7.5. Хищница (1/2)

Яират оторвалась от чтения книги, лишь когда за окном уютной библиотеки задребезжали первые лучи Светила. Они, словно озорные котята, прыгнули сквозь пронизанное изморозью стекло, мягко лизнули силуэт читающей магички и царапнули её длинные, чуть шевелящиеся у самых концов волосы, придав им тёплый миндальный отлив. Один из локонов, потревоженный ярким светом, вскользь попытался хлестануть надоедливые лучи, но потерпел сокрушительное фиаско и был вынужден ретироваться обратно в копну своих собратьев.

Целительница, углубившаяся в старый трактат по лечебной магии, не заметила своевольства собственных волос. Как, впрочем, и всегда. Даже когда оживающие пряди подавали ей какой-нибудь предмет, который Яират хотела взять, девушка только отрешённо кивала сама себе, непроизвольно принимая ту или иную вещицу. Задумываться о том, почему её волосы превратились в дополнительную пару рук, а иногда и вовсе начинали чудить, магичка не хотела. Так было проще и для неё, и для окружающих.

«Должно быть, уже пора», — мельком подумала нортийка, закрывая пыльный том, найденный ночью среди местных полок.

Библиотека замка оказалась на удивление красивой, а обилие книг позволило Яират с пользой провести целую ночь. К счастью, никто из местных не потревожил покоя целительницы, разве что одна из проходивших мимо жриц молча поставила рядом с путницей поднос с миндальными круассанами и сладким чаем. Разумеется, магичка долго сопротивлялась зову голодного желудка, но как только время перевалило за полночь, а в коридорах стихли чужие шаги, Яират, к своему стыду, накинулась на поднос с едой и весьма быстро разделалась с наживой.

«Бездна, как же вкусно готовят эти жрицы, — в который раз мысленно отметила девушка, с плохо скрываемой досадой глядя на опустевший поднос. — Вот бы раздобыть ещё этих круассанов».

Симпатия к определённому виду булочек, не так давно покорившая обычно бесстрастную нортийку, казалась такой же необычной, как и шевелящиеся время от времени волосы. Если бы кто-то начал обращать на это внимание, Яират почувствовала бы неловкость, а потому любовь к выпечке была спрятана за маской равнодушия и невозмутимости.

Один из локонов, будто почуяв настроение хозяйки, метнулся к тарелке, в надежде подобрать оставшиеся от круассанов крошки, но был ловко перехвачен Яи и возвращён на законное место. Сама магичка, хмуро поглядывая на расшалившиеся волосы, решительно двинулась к выходу из библиотеки.

Наступал новый день, и Яират не хотела провести его в храме жриц. Особенно рядом с этим жутким Артефактом Верховной.

Целительница без труда преодолела несколько коридоров, нашла комнату, где остановились её спутники, и осторожно приоткрыла массивную дверь. Внутри было так сильно натоплено, что девушке стало жарко. Она расстегнула ворот рубахи и на цыпочках пробралась внутрь.

«Дрыхнут», — с облегчением выдохнула магичка, окинув взглядом пространство.

На большой кровати под широким одеялом действительно спали двое: оглушительно храпящая Шайни и развязно закинувшая на неё ногу Фэйр. Причём обе явно были довольны положением, непроизвольно прижавшись друг к другу во сне. Глядя на эту идиллию, царящую между двумя «заклятыми друзьями», Яират изумлённо открыла рот.

Правда, так же быстро целительница взяла себя в руки и, тихонько приблизившись к девушкам, подоткнула им одеяло. В ответ на это Шайни блаженно растянула уголки губ и что-то просопела себе под нос, а Фэйр только сильнее придвинулась к соседке.

Магичка застыла, невольно наблюдая за развернувшейся перед ней картиной и спохватилась, лишь когда ощутила улыбку на собственном лице. Двое перед ней выглядели так забавно, что заставили заледеневшее сердце Яират растаять, на мгновение вернув странное чувство лёгкости и покоя.

Это чувство ощущалось столь невыносимо сладким, что девушка тут же приняла стратегически важное решение отвернуться и отойти в сторону. К счастью, она нашла, чем заняться до пробуждения спутниц.

