываться хотя бы от небольшой части ответственности за компанию, но и не позволял карьерным амбициям и природной властности брать верх над соображениями прагматизма. Прагматизм же диктовал необходимость разделить власть с дядей Джу, вполне заслужившим почетное право стать первым министром империи Колонна.

Все формальности должны были окончательно утрястись после завершения внутреннего аудита и утверждения плана развития компании на ближайшие два года; и на сегодняшнем совете директоров как раз должны были утвердить ключевые показатели эффективности, согласовать кандидатуры новых руководителей в региональных дирекциях (в том числе в марсельской и парижской), рассмотреть отчет о выполнении плана работ службой внутреннего аудита, и решить еще несколько вопросов из раздела «прочее».

Самым важным из них оказался отчет, совместно подготовленный дядей Джу и Вито, относительно ближайшей крупной сделки с «Ламберто групп» (под семейным названием «марьяжная») — и небольшого венчурного проекта, связанного с инвестиционно-долевым участием «Компании морских перевозок» в финансовом оздоровлении компании «Роза ди Маре», с последующим преобразованием балласта в бизнес-актив. Речь шла в первую очередь о возможности открытия компанией Колонна нового круизного направления, удачно сочетающего морские пассажирские перевозки с отельным бизнесом.

Директора прослушали отчет с интересом, но если по первой части разногласий не возникло, ибо сотрудничество с «Ламберто групп» казалось финансистам вкуснее пасхального кекса — то относительно второй разгорелись споры. Большинство считало, что «круизный проект» сейчас совсем не ко времени, тем более на базе компании, едва-едва держащейся на плаву, и к тому же возглавляемой женщиной…

Под конец дискуссии дядя Джу и Вито выглядели расстроенными. Дядя считал отказ от дальнейших вложений в «Роза ди Маре» неуважением к памяти покойного брата, носившегося с ней, как ребенок — с игрушечным корабликом: ну и что, что сам не плавает, зато радует! К тому же у Никколо было немало здравых идей, как сделать из плохо управляемой туристической фирмы прорывной и прибыльный проект… но сам он уже никогда не сможет этим заняться.

Вито же злился, что его личная поездка в Геную, по факту, оказалась напрасной: совет не разделил его восторги по поводу «большого туристического потенциала» залоговых судов, и не впечатлился маркетинговыми выкладками, указывающими на взрывной рост массового международного туризма…

— Все это не наша сфера, и слишком мелко для «Компании морских перевозок»… нас обогащают грузоперевозки, контейнеры, фрахт, а не люди, планирующие отпуска! — таков был вердикт финансового директора.

Родольфо взял слово после выступления финансиста:

— Люди имеют для нашей компании гораздо большее значение, чем суда или грузы. За каждым франком, фунтом, долларом или лирой, которые текут на счета компании Колонна, всегда стоят люди. Чем больше они работают — тем лучше для нас, а чем тяжелее они работают — тем больше хотят отдыхать… и на их отдыхе мы тоже можем заработать! Я лично провел инспекцию одного из круизных судов в генуэзском доке, того, которое пострадало от огня, и убедился, что не все так плохо, как может показаться поначалу.