Глава четвертая. Подводные течения (1/2)
Если выражаться культурно, Феликс был в шоке. В шоке двадцать пятой степени. Он пытался воспроизвести в голове каждое слово из экскурсии Сынмина, чтобы понять, где именно он пропустил предупреждение о том, что он живёт под одной крышей с хладнокровным убийцей. Не то что бы его ошарашило убийство как таковое, скорее сам его факт в таком месте, полном прилежных учеников и ответственных взрослых.
Безрадостное детство и такая же мрачная юность Ли были наполнены разными видами насилия, уродливыми гематомами, блевотным запахом крови и, наконец, даже трупами: убитыми в мучительной агонии или же милосердно и быстро застреленными. Сегодняшняя смерть какого-то мудака уже далеко не первая для Феликса, не самая шокирующая, не самая жестокая. Нет, но… отчего-то самая…
Досадная.
Именно это слово.
Разве не Феликс меньше часа назад допустил мысль о том, что, может быть, он сможет начать жить сначала, оставить прошлое за спиной, пусть и с одной невыносимой потерей.
Но нет. Перед глазами стояло безжалостно-безразличное лицо Чонина. Его элегантно приподнятые очки. Прямой острый взгляд. Это было убийство с филигранной точностью. Искусное. Быстрое. Без капли сомнения, без секунды промедления.
Это пугало. И пугал не сам факт убийства, о нет, страх вызывало то, что этот парень был безмятежен настолько, что в любую секунду был готов убить. Как сейчас. Но и этот факт не пугал. Страшным был вывод, который напрашивался после этой ситуации. Феликс променял одну преступную жизнь на другую. И если в первой хищником был он, то сейчас он ощущает себя овечкой в тёмном лесу, где устрашающе воют волки.
Чонин шёл впереди торопливыми мелкими перебежками, оглядываясь и останавливаясь у каждого поворота. И сейчас в нём отчётливо читалась напряжённость. Но наверняка её источником не является откат от убийства человека. Для него есть что-то хуже необходимости убивать.
Феликс перед собой видел только напряжённую спину Чонина, за которой следовал вплотную, потому что волнение юноши передавалось и ему. Поэтому он едва ли не клюнул носом затылок Яна, когда тот внезапно остановился.
— Оглядывайся и прислушивайся. Здесь не должно быть ни одной живой души, — на грани слышимости прошептал он Ли.
Но Феликс полагается лишь на своё боковое зрение, потому как действия Чонина приковывают к себе внимание. Они остановились около статуи Фемиды, которая по всем канонам держала в руках весы и меч. Чонин приподнялся на пьедестал и аккуратно опустил каменную повязку с её глаз, как будто она таковой и не была вовсе. Ли мало что видит со своего ракурса. Лишь то, что в руках Яна на мгновение появляется небольшое фиолетовое свечение, исходящее из какого-то маленького камушка. Он вставляет его куда-то в район глаз статуи и быстро спрыгивает, оглядываясь.
Он морщится, когда тишину нарушает скрип: это каменный пол под ними приходит в движение, открывая проход в какое-то пространство под статуей. Феликс даже не возмущается, когда в порыве Чонин хватает его за запястье и тащит куда-то вниз, в темноту.
Они шли на ощупь, ведя свободными руками по шероховатым стенам, пока внезапно не вспыхнул огонь в факелах по сторонам. Чонин выдохнул ворчливое «Наконец-то», Феликс же думал о том, что огонь сжигает достаточное количество кислорода в этой узкой комнате. Смогут ли они тут задохнуться, если придётся сидеть слишком долго?
— Присаживайся, — кивает Ян на серый то ли от пыли, то ли от своего естественного цвета диван. Сам же плюхается в кресло напротив. Они оказались в странной комнате, где были только несколько кресел, диван и столик с каким-то нагромождением книг.
— Чтоб не скучно было сидеть тут часами, — поясняет Чонин, заметив внимательный взгляд. — Ещё, кстати, есть вода, сок и какие-то снеки.
Он машет рукой в угол за спиной Феликса, где действительно оказывается маленькая тумбочка, похожая на те, что ставят в спальнях у кровати. Ли принимает во внимание, но угощаться не торопится.
Чонин пытливо смотрит на него сквозь стёкла очков:
— Истерика в планах есть?
— На сегодня не планировал, — хмыкает Феликс, заставляя Яна тоже криво улыбнуться.
— А что насчёт внеплановой?
Феликс пожимает плечами. Вроде никаких бурных эмоциональных реакций не испытывает. За сегодняшний день он уже словил паничку. И предпринял неосознанную попытку утопления. И чуть не трахнулся с Хван Хёнджином. И стал свидетелем убийства, совершённого каким-то мальцом.
И сейчас тусит с этим самым мальцом в каком-то подземелье под статуей древнегреческой богини.
Пф, каждый его день такой.