Когда те, наконец, открыли глаза, и, чуть пихая друг друга, приподнялись на локтях, то застали Яират мешающей что-то тёмное в стеклянной ёмкости. Причём это «нечто» выглядело, как минимум, отвратительно, да и пахло — не лучше.

— Тёплого Светила, Яи, — сонно пробормотала Шайни, скидывая с себя ноги наглой малявки. — Ты чего там мешаешь в склянке?

Лохматая после сна и ещё до конца не пришедшая в себя шегрийка с трудом напрягла внимание, чтобы осознать происходящее. Ещё вчера ей казалось, что Яират невероятно зла на всю их компанию и дождаться не может ночи, дабы дёрнуть куда подальше от живого балласта в виде трёх рогатых существ и одной смертельно больной девчонки. Но Светило уже давно взошло над землёй, а чародейка из Тари-Тёрна по-прежнему здесь, рядом: всё так же украдкой сушит чужие сапоги и к тому же готовит какое-то крайне подозрительное снадобье.

— Тёплого, — неожиданно для спутниц ответила целительница. — Это микстура для Фэйритэйл. Она должна облегчить кашель.

Зевающая Фэйр, до этого занятая перетягиванием одеяла, застыла на месте, изумлённо глядя в сторону магички.

— Почему?.. — озадаченно нахмурилась рыжая, пристально наблюдая за длинноволосой девушкой.

— Что «почему»? — недовольно буркнула Яират, наблюдая, как оседает взвесь.

— Почему вы назвали меня по имени? — всё ещё недоумевала девочка. — И почему готовите для меня лекарство, даже если знаете, что оно не поможет?

Целительница чуть покраснела и тут же отвернулась.

— А как тебя ещё называть, если не по имени? — тихо пробормотала она. — Да и кто вообще спрашивал твоего мнения? Раз я сказала, будешь пить лекарство, — значит, будешь пить лекарство. Вот примешь пару ложек — и хоть добровольно отправляйся в бездну.

— Значит, так вы проявляете свою заботу, да? — по-своему поняла грубые слова магички Фэйр. — Очень мило с вашей стороны, леди Яират. Вы действительно добрый человек.

— Ммм, понятно, — согласно кивнула Шайни, сладко потягиваясь вверх. — Наша чёрствая булочка Яи за ночь превратилась в сладкий круассан.

Слова о круассанах попали в яблочко, и Яират тут же залилась краской, вспоминая свой поздний ужин. Конечно, шегрийка не могла знать о том, с каким аппетитом целительница уплетала ароматные булочки, но это только добавляло смущения.

— Не мели чепухи, — до последнего держала оборону девушка. — И вообще…

Договорить она не успела, потому как дверь комнаты осторожно приоткрылась, и внутрь тихо пробрались заспанные Шегерт и Шэйн. Взлохмаченные, со следами поцелуев на лице и шее, оба шегрийца выглядели настолько счастливыми, насколько только могут быть счастливы юноши, которые провели ночь в компании местных красавиц-жриц. Разумеется, оба думали, что успеют вернуться до утра и проскользнуть обратно в гостевую комнату незамеченными, но были пойманы на месте преступления и теперь неловко переминались с ноги на ногу.

— Так-так, — хищно оскалилась всеведущая Шайни, — а кто-то вчера божился, что и шагу за пределы комнаты не ступит… Не хочешь объясниться, Шэйн? Даже честного брата подбил на измену, гад эдакий.

Падкий на женское внимание шегриец нервно сглотнул и начал судорожно бормотать что-то о «милых дамах, которым безотлагательно потребовалась помощь, да ещё и на всю ночь». Слова его были полны красноречия, а глаза — чистой невинности, но сестра, разумеется, не поверила ни единому слову. Положение усугублял немногословный, однако излишне честный Шегерт, у которого стыдливо пылали уши и щёки.

— …так вот когда мы починили им кровать, прекрасные леди в благодарность пригласили нас на поздний ужин, и отказов они не принимали, поэтому нам пришлось, без нашей на то воли, принять их гостеприимное предложение… — мягко обходил острые углы Шэйн, незаметно пихая брата в бок.

Шегерт же стоял, как истукан, и только сильнее покрывался румянцем. Помощи от него ждать не приходилось.

