ГЛАВА 22. Цирковое представление (2/2)
— Да, внешность на все сто! — Фил оживился и осмотрел потенциального натурщика с профессиональным интересом. — Как надумаете заказать фотосессию для модельного портфолио — я к вашим услугам, месье! — порывшись в кармане, фотограф извлек визитку и без церемоний сунул ее Анхелю в карман пиджака.
— А я могу вас представить одной влиятельной даме, которая помогает начать карьеру модели… У нее есть связи со многими модными домами! Она лично знакома с маэстро Сен-Лораном… — добавила Жаклин, все так же покусывая дужку очков и не сводя с него затуманенного взгляда.
Анхель невольно представил, что сказал бы Руди, став свидетелем этой сцены и услышав интересные предложения фотографа и молодой нахалки… и хотя реакция вспыльчивого Сёгуна едва ли оказалась бы дружелюбной, сердце Самума забилось в два раза быстрее, и губы приоткрылись в улыбке…
Секундная потеря сдержанности сейчас же была наказана. Фотоаппарат снова защелкал с бешеной скоростью, и по глазам ударила целая очередь вспышек.
— Вот-вот, вы же так можете! Это именно то, чего я от вас и хотела! — не скрывая торжества в голосе, воскликнула журналистка. — Вот такой чувственной, нежной улыбки! Ну хватит капризничать, месье, назовите мне свое имя или дайте визитку! А я вам дам свою, на память об этой встрече…
«О болтливая дочь сороки, повесь же на двери своего рта замок молчания, и оставь меня в покое!» — взмолился про себя Анхель, и добрые духи Марселя услышали его призыв о помощи.
— Жаклин! Ты снова тут как тут! — раздался звонкий голос Соньи, очень удачно вернувшейся из своих странствий по Синематеке. — Не нашла меня, и решила помучить персонального тренера Руди? Ну ты настоящий браконьер!
От такого нежданного захода Анхель вздрогнул и выронил книгу, что было непростительным промахом для персонального тренера…
«Интересно, в каком виде спорта я тебя тренирую чаще всего, солнцеликий?..»
— Оп-ля! — спутник Соньи, которого Анхель сперва не заметил, жестом жонглера подхватил тяжелый том и вложил обратно ему в руки:
— Люблю ловких людей! Держи!
— Спасибо, месье… — слова искренней благодарности замерли у Анхеля на губах, поскольку в симпатичном молодом человеке, с огромными черными глазами, одетом в щегольской бежевый костюм, с не менее щегольским пунцовым шейным платком, он с удивлением узнал Диего — шеф-повара в доме Колонна…
— Салют-салют! Что здесь происходит? Фотосессия красавчиков? О, а ну-ка сними лучше меня!
Эффектное появление Диего, яркого и подвижного, как фейерверк, немедленно переключило внимание журналистки и фотографа с Анхеля на него, а он только этого и ждал — выудил из кармана несколько разноцветных мячиков и принялся ловко жонглировать ими:
— О-па! Оп-ля! Цирк Бугийона представляет! Единственное сольное выступление комика, жонглера и эквилибриста Пастрано, знаменитого на все Лазурное побережье! А ну, кто-то из вас может повторить это? — не прекращая жонглировать, он легко вскочил на стул и, накренив его, несколько секунд балансировал на двух точках опоры.
Вокруг начали собираться другие гости Синематеки, привлеченные внезапным зрелищем.
Сонья рассмеялась и захлопала в ладоши:
— Браво, Диего! С тобой никто никогда не сравнится!
— Алле оп! — Диего спрыгнул со стула, прекратил подкидывать и ловить мячики так же внезапно, как и начал, солнечно улыбнулся, развел руки и поклонился зрителям:
— Дамы и господа! Прошу внести посильный вклад в фонд помощи пожилым киноактерам и цирковым артистам, чье искусство развлекало вас в дни их молодости!
Сорвав заслуженные аплодисменты, он показал на ящик для сбора пожертвований, снова поклонился и вернул все свое внимание Сонье, сейчас же повисшей на его руке.
— Ну как? Тебе понравилось?
— Спрашиваешь! Это было превосходное представление! — девушка залилась румянцем, ее ресницы затрепетали… но в следующий миг она опомнилась и строго сказала:
— Но мы здесь все же не для этого! Ты где оставил своего дядюшку?
Диего озадаченно уставился на Сонью:
— Дядюшку?.. Дядюшку… Ах, ты про моего дядюшку! Он вон там, у киоска с напитками! Я взял ему оранжину, он ее обожает и все никак напиться не может!
Анхель никогда не проявлял избыточного любопытства к чужой жизни, но гасконада Диего и неожиданное выступление повара в амплуа жонглера изумили его до глубины души… Он не сдержал восхищенной улыбки перед таким искусством — и вопросительно взглянул на Сонью, в надежде, что она объяснит все происходящее.
Сонья правильно поняла его взгляд и, смеясь, раскрыла интригу:
— А чему ты так удивился, Анхель? Думаешь, Диего только и может, что печь торты и жарить антрекоты? На обеде у донны Марии Долорес ты познакомился с поваром — ну а теперь познакомься с артистом! Диего много лет работал в цирковой труппе Бугийона… он был акробатом, жонглером и даже немного дрессировщиком!
— Немного? Скажешь тоже! Да я целый год дрессировал целого гиппопотама! И не без успеха! — Диего горделиво выпятил грудь и уставился на Анхеля с таким превосходством, словно только что одержал над ним неоспоримую победу в тонком искусстве дрессуры бегемотов.
