Глава восьмая. Льдисто-голубой и сапфирово-синий (1/2)

Выстрел прогремел более оглушительно, чем Феликс к тому привык. За пару месяцев он совсем отвык от этого отвратительного писка в ушах.

Однако на нём он не сосредоточился. Его больше привлёк глухой стук падающего тела. Оружие тяжело выскальзывает из ослабевших рук.

Что-то на другом конце разбилось. Огромный бонсай возмущённо зашуршал листьями, между которыми просвистела пуля.

Вся боль, недоверие и сомнение покинули Феликса вместе с выстрелом. Силы, кстати, тоже. Ноги подгибаются, и он падает на пол рядом с одним из своих «названых братьев».

Чжочэн, тот самый старший брат Джексона, медленно садится рядом с разбитым Феликсом. Юноша не поднимает взгляд, рассматривая свои острые коленки, обтянутые чёрными джинсами. Реальность не казалась настоящей. Он будто снова находится в одной из игр своего сознания, которое путает действительность и сновидение. Может быть, он так желал увидеть родных, что ему это привиделось?

Но нет, всё казалось больной реальностью. Вот он, один из членов его семьи, сидит напротив, едва ли не пристреленный своим названым племянником.

Феликс знал, что ни за что не смог бы выстрелить ему в голову. Но выстрелить хотелось. Старший видел это в его глазах, потому, защищаясь, упал на пол сразу же, как только заметил шевеление указательного пальца на курке.

Ли на мгновение стало больно от того, что любимый старший допустил мысль о том, что он действительно его убьёт.

Но потом всё же дал себе мысленную оплеуху. Потому что на мгновение посчитал Чжочэна предателем, потому что забыл всё то хорошее, что Ван сделал для него, потому что никогда не давал повода сомневаться в нём. Феликс был обезоружен. Границы, которые он построил между миром академии и миром своей семьи, разрушились в одночасье с появлением в Смеральдо Чжочэна. Это был последний человек, которого Феликс ожидал здесь увидеть.

И в голове не укладывалось, что он на мгновение хотел убить его, сочтя это появление за предательство. Оно в их кругах каралось смертью.

Хотел, хотел… но никогда бы не смог.

Чжочэн касается его руки тёплыми кончиками пальцев. Тепло. Поддерживающе. Мужчина уплотняет прикосновение, кожа к коже, пока полностью не берёт его по-милому маленькую руку в свою большую ладонь. От этого касания Феликс набирается достаточно смелости, чтобы взглянуть в родные миндалевидные глаза. Ничего не изменилось, в них всё так же плескался океан доброты и нежности, очернённый немалой долей тревоги. За него. За Феликса.

Ли не может сдержать солёное тепло в глазах, и слёзы извилистыми ручейками стремительно бегут из глаз, змеясь по покрасневшим щекам к подбородку, откуда, уже заметно остывшие, падают на кисть руки старшего.

Тот, замечая состояние юноши, привстаёт на коленях и притягивает Феликса к себе, позволяя ему щедро пропитывать слезами плотную ткань военной формы. Чжочэн встречается взглядом с директором и едва заметно качает головой в ответ на встревоженное поднятие бровей.

Он прижимает ближе к себе блондинистую макушку и позволяет ему выплеснуть накопившиеся эмоции. Он знает Феликса, ребёнок наверняка не позволял себе плакать всё то время, которое находился здесь, среди незнакомых ему людей.

— Я надеялся, что мой малыш встретит меня с объятиями, а не с пушкой, — мягко шепчет на ухо сирене Чжочэн, не скрывая тихого смешка.

Сквозь слезы Феликс давит такой же смешок. Он понимает, что старший говорит так лишь для того, чтобы развеселить его, а вовсе не делится с ним своими искренними разочарованиями. Ли просто не такой. И Ван прекрасно это знает, потому вряд ли он ждал тёплого приема от пацана, который всю сознательную жизнь спит с пистолетом под подушкой.

— Почему? — абстрактно спрашивает Феликс, отстраняясь и не сопротивляясь желанию снова взглянуть в миндалевидные глаза. Удостовериться, что Чжочэн ещё здесь.

— Поднимайся, Ликси, нам теперь нужно о многом поговорить, — ободряюще улыбается глазами Ван, придерживая Феликса, который не доверял своим ногам.

***

На коленях сирены сидела та самая белка-летяга, которую он встретил здесь в первый день пребывания. Зверюшка, видимо, как-то почувствовав подавленное состояние человека, притащила ему несколько орешков, правда, всё равно схомячила все сама. Ли только поглаживал её по мягкой шёрстке, внутренне умиляясь с маленькости создания.

Ему, как на приёме у психотерапевта, налили чай с чем-то ароматным и успокаивающим и накрыли колени невесть откуда взявшимся белым пледом.