— В бездну твои сказки, я прекрасно знаю, как вы там развлекались, — со всей строгостью заявила Шайни. — Чем ты вообще думал? Тем, что у тебя между плечами или между ногами? А если девушки понесут? Вы-то уедете: вас и след простынет. А они останутся одни с вашими детьми-полукровками на руках. Хороши папаши. Сколько раз вам обоим надо уши надрать, чтобы вы перестали околачиваться вокруг незамужних девушек?!

— Между прочим, всё было по обоюдному желанию, — нахохлился пристыженный Шэйн. — Никто никого не принуждал. Да и вообще тебе, сестрица, я советую не совать нос в чужие дела: лучше занимайся своими. Вон Яират, кстати, тоже ночью не книжки читала, но ей ты и слова не сказала.

В доказательство шегриец указал пальцем куда-то в область шеи магички, без интереса слушающей чужую перебранку.

Шайни, гневно пышущая от попустительской небрежности брата и уже готовящая ему новую словесную трёпку, непроизвольно повернула голову в сторону целительницы и застыла в недоумении.

Минута — и все взгляды в комнате были направлены на Яират.

— Что?.. — чувствуя неладное, смутилась девушка.

Фэйр и Шайни многозначительно переглянулись между собой, после чего шегрийка осторожно спросила у магички:

— Яират, у тебя всё в порядке?

Целительница недоумённо посмотрела на рогатую спутницу и пожала плечами. Не считая того, что они находились в логове вездесущих жриц, недалеко от могущественного Артефакта, да ещё и под бдительным надзором местной настоятельницы, расклад дел нортийку устраивал. За ночь она поостыла, успокоилась и вообще чувствовала себя гораздо лучше. Была ли то заслуга аппетитных круассанов или же влияние Алой Звезды, до которой Яират имела неосторожность дотронуться, — магичка не знала. Но факт оставался фактом.

— А в чём, собственно, дело? — наблюдая за окружающими, нахмурилась девушка.

Ей совсем не нравились странные взгляды спутников. Шайни смотрела на неё с нескрываемым изумлением, её братья — с замешательством, а Фэйр — с лёгкой загадочной полуулыбкой.

— Твоя шея… вот тут… — показала на себе шегрийка, озадаченно наблюдая за реакцией Яи.

Целительница достала из походной сумки карманное зеркальце и внимательно оглядела себя со стороны. К её удивлению, на коже краснело небольшое, но яркое красное пятнышко, по форме напоминающее семиконечную звезду.

Яират в смятении дотронулась до шеи, как бы пытаясь наощупь проверить реальность происходящего. Её голова звенела от подозрений, столь же пугающих, как и то, что случилось вечером ранее. А ведь именно это событие, это взаимодействие с Артефактом и привело к возникновению «пятнышка». Если быть точнее, незнакомая женщина с мягким голосом и пугающими словами оставила этот укус.

— Кхм… могла бы и не притворяться обиженной, если просто хотела приятно провести ночь, — наконец собралась с мыслями Шайни. — Уж не знаю, с кем ты там была, но, видно, этому незнакомцу ты доверилась с первого взгляда.

— Незнакомке, — уверенно поправила Фэйр.

— Тебе-то откуда знать, мелочь? — надменно фыркнула энтрэ. — Не лезь во взрослые дела, нос ещё не дорос.

— Нос, может, и не дорос, зато глаз намётан, — парировала рыжая. — Впрочем, если не верите мне, можете сами спросить у леди Яират.

Шайни вопросительно обернулась на попеременно бледнеющую и краснеющую магичку.

— Ни слова больше. — Предостерегающе бросила целительница, не сумев скрыть волнения в голосе. — Ни слова — иначе больше вы меня не увидите.

— Весомая угроза, — кивнула Фэйр и принялась заправлять постель.

Шайни развела руками, понимая, что больше не добьётся правды ни от братьев, ни от Яират. Ей пришлось отступить в сражении, но по ворчанию шегрийки можно было догадаться: настоящая «война» ещё впереди.

***

На завтрак в замке жриц слетелись не только улыбающиеся девушки и женщины в белом, но и пара десятков местных жителей, которых эти самые жрицы милостиво приютили на некоторое время. Обе «стороны» быстро расселись по заведённому здесь принципу и принялись шумно поглощать свежий хлеб с варёным картофелем, запивая всё терпким чаем. Компания Яират присоединилась к общей трапезе, а рядом с ними тут же появилась добродушная настоятельница, второй раз удостоившая личной беседой новых гостей.