— Мне проверить? — Ян чуть приспустил очки, подмигнув ему. — Боюсь неожиданных истерик.
Ну нет, только телепатов, копающихся у него в голове, Ли не хватало. Неожиданно для самого себя он не язвит в ответ, а спокойно мотает головой.
— Очень жаль. Интересно, что ты думаешь по этому поводу.
Феликсу тоже интересно. Честно говоря, он вообще запутался в этом водовороте эмоций.
Чонин резко поднимается с кресла с задумчивым видом и поднимает его сиденье, через мгновение протягивая Ликсу… бутылку пива?
— Сегодня нужно, — говорит он, крышка при открытии издаёт звонкое шипение, и из горлышка поднимается тонкий дымок.
— Для меня ты стал святым, — смеётся разом повеселевший Феликс, так же ловко открывая бутылку следом. Тут он слышал что-то про запрет на алкоголь? Хорошо, что Чонину, видимо, плевать.
Ян тоже смеётся и протягивает бутылку вперёд, предлагая выпить «за знакомство». Они стукаются горлышками бутылок и делают первый глоток, прикрывая глаза от наслаждения.
— Не скажу, что очень этому рад, но мы с тобой тут заперты не меньше чем на несколько часов. Поэтому… твои вопросы?
Знать бы, с чего именно начать.
— Да я настолько нихуя не понимаю, что даже не знаю, что именно следует спросить первым, — Феликс обводит взглядом мрачную комнату. — Для начала. Почему нам тут нужно сидеть?
— Ждём, пока весь скот пересчитают, — горько усмехается Ян, делая ещё глоток.
Феликс приподнимает бровь, намекая на то, что ему яснее не стало.
— Мог бы у того жирдяя в форме спросить, но ты был занят. Языком Хёнджина.
Феликс хмыкает на эту подъёбку. Это было хорошо, да.
— Хочешь, займусь твоим? — с лёгкостью перенимает игру Феликс.
— Тебя и мой привлекает?
— Наоборот, его следовало бы укоротить.
— Ты звучишь как синтез Минхо и Хёнджина, — судя по тому, как Чонин морщится, это точно не комплимент.
— Так ладно, давай вернёмся к противным серьёзным разговорам, раз уж у меня произошел «свич» с обязанностями Сынмо… — Чонин глубоко вздохнул. Ли сразу стало понятно, как не хочет он говорить о чём-то подобном. — Одарённые находятся в меньшинстве в этом мире. Соответственно, власть принадлежит не нам, а обычным людям, которые хотят контролировать всё: они следят за каждым нашим шагом, наблюдают за развитием Даров, пересчитывают и ведут чёткий список учеников и выпускников этой школы.
— Скот — весьма подходящее слово, если смотреть на это в таком ключе, — вставляет свои пять копеек сирена.
— Я не буду объяснять тебе отношения между нами и людьми. Думаю, ты сам всё поймёшь, если уже не понял. Моя задача сказать тебе кое-что другое.
Он делает ещё глоток пива и теперь выглядит слишком серьёзно. Это выражение неестественно противоречит обычному хитрому выражению его глаз, к которому Феликс уже успел привыкнуть за их короткое общение.
— Тебя не существует в магическом мире. И меня тоже. Формально, конечно. Нас с тобой нет ни в одном их списке, нас никогда не видели, о наших способностях никто не знает. И никогда не должны узнать.
— Подожди, — прерывает его Феликс. Шестерёнки его мозга медленно заработали, смазанные пивом. — Как понимаю, я нигде не числюсь, потому что всю жизнь жил среди людей. Но… ты?
— Если когда-нибудь мы с тобой станем ближе, я расскажу, — чеканит Чонин. Ли не настаивает.
— Но ведь все остальные ученики знают и о тебе, и обо мне. Как эта информация ещё не просочилась?
— На честном слове, — усмехается телепат. — Видишь ли, наше сообщество достаточно мало, поэтому мы все пытаемся держаться друг друга вне зависимости от того, какие между нами возникают конфликты. Например, я достаточно многим здесь не нравлюсь, но они не спешат разглашать информацию обо мне людскому правительству. Во-первых, это своего рода солидарность. Во-вторых, это также отбросит тень и на них.
— Люди думают, что вы полностью в их подчинении, поэтому даже не предполагают, что вы можете что-то скрыть? А такой слив информации точно подорвёт доверие.
— Да нет никакого доверия, — поджимает губы Ян. — Они просто слишком самоуверенные. Думают, что мы боимся, поэтому слушаемся. Думают, что мы готовы на всё ради их милости. Думают, что держат всё под контролем: используют наши способности в своих целях, скрывая нас от обычного населения, берут различные анализы, веря, что однажды выведут этот ген Дара и переселят его и себе.
— Весело у вас, ребята, — цокает Феликс. — Ладно, у меня другой вопрос. А если я скажу, что некоторые люди знают о моём Даре? Обычные люди.