— О… так это вы, Диего, были тем самым Ковбоем с Миссисипи, который так блестяще выступал в Бегемотском родео? — воскликнул Анхель, не в силах поверить в такое совпадение — об этом номере ему взахлеб рассказывали Хабуб и Хамсин, однажды сумевшие попасть вместе с Султаном на гала-представление — он же, как назло, валялся с тяжелым гриппом и температурой сорок…
— Да. Это именно я! — бывший циркач, польщенный восторженным отзывом, поклонился теперь уже персонально благодарному зрителю. — Могу дать автограф!
Анхель машинально полез в карман за блокнотом и ручкой, но Жаклин и фотограф подняли его на смех — и одновременно принялись расхваливать Диего за умение «гипнотизировать зрителей»:
— И как тебе это удается, Пастрано? Мы с Филом час бились, чтобы вытянуть из месье хоть словечко, а ты подошел — и оп-ля — месье сам у тебя автограф просит! Поднажми, он тебе и кошелек отдаст!
— Ну хватит шутить… — насупилась Сонья и решительно вклинилась между Жаклин и обоими своими спутниками. — Сейчас начнется общий сбор пожертвований, и у всех нас будет возможность вытряхнуть кошельки!
Анхель с тревогой подумал о своем скудном — по меркам окружающей публики — карманном запасе, и спросил себя, должен ли он отдать на благое дело жемчужные запонки, подаренные ему Руди — или этот жест окончательно сделает его смешным, не лучше ярмарочной обезьянки…
Он не успел разрешить внутреннее противоречие, когда его внимание привлекло появление нового действующего лица — невысокого худенького человечка, с добродушным круглым лицом и лысой головой, похожей на куриное яйцо. Человечек был одет в малиновую бархатную куртку и зеленые расклешенные штаны, опирался на массивную трость, говорил ломким старческим голосом, но вполне внятно:
— Диего, вот ты где, негодник… Я решил, ты меня тут бросил и сбежал развлекаться с девчонками…
— Ну что ты, дядюшка! Куда я от тебя денусь! От твоего зоркого взгляда мне не скрыться! — Диего заботливо приобнял дядю за плечи и улыбнулся ему все так же искренне.
— А это кто? Твой ученик? — яркие синие глаза обратились на Анхеля.
— Нет, дядюшка Эскабо, это не ученик Диего, это, наоборот, учитель! — вмешалась Сонья. — Точнее, тренер… он работает на Руди и сопровождает меня, пока Руди в отъезде.
«Ну что за несносная болтушка…» — подумал Анхель, но почему-то был не в силах рассердиться на эту фантазёрку, похожую на яркий солнечный лучик… или нахального котенка, уверенного, что ему можно сидеть на голове человека или без зазрения совести драть когтями нарядный костюм.
— А имя-то у твоего провожатого имеется? А? — не отставал старый циркач.
— Да, его зовут Анхель… Анхель, пожалуйста, побудь немного с дядюшкой Эскабо! Он тебе расскажет много интересных историй, а нам… — она быстро взглянула на Диего и тут же поправила себя — Мне нужно… отлучиться… по делу. Я вернусь к началу фильма.
— Я понимаю, мадемуазель Ламберто, — Анхель в самом деле начал гораздо лучше понимать скрытый смысл происходящего, но пока не мог определить, как отнестись к тому, что наблюдал прямо сейчас. Дерзость Диего, то, насколько близко он позволял себе держаться к Сонье, и наивная непосредственность Соньи, не способной или не считающей нужным тщательно маскировать свои чувства, сбивали его с толку. Он как будто становился сообщником, участником любовного заговора — и все бы ничего, но девушка считалась официальной невестой Руди, черноглазый циркач работал поваром в доме Руди, а он сам был любовником Руди, более того — его рабом… Это напоминало сюжет из «Тысячи и одной ночи», и Анхель вдруг ощутил гневное желание показать Диего и Сонье, что может сотворить джинн с теми, кто обманывает его повелителя…
Должно быть, лицо его приняло настолько странное выражение, что Сонья смешалась и опустила глаза, разом растеряв свою уверенность… а вот Диего глаз не отвел, и голос его остался твердым:
— Доверься мне, я прослежу за ней! Ну а ты следи хорошенько за моим дядей и не давай ему выпить тут всю оранжину! Договорились? — и он протянул ему свою раскрытую ладонь.
Анхель молча кивнул и пожал руку Диего, пообещав себе, что если из-за этого парня у Руди возникнут неприятности, он лично сломает эту руку как минимум в двух местах…
Диего оценил крепость рукопожатия и, выразительно подняв бровь, заметил:
— О, да ты не только красавчик, но и силач! Понимаю Руди… — сверкнул белыми зубами и последовал за Соньей, тянущей его в сторону одной из многочисленных дверей.
Примечания:
1. Принцесса-молчунья — персонаж арабской сказки, аналог Царевны Несмеяны.
2. Меджнун — (букв. безумный от любви) легендарный герой арабской поэзии, потерявший рассудок от любви к Лейли.
3. Здесь — в значении «девушка», «госпожа»
4. Цирк Бугийона — самый знаменитый цирк Франции, созданный братьями Бугийон в 1924 году и существующий до настоящего времени. Помимо стационарного Зимнего цирка, расположенного в Париже, есть также передвижная труппа, гастролирующая по всей Франции. На территории цирка неоднократно снимали фильмы, один из самых известных — «Трапеция», с Джиной Лоллобриджидой и Тони Кертисом в главных ролях (1955 год). А в 1947 году в Зимнем цирке Бугийона впервые состоялся благотворительный Гала-концерт Союза артистов, ставший ежегодным мероприятием. Собранные средства перечислялись пожилым артистам — ветеранам сцены.