Ничего не подозревающие шегрийцы и Фэйр мерно уплетали свои порции, радостно благодаря Алфи за щедрость, в то время как Яи молчаливо сверлила в женщине, как минимум, дыру, плавно увеличивающуюся в размерах до небольшого кратера. Однако настоятельница была достаточно тактична, чтобы не заводить разговор туда, куда не следовало, и лишь продолжала радушно щебетать на бытовые темы.

Такой расклад вскоре успокоил магичку, и она перестала сидеть, словно на жерле вулкана, который должен вот-вот взорваться. К собственному удивлению целительницы, ей даже удалось вступить в беседу с парочкой жриц и снискать их расположение.

Правда, Яират настораживал тот факт, что жрицы смотрят на неё как-то странно: совсем не так, как вчера. Их взгляды стали ещё более заинтересованными и почтительными, будто с ними вела разговор не обычная путница из Тари-Тёрна, а какое-то божество, идол, чьи слова стоили на вес золота.

Это смущало и раздражало девушку, она постоянно отводила взгляд, силясь понять, отчего даже после вчерашних грубостей жрицы так почтительно к ней относятся.

Может, у них так заведено?

Или настоятельница разнесла какой-то слух?

Или…

— Ваше Превосходительство, налить вам ещё чаю? — почтительно глядя на магичку, прервала размышления Яират одна из жриц.

— Может, отрезать кусочек пирога? — с готовностью подхватила другая.

— Нет, не стоит, — нервно затеребила край рубахи целительница.

В обращениях этих милых девушек было что-то подозрительное, что-то непривычное и, одновременно, до странности знакомое, а потому Яират ловила каждое их слово, в надежде отыскать зацепку, объяснившую бы странное поведение жриц.

— Подождите… — наконец поняла магичка. — Почему вы так ко мне обращаетесь? «Вашим Превосходительством» называют аристократов высших родов, но я ведь… я не имею никакого отношения к знати.

Жрицы, пойманные на горячем, двусмысленно переглянулись между собой, после чего одна из них поспешила уверить Яират:

— Простите, леди, это была всего лишь нотка учтивости. Разумеется, мы не хотели вас обидеть.

— Приносим наши искренние извинения, — подхватила вторая.

Обе с каким-то благоговением воззрились на целительницу, и Яират, обескураженная их ответом, молча отвернулась к своим спутникам. Её раздражало, когда с ней обращались, будто с величественной особой, когда ничего особенного в ней отродясь и не было. Она всегда оставалась лишь сиротой из захолустья Тари-Тёрна, которая научилась неплохо чаровать и знала лечебную магию, но не более того.

— …значит, вы всё-таки решили последовать моему совету и заглянуть в Люмини? — услышала обрывок фразы Алфи целительница.

— Да, раз вы уверяете, что нас там радушно примут, — согласно кивнула Фэйр. — Если остальные жрицы такие же добросердечные, как и вы, значит нам стоит посетить это место. К тому же Люмини всё равно располагается по дороге к столице. Можно сказать, мы ничего не теряем.

— Нет. — Яират вздрогнула от того, насколько жёстко прозвучал её собственный голос. — Мы не поедем туда.

Собеседницы обернулись в сторону магички с видом, явно требующим объяснений. Целительница только скрестила руки на груди и нахмурилась в ответ.

— Но почему? — озадаченно воскликнула Фэйр. — Разве не проще добраться до Сэнэри, останавливаясь в крупных городах? Это безопаснее, чем ночевать под открытым небом.

— Безопаснее? Не смеши меня. — парировала Яират. — Как вообще может быть безопасно в месте, где…

Девушка замолкла на полуслове, поняв, что может нечаянно проговориться о событиях прошлой ночи. Ей совсем не хотелось пускаться в долгие объяснения и рассказывать все свои доводы против поездки в Люмини. К тому же магичка была уверена, что у их процессии не будет надобности заезжать в город жриц. Ведь под защитой Яират можно спокойно переночевать даже на обочине королевского тракта.

— Хватит рассиживаться, — ловя на себе внимательные взгляды окружающих и, в особенности, настоятельницы храма, раздражённо заявила целительница. — Мы и так достаточно задержались здесь. Доедайте завтрак, а после — собирайте вещи. Нужно выдвинуться отсюда до вечера.