Все молчали. Это напрягало.

Только директор и Чжочэн обменивались острыми взглядами.

— Феликс, я позвал тебя сюда, чтобы познакомить с господином Ваном, — начинает Намджун, словив на эту реплику сразу два ироничных хмыка. — Но я вижу, что обстоятельства уже свели вас. И я совру, если скажу, что не заинтересован историей вашего знакомства.

Директор на пару секунд отвлекается на чашку ароматного кофе.

— Я откладывал диалог с тобой, Феликс. Что-то во мне всё время пытается дать тебе больше времени, — он качает головой в ответ на какие-то свои мысли. — Наверное, сложившаяся у тебя в голове картина мира целиком мрачная. Да, мы являемся угнетённым слоем общества, и ты это прекрасно знаешь. Однако есть такие люди, как господин Ван, которые пытаются незаметно бороться за нас. У меня нет от него никаких секретов — он знает все потайные ходы замка, знает про Чонина. И, в конце концов, тебя я прятать от него тоже не хотел, — Чжочэн кивнул ему понимающе. — Избегая вопросов, хочу сказать, что твоё имя я ему не называл. Он знал только о неком новом ученике.

Феликс, отзеркаливая недавний жест Чжочэна, понятливо кивает.

Директор замолкает, проводя рукой по воздуху и тем самым предоставляя слово представителю правительства.

Ван откашливается в кулак и глубоко вздыхает, собираясь с мыслями.

— Я не видел Джексона достаточно давно, — начал издалека он. — В конце концов интуиция начала кричать, что братишка по какой-то причине меня избегает. Опять это его «не хотел волновать», — старший цокает и привычно закатывает глаза. Но затем начинает тараторить. — Связался, узнал, что Ибо в реанимации. В панике занялся расследованием этого дела, а потом уже меня пригласил в замок Намджун. Про тебя…

Феликс не дослушивает, резко вскакивая с места. Белка с тихим возмущённым писком спрыгивает на пол и прячется где-то в бугристых корнях бонсая. Плед соскальзывает на них же.

— Как- Ибо в реанимации? Что произошло? — сердце бьётся в висках, а воображение суматошно рисует ужасающие картины медицинских палат, крови и бесконечных проводов, обвивающих молодое тело.

Чжочэн говорит нарочито спокойно, чтобы успокоить бурю волнения в беспокойных глазах Феликса.

— Тупой план какой-то ОПГ, попытка сделать из него заложника в обмен на основные клубы Джексона. Посидел в плену пару дней, по итогу выбрался сам, одновременно с тем как его нашёл Джексон. В больницу попал исключительно из-за парочки шальных пуль.

Старший прокашливается и продолжает.

— Успокойся, Ликси, он почти в порядке. Врачи говорят, что он крепкий, его состояние идёт на улучшение, сегодня-завтра переведут в обычную палату. Максимум, что этому паршивцу грозит, — будет маяться от безделья или сидеть с документацией в качестве наказания.

Феликс выдыхает, только сейчас замечая, что вовсе не дышал всё это время. Старшему Вану нет смысла лгать, да и Феликс бы сразу это прочувствовал.

— Хотя… — хитро тянет Ван, — может быть, от одиночества он там страдать не будет вовсе.

Ли хмурится, пытаясь понять игривый смысл слов брата. А кто с ним будет? Джисон? Джексон? Не, тут уж вряд ли. Кто-то из личной охраны? Ибо не так уж хорошо с ними общается, чтобы быть заинтересованным в общении. Может, это значит, что они, Чжочэн и Феликс, навестят Ибо? Ли очень бы этого хотел.

— Чжань первым заметил пропажу мелкого, потому что у них в тот день должно было быть свидание, — ехидно усмехается он, наслаждаясь отвисшей челюстью младшего.

А Феликса это шокировало, кажется, даже больше, чем само появление Чжочэна в этом готическом замке за хулион километров от их дома. Чжань был лучшим другом Чжочэна и частым гостем в их доме, в то время как младший из Ванов — Ибо — пускал на него слюни каждую секунду своего существования. Ибо невыносим сам по себе, чисто из-за характера, но влюблённый Ибо — причина, по которой само ядро Земли может не вынести его невыносимости и взорваться. Чжань же… ну, как обычный взрослый, думал, что с возрастом пройдёт. Ах, если бы…

Это было, конечно, приятной неожиданностью, но кое-что волновало сильнее.

— А…

Чжочэн не дал ему даже сформулировать вопрос, тут же отвечая на него так, будто умел читать мысли. Ну или слишком хорошо знал Ликса.

— Про Джисона не знаю ничего, честно. Моя осведомлённость закончилась на том моменте, когда Джексон уехал в южные земли к родителям, а мне сказал, что вы вдвоём решили некоторое время пожить у родителей.