Чонин пожимает плечами.
— Чёрт знает. Это не создаёт проблем, пока не доходит до этих крыс.
Они молчат какое-то время, попивая пиво и слушая, как трещит огонь.
— Что будет с трупом?
Они одновременно морщатся, вспоминая отвратительного мужчину. Феликс ещё и отмахивается от образа Хван Хёнджина, который на коленях нуждающе тёрся об его член.
— Ребята справятся. Попросят Тэхёна обработать тело, чтобы остановить процесс разложения. Чанбин примет облик этого человека и уйдёт вместе с ними. До этого момента я должен передать ему данные, которые успел считать, пока он сдыхал. Через пару дней подкинут тело, типа этого хмыря убил кто-то другой.
— Его смерть была необходима? — задаёт глупый вопрос Ли.
— Да, — не колеблясь, отвечает Чонин. — Он видел тебя. Ладно бы, если бы это был только Хёнджин. Возможно, он бы как-то справился и без этого. Но здесь не было выбора.
— Получается, — чуть растерянно резюмирует Ли.
— Получается, — перебивает его Ян со всей серьёзностью в голосе, — я убил ради тебя.
Почему-то идентичная мысль в голове звучала не так громоподобно, как слова, произнесённые голосом Чонина.
— И не я один мог бы сделать это ради тебя.
Добивает Ян.
— Феликс, — от собственного имени по спине бежит мороз, — здесь ты обретаешь семью. Большую. Не идеальную. По большей части раздражающую. Но они спасут твою жизнь, когда ты будешь в этом нуждаться. И ты должен быть готов сделать то же самое.
— Какой впечатляющий дух коллективизма, — растерянно язвит Ли. — Сынмин вот говорил другое.
— Зная Сынмина, он точно не говорил тебе совершенно противоположные вещи. Наверняка это что-то из разряда: не ссорься с Минхо, остерегайся меня и не приближайся к Хёнджину. А ещё не гуляй ночью и не гладь диких животных. Это не противоречит мне. Он предупреждает о возможных личных неприятностях и где-то, может быть, сильно гиперболизирует. Так заботится. Он невероятно добрый, так что я запрещаю тебе его обижать.
Последние слова Чонин уже произносит со смехом, то ли потому что хочет, чтобы они звучали шутливо, то ли потому что хочет скрыть серьёзность за смехом. А может, это просто действие пива.
— Но не забывай: убил за тебя сейчас я! — гордо восклицает Ян. — Поэтому ты обязан быть самым лучшим соседом.
— Я и так самый лучший сосед, — набивает себе цену Ли.
— Ну раз так, тогда этот месяц в комнате убираешься ты. Должен же я что-то получить в благодарность.
Ли даже не успевает открыть рот, чтобы возразить, как Чонин добавляет:
— И кстати, Хвана тоже отблагодарить не забудь. Это был хороший план, стратегический даже. Во всех этих бронежилетах этого хмыря было бы тяжело убить, а тут его член его подставил, — он брезгливо морщится и допивает залпом бутылку. — О цене с Хёнджином договоришься сам, хотя я могу предположить.
И отвратительно подмигивает. Феликс против движа в штанах, поэтому Яну решает просто ничего не отвечать, прекрасно понимая, что тому слишком нравится тема их — да даже не отношений — взаимодействий. Хочется верить, что Чонин не вуайерист.
— Погнали, нам пора.
***
И снова шли долго. Мучительно долго. Коридор был тёмным и узким — они с Чонином не помещались там плечом к плечу. Кроме того, на пути встречалось огромное множество развилок, среди которых Ян моментально выбирал нужную, заставляя Феликса задуматься: это он пальцем в небо тычет или действительно настолько хорошо ориентируется.
— Вряд ли кто-то знает этот замок лучше меня и директора, — отвечает он на невысказанный вопрос. И правда телепат.
— Понимаю, почему директор. Но почему ты?
— Я нахожусь здесь с самого детства. Может быть, лет с шести.
Феликс, конечно, не телепат, но каким-то образом понял, что больше информации ему не скажут. Чонин обозначил свою компетентность в вопросе тайных ходов и всё.
Чонин бурчит что-то возмущённое про Бомгю и его чёртовы шарики в момент, когда они останавливаются. Глаза к этому моменту привыкли к полумраку, но здесь было уже совсем темно.
— Одной рукой держись за стену, другой — держи мою руку. Здесь высокая винтовая лестница. Прижимайся ближе к стене, чтобы не упасть, — раздаёт указания Ян и на ощупь отыскивает правую руку Ли. Как и велено, Феликс левой рукой касается стены, удивляясь, почему она вдруг стала деревянной.
Мышцы бёдер уже обдавало огнём, когда они наконец остановились. Чонин шикнул на него, простучал какой-то шифр и принялся ждать.