— Разве не стоит спросить мнения ваших друзей, прежде чем принимать столь поспешные решения, леди? — весомо заявила Алфи, поглядывая на девушку поверх чашки с чаем.

Неодобрительный и отчасти строгий тон женщины, напоминающий, скорее, порицание взрослого, адресованное неразумному ребёнку, чем добрый совет, так взбудоражил и без того взволнованную Яират, что та в порыве чувств поднялась со стула:

— Они мне не друзья. Какое мне вообще до них дело? Нас просто свела дорога. Не более. Мы разойдёмся, как только достигнем Сэнэри. А пока они должны делать то, что я скажу. Иначе могут тащиться через эти полные чудовищ леса в одиночку. И пусть хоть сгинут там — от меня помощи не дождутся.

Последние слова целительница буквально прорычала. Было в возражении настоятельницы что-то такое, что больно задело магичку. И эта нестерпимая, но глубоко запрятанная боль свербела внутри нортийки, заставляя её говорить самые грубые, самые холодные слова, на которые она только была способна.

Правда, стоило необдуманным фразам вырваться изо рта Яират — как она уже пожалела об этом.

Только было слишком поздно: у Шайни померк привычный озорной блеск в глазах, Шэйн перестал тянуться за свежей булочкой, а Шегерт — отхлёбывать горячий сладкий чай. Все трое теперь подавленно смотрели куда-то вниз, и Яират видела, как у них хмурятся брови.

Жрицы тоже притихли, ожидая разрешения конфликта. Они были слишком миролюбивы, чтобы встревать в чужие ссоры, однако большинство из них было не в восторге от ругательств, раздающихся в обеденной. Место, служившее всем отдушиной и точкой единения, вдруг раскалилось от какой-то маленькой, брошенной на эмоциях реплики.

Из всех, сидящих за столом, только Фэйр оставалась предельно спокойной.

Она даже не изменилась в лице, когда услышала слова Яират. Казалось, непоколебимость девочки так велика, что её не пошатнуть и смертельной опасности. В ответ на произошедшее Фэйр лишь мило улыбнулась, поднялась со своего места, аккуратно взяла в руки фарфоровый чайник с остывшим чаем и… вылила его содержимое прямо на голову ошеломлённой магички.

— Иногда бывает полезно остыть, леди Яират, — невинно хлопнув ресницами, сообщила рыжая.

Целительница медленно повернулась к ней с лицом, на котором искрились от ярости серебристые глаза, и занесла руку над головой, словно для атакующего заклинания. Пусть даже у магички всего лишь дрожали пальцы, весь её вид говорил о том, с каким трудом она держит над собой контроль.

— Слышала, ваша предыдущая Мастер в порыве гнева лишила вас способности ходить, — уже тише продолжила Фэйр, без капли страха глядя на свою оппонентку. — Не думаю, что вы уподобитесь ей и сорвётесь на ком-то вроде меня. Не такой вы человек, леди Яират.

От этих метко сказанных слов целительница разом побледнела и сделала шаг назад. А в следующее мгновение и вовсе на негнущихся ногах вышла из обеденной, закрывая ладонью горящее лицо, по которому забавно стекали капли чая.

Всё существо девушки пульсировало от странной смеси ярости и стыда, и пока магичка, не видя дороги, по наитию брела к гостевой комнате, это ужасное ощущение только нарастало. Оно отзывалось странной дрожью в теле, нашёптывало пугающие мысли и подговаривало Яират дать волю эмоциям.

Целительница с силой дёрнула железную ручку двери, будто злобный вихрь влетая в комнату, и принялась расхаживать из угла в угол, не находя себе места. Если бы дикое животное, не привыкшее к неволе, заперли бы в клетке, оно бы не выглядело настолько озлобленным и отчаянным, какой сейчас предстала Яират. Она хотела начать собирать свои немногочисленные вещи, однако книги и склянки сами собой валились из рук, а в голове по-прежнему царила странная тупая пустота. Метания из стороны в сторону тоже не особо помогали, скорее распаляя боль, чем заглушая.