Да, так и было. Джексон дал им своеобразный отпуск, сказав, что им не нужно забывать про родителей. И Феликс поехал домой к матери, соврав ей о том, что в его спортивной академии сейчас каникулы. Джисон же жил в доме бабушки, которая находилась в доме престарелых, и каждый день исправно навещал её.

Однако так было до того момента, как к Феликсу в дом пришли новоявленные родственники.

— Это было несколько месяцев назад, — глухо проговорил Ли. — И Джисон не может не знать, что что-то случилось.

Они обмениваются долгими взглядами.

— Тогда у нас два варианта, — объясняет понятное им обоим Ван. — Первое: Джексон не знает о том, что что-то случилось.

Даже сам старший произносит это с сомнением в голосе. И Феликс кивает, соглашаясь с этим сомнением.

— Но тогда как объяснить тот момент, что он вернулся домой раньше оговоренного срока? — сам себе задаёт вопрос старший и трясёт головой. — Второе: братишка скрывает что-то от меня.

Вот тут Феликс кивает, потому что это похоже на Джексона, который порой чрезмерно пёкся о своем старшем брате и не сообщал информацию, которая была на самом деле очень важна и которую ему положено было знать как члену семьи.

— Прижать его к стенке — единственный выход, — озвучивает и так понятное Ликс.

Они молчат какое-то время, но затем Чжочэн делает знак директору и отходит с ним за ветви бонсая. Секретничают. Наверное, для него это не особо важно, раз Ван не захотел говорить при нём.

В голове Ликса всё ещё не очень укладывался тот факт, что Чжочэн все эти годы знал о существовании этой академии. И скрывал. Хотя обвинить его в этом нельзя — всё-таки это гостайна.

Если короче говорить, то Феликс запутался. Он обиделся или нет? Расстроен? Зол? Рад? Счастлив? Тут только Чан сможет разобрать ту мешанину эмоций, которая крутится внутри.

Но счастлив. Без сомнения. Какими бы ни были обстоятельства их встречи, это не отменяет того факта, что он по-особенному скучал именно по старшему из Ванов. Он всегда излучал чувство защищённости, уверенности в завтрашнем дне. Был тем серьёзным взрослым, в котором Феликс и нуждался.

— Чэна-а-а, — конючит он на весь зелёный кабинет, — у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Он немного неуклюже вылезает из-под тяжёлой ветки и, сдувая какой-то розовый цветочек с волос, спрашивает младшего одним только взглядом.

Феликс отвечает так же. Невербально. Только одной полуулыбкой. Удивительно то, что старший прекрасно всё понимает.

— Намджун-а, — оборачивается Ван к директору, который по тону определяет, что сейчас его будут о чём-то просить, — мы спустимся в нижние залы?

— Да, но, — начинает было директор, но его прерывают хлопком в ладоши.

— Отлично, тогда как насчёт разминочного бега по тёмным коридорам? — Ван хитро подмигивает Феликсу, который поднимается со стула сразу же.

— Только не врежься носом в стену, старикашка, — дразнится сирена, первым проскальзывая в очередной потайной ход.

Намджун снова остаётся в кабинете один. Он лениво подбирает валяющееся на полу оружие, гадая о том, откуда у Феликса вообще оно взялось.

Да и вообще, очень странный юноша этот Феликс Ли. Как так вышло, что судьба уже не в первый раз сводит его с людьми из их мира, в то время как он сам должен был быть обычным подростком?

***

В этой ужасной, тупой, тоскливой жизни радует только одно — сегодня, блять, тепло.

Не то чтобы Джисона волновали природные причуды. Нет, не так. Они не волновали его до того момента, пока не наступило сейчас.

Сейчас — это те несколько дней, что Хан бродит по лесу. В лютый ураган. Видимо, у природы случился какой-то личный триггер на Джисона и она решила устроить ему весьма недружелюбный приём.

— Как обстановка сегодня? — слышится из наушника спокойный голос Джексона, а затем шелест. Видимо, разбирается с какими-то бумагами. Это стало их ежедневным ритуалом.

— Потеплело сильно. И даже никаких ураганов. Я в ахуе, — хмыкает Джисон, поудобнее устраиваясь на ветке.

— Это я для тебя разогнал, малыш, — томно шепчет Ван. Джисон морщится.

— Мог бы и побыстрее это сделать, — ворчит младший, доставая из рюкзака очередную гадость.

Джисон на самом деле заебался. Он хочет домой, в ту самую ночь, когда уснул в тёплых объятьях Джексона. Но нет. Упрямство и желание найти Феликса были сильнее.

Ощущение, будто само мироздание противилось этому. И это если не считать дождей с ураганным ветром (это чудом Джисону ни разу не прилетело огромной обломившейся веткой). Самое странное заключалось в том, что он шёл чётко в направлении той точки, где предположительно находился Феликс. Но… ходил кругами. Или же оказывался в совершенно другой части леса. Он не мог сомневаться в точности приборов, нет, это исключено.