В конечном итоге магичка застыла перед настенным зеркалом, вопреки своим принципам начав рассматривать собственное отражение. С поверхности стекла на неё воззрилась растрёпанная девушка с нездоровым румянцем на щеках и уж слишком болезненным блеском в глазах. Кончики длинных локонов этой девушки почти незаметно шевелились на концах, на шее краснело алое пятнышко-укус, руки же до боли в костяшках были зажаты в кулаки. Казалось, ещё мгновение — и эта едва переступившая порог юности девчонка из Тари-Тёрна, только недавно трепетно кружившая вокруг своего Мастера и с недетским упрямством изучавшая новые чары, просто расколется на части, как хрупкая фарфоровая чашечка. Потому что больше эти куски фарфора просто не могут держаться вместе. Они обязаны разбиться вдребезги, и Яират точно знала: они непременно разобьются.

Целительница глухо рассмеялась и, глядя на своё отражение, которого так боялась всё это время, с размаху отвесила себе пощёчину.

***

Сборы в дорогу проходили в полном молчании.

Фэйр безропотно приняла подготовленное для неё лекарство и вместе с другими вещами начала укладывать подаренную жрицами книгу. На светлой обложке небольшого томика красовались нарисованные терновые ветви, изящно переплетающиеся между собой. Но книга оказалась не единственным сувениром: в медно-рыжих волосах девочки сверкала заколка-незабудка, хрустальные грани которой переливались мягким голубоватым светом. Из обрывков фраз Яират поняла, что местным девушкам так понравилась миловидная Фэйритэйл, что когда они узнали о её смертельной болезни, то решили оставить что-нибудь на память. Поэтому, кроме всего прочего, в походную сумку Миднайт уместилась ещё и половина клюквенного пирога, оставшегося после завтрака. Правда, Шайни уже в который раз бросала на десерт недвусмысленные взгляды, из чего можно было догадаться, что пирог долго не проживёт.

Сами шегрийцы, обескураженные поведением магички, ощутимо притихли: в комнате больше не раздавался их звонкие беззаботные голоса, да и саму целительницу они старались избегать. Шайни, вооружившись маленьким зеркальцем, подкрашивала губы любимой алой краской, Шэйн для виду копался в вещах, а Шегерт и вовсе ушёл на конюшни, чтобы проверить готовность повозки к дороге. Только Фэйр продолжала напевать под нос лёгкую мелодию, словно ничего и не было.

Яират, всё это время пребывавшая в своих мыслях, с трудом помнила, как их процессия уложила скромные пожитки обратно в повозку, обменялась со жрицами словами прощания и, подгоняя четвёрку лошадок, отправилась в путь. Разве что взгляд девушки задержался на Алфи, пристально наблюдавшей за их отъездом. Настоятельница ничего не спрашивала у магички, она даже не подала виду, что ночью произошёл какой-то инцидент. Но её взгляд говорил куда красноречивее любых слов.

— Доброй дороги, леди, — напоследок улыбнулась женщина, придерживая рукой тёплую накидку. — И пусть ваш путь освещает счастливая звезда.

Яират не ответила.

На самом деле магичка едва осознавала происходящее. Все её движения стали угловатыми, механическими, словно мыслями Яират была где-то в другом месте, а не в мерно покачивающейся кибитке посреди Королевского Тракта. Целительница смотрела сквозь сидящих напротив Шайни и Фэйр, тихо читающих подаренную девочке книгу, и чувствовала, как всё больше и больше отдаляется от спутников, будто их разделяет не воздух, а непреодолимая стена, будто всё это время ребята жили в одном мире, а она, Яи, — в другом.

Снаружи медленно ластились к земле крохотные снежинки — жалкие остатки вчерашней страшной бури. Но чем дальше повозка отъезжала от замка, тем сильнее и злее становился ветер, словно там, в храме жриц, что-то укрывало пространство от непогоды, а здесь, посреди Королевского Тракта, буря решила отыграться за недавнее поражение.

«Если так пойдёт и дальше, нас просто сметёт с дороги», — прикинула Яират и наскоро счаровала воздушный купол.

Удерживать динамичное заклинание было гораздо труднее, чем статичное, но другого выбора у девушки не было. Если бы она не использовала бодрствующие чары постоянно, ей бы не составило труда контролировать купол над повозкой даже несколько дней подряд. Но магия, позволявшая целительнице не спать целыми неделями, имела свойство забирать слишком много энергии.