Это просто какая-то чертовщина.

Есть сраную еду для космонавтов уже надоело, честно говоря. Экономить воду надоело. Он искренне радовался, когда по пути попадались знакомые кустарники и совсем небольшие, но кристально чистые речушки, которые позволяли не только испить воды, но и ополоснуть лицо и волосы.

Джисон предпочитает не думать, какой на нём сейчас слой грязи. Надеется лишь на то, что в его волосах никто ещё не свил гнездо.

Но самое ужасное — сон. Приходилось ползать по деревьям, которые, к счастью, здесь были большие и раскидистые, толстые настолько, что внушали доверие. Хан на ночь взбирался чуть повыше и крепко привязывал себя к ветке или же стволу дерева, опасаясь ночных хищников. Если днём он мог дать им отпор, то ночью, когда он, изморённый, погружался в тревожный сон, он становился лёгкой добычей.

Радовали только вечерние разговоры с Джексоном, который сначала держал его в курсе поисков Ибо, а затем информировал о его состоянии. Одним беспокойством меньше. Только вот каждый чёртов день Джексон говорил ему брать курс к выходу из леса, мол, не надо тебе там одному по лесам скакать.

Но Джисон прошёл слишком большой путь и уже просто-напросто заинтересован, сможет ли он добраться до отмеченного на карте места раньше, чем у него закончится вода, еда и павербанки.

— Жопой чувствую, Чжочэн в ближайшее время спросит о вас. Может быть…

— Нет. Скажи то же самое. Сначала надо получить ответы на вопросы, — упрямо проговаривает Хан, прервав старшего на полуслове.

На другом конце слышится тяжёлый вздох.

— Джисон, давай я…

— Нет, — снова бессовестно обрывает он. — Дай мне ещё несколько дней. Я хочу разобраться сам.

— Что ты будешь делать, когда у тебя закончится еда и выйдут из строя приборы?

Каждый день одно и то же. Джексон больше не озабочен поисками Ибо, все его запасы волнения выливаются на Джисона, которому приходится яростно от этого наплыва отбиваться. Как будто какой-то там лес страшнее перестрелки, ёмаё.

— Я соскучился, — в конце концов устало выдыхает Джексон. — Без тебя и Ликса дома так одиноко. Ещё и Ибо в больнице. Только Чэн тут время от времени ураганом проносится.

Джисон не прячет умилённую улыбку, потому что Джексон его видеть не может. Но он правда… милашка. И походу стареет, раз его на такие сантименты пробивает.

— Не слышно топота маленьких ножек? — подкалывает его Хан, подбрасывая в руке каштаны, которые усердно чистил последние полчаса от нечего делать.

— Вернитесь, я больше не буду отдавать вас зэкам, — с фальшивым надрывом молит Джексон.

— Найду Феликса, и мы обязательно обсудим твоё поведение, — строго говорит Джисон, ёрзая на своём дереве.

***

Они действительно по-умному бегут наперегонки по тёмным коридорам, иногда не вписываясь в повороты, но инстинктивно подставляя руки вперёд, что смягчает приземление, но не чужой издевательский смех. Это весело, особенно если учитывать тот факт, что Феликс понятия не имеет, куда именно надо бежать. Выбежав из прохода, они оказываются в очень просторном, но очевидно подземном зале, где на них пялится достаточно большое количество людей.

Все они были знакомы Ликсу, а потому не особенно интересны. А вот обстановка вокруг…

Здесь были ринги, тренажёры и просто расстеленные по полу маты. Короче говоря, обычный спортивный зал. Очень напоминающий тот, что находится в доме Джексона. Феликс щурится, предполагая, кто мог приложить руку к созданию всего этого.

Впрочем, не так важно. Важно — уделать в рукопашном этого старикашку.

Феликс стягивает через голову огромное чёрное худи, правда сначала впопыхах путается в нём же. Брутально снять не получилось, но всё же.

— Профессор Чон, позволите? — слышит Ли сквозь толстовку и внутренне вздрагивает.

Блять, ладно, он просто проигнорирует.

Если Феликс справляется со своей верхней одеждой за несколько секунд даже с учётом его путаний, то Чжочэну с его бронированным костюмом сложнее. Ли ещё в прошлый раз обратил внимание, что эта экипировка снимается очень долго.

— Конечно, господин Ван, — учтиво соглашается Чонгук. — Только без членовредительства.

— Разумеется, — фыркает Чжочэн.

— Я это Феликсу, — с коротким смешком поясняет Чонгук. Феликс придерживается плана и игнорирует. Зато замирает Чжочэн, хмурит одну бровь, но не настаивает на ответе, когда видит полное игнорирование со стороны младшего.