Плотнее укутавшись в отстроченный мехом плащ, Яират исподлобья посмотрела на спутниц. Обе синхронно читали подаренную жрицами белую книгу, тесно придвинувшись друг к дружке и оставив на время едкие препирательства. Задумчивая, увлечённая чтением Фэйр даже облокотилась плечом на Шайни, а шегрийка как будто и не была против, свободной рукой по-хозяйски приобняв рыжую.

От нечего делать магичка принялась изучать лица девушек, готовая, однако, в любой момент отвести взгляд.

Фэйритэйл, как всегда, выглядела спокойной и благодушно-доброжелательной. Её манера приветливо улыбаться одними кончиками губ, выражая своё расположение, контрастировала с проницательным взглядом тёмных, как ночь, глаз. Эти два омута, словно по ошибке оказавшиеся на аккуратном, ещё по-детски округлом личике, смотрели в книгу с интересом и вдумчивостью. В них читалась такая игривая живость, которой, казалось бы, просто не может быть у смертельно больного, истощённого душащей хворью ребёнка. Из-за болезни кожа Фэйр действительно имела нездоровую бледность, но рыжие локоны, обрамлявшие голову девочки и частично удерживаемые заколкой-незабудкой, пламенем ниспадали на богато отделанную вышивкой накидку, делая весь образ Миднайт запоминающимся и ярким.

Другое дело — Шайни. Шегрийка, с её смуглой, чуть сероватой кожей, небольшими рожками и мерцающими золотистыми глазами, привлекала внимание даже издали. В какой бы многолюдной толпе она ни находилась, её образ приковывал взгляды окружающих, не привыкших видеть представителей самого скрытного и малочисленного народа. Тёмные короткие вихры воительницы, торчащие в разные стороны, при одном только взгляде на них, так и хотелось познакомить с гребнем, а вот пухлые губы, на удивление искусно оформленные тёмно-алой краской, наоборот, удивляли своей красотой. Шайни словно не могла терпеть полутонов: она либо уделяла чему-то всё своё внимание, либо не замечала этого вообще. Так, например, её одежда всегда была заштопана на скорую руку, но зато старательно начищенное до блеска оружие вызывало невольное восхищение. Таких же крайностей девушка придерживалась и в отношениях: она либо находила друзей на всю жизнь, либо наживала заклятых врагов.

«Интересно, к какой группе относится Фэйр?», — следуя за последней мыслью, тихо улыбнулась Яи.

Наблюдая за спутницами, в какой-то момент Яират заметила, как Фэйр беззвучно шевелит губами, будто пробуя на вкус какое-то слово. Это слово так заинтересовало девочку, что она неосознанно чуть подняла правую руку и провела ей по воздуху, словно рисуя невидимые буквы. Магичка не смогла понять, что за слово было нарисовано невидимыми чернилами, но зато увидела, как Фэйр в одно мгновение коснулась конца этого слова и провела пальцем от последней буквы к первой, таким образом прочтя его анаграммой. После чего на задумчивом личике рыжей девочки появилась странная загадочная улыбка.

Отчего-то увиденное заставило Яират нервно сжать рукой ткань накидки и начать ещё внимательнее следить за юной спутницей.

— Что читаете? — стараясь придать голосу бесстрастный тон, тихо спросила Яират.

Фэйритэйл и Шайни синхронно подняли головы, с трудом оторвавшись от чтения. Видеть сосредоточенно читающую шегрийку было особенно странно, но ещё страннее оказалось наблюдать задумчивое состояние, охватившее её после изучения белой книги.

— Это «Сказания о Тарии», — охотно пояснила Фэйр. — Жрицы из Замка подарили, когда я попросила рассказать о Богине побольше.

— Ещё бы, надо же как-то обращать людей в свою веру, — без энтузиазма хмыкнула магичка. — И что там такого, в этой дряхлой книжонке? Молитвы в честь Святой Богини? Восхваления её величия? Сказочки?

Рыжая девочка внимательно посмотрела на Яират, но не сменила вежливого тона:

— Там история жизни Тарии, леди. Вернее, жизней. Хотите, чтобы я рассказала подробнее? Вы не похожи на человека, сведущего в религии. Кажется, всё, что касается Богини и её жриц, вызывает у вас отвращение.

Проницательность маленькой аристократки была на высоте. Как, впрочем, и всегда. Однако именно эта проницательность подстегнула целительницу ответить не типичным для неё образом:

— Отчего же? Мне безумно интересно узнать, что говорят о Богине её последовательницы. Может, расскажешь мне, тёмной и необразованной, чем так знаменита эта ваша Тария?

Колкости скользили в каждой фразе Яират, но остановиться она не могла. Что-то внутри давило на неё тупой злобой, раздражением и болью, что-то невыносимо терзало магичку от любого, даже самого мелкого упоминания Богини. Словно вся ненависть целительницы сошлась на великой наследнице Риксы и теперь искрилась молнией, стоило кому-нибудь упомянуть её имя.

— Богиня Шипов вполне занимательная личность, — с готовностью откликнулась Фэйр, лукаво блеснув чёрными глазами. — О ней можно говорить долго и много. Если хотите сократить бурный поток моей речи, лучше начните с того, что сами знаете о Тарии, леди.

— Что я знаю о Богине? — кисло переспросила магичка и, дождавшись утвердительного кивка оппонентки, тихо буркнула. — Да всё то же, что и остальные. Она просто девчонка, которой отсыпало божественных сил, а теперь в её честь строят храмы, ей поклоняются жрицы и молятся люди. Будто там есть, о чём рассказывать…

Нежелание искать положительные черты в известной на весь мир Богине, с точки зрения самой целительницы, было так же логично, как, например, обязанность внимательно осматривать кожные покровы больного человека. Ведь родственники больного человека могут говорить о нём любую всячину: что он не болен, что отлынивает от работы и вообще притворяется — но только полный осмотр способен вынести объективный вердикт. С Тарией было то же самое: набожные люди могли сплетничать о чём угодно, однако делать какие-либо заключения из слов болтливых сородичей Яират не собиралась.

К слову, с недавних пор магичка заметила в себе странную особенность. Эта особенность заключалась в недоверии, негативизме и вечном желании посмотреть на вещи пристальнее, чем она делала это раньше, изучить, докопаться до истины, подвергнуть критике.

Ведь Яират уже давно перестала верить своим чувствам. Чувства, считала она, склонны лгать разуму. Они могут заставить глаза видеть воздушные замки, которых нет на самом деле. Они могут внушить ушам лёгкое щебетание любви, которого не было и в помине. Они способны околдовать даже кроткое, не знавшее предательства сердце.

Но Яи давно не верит ни глазам, ни ушам, ни уж тем более сердцу. И приведи Фэйр даже тысячу разумных доводов, целительница воспримет их не более, чем очередную попытку сбить себя с толку.

— Частично вы правы, — безропотно согласилась рыжая, чтобы тут же оспорить. — Но вы словно бы не знаете ничего определённого относительно Богини. Признайтесь, вы ведь даже не слышали о её добрых деяниях?

От словосочетания «добрые деяния» Яират поморщилась так, будто съела пригоршню клюквы, но Фэйритэйл успела заговорить до того, как девушка попыталась возразить:

— Вы знали, например, что Тария остановила Три Великих Войны и заключила Три Мирных Договора? Каждую из трёх своих прожитых жизней Богиня возрождалась и вместе с соратниками восстанавливала мир в Халле. Представьте себе, леди, сколько бы жизней оборвалось, если бы не милость и самоотверженность Тарии?..

— Ни больше и ни меньше, чем обычно, — фыркнула целительница. — Какая вообще разница, если всех ей не спасти? Пусть даже она останавливает целые войны — что толку? Каждый день тысячи людей умирают от болезней, убийств и случайностей. Каждый день кто-нибудь страдает. Всем не угодишь. За всех не заступишься. Всех не спасёшь.

— Так и есть, — пожала плечами Фэйр. — Хорошо, что вы чётко понимаете это, леди. Ваш взгляд на многие вещи весьма трезв, бесстрастен и рационален. Или вы хорошо притворяетесь. Добрым честным людям, глотнувшим горькой правды жизни, к слову, часто приходится притворяться.

— Я не строю ложных иллюзий, — усмехнулась магичка. — А вот твоя вера в благодетель Тарии выглядит как жалкая попытка идеализировать. Чем тебя вообще зацепила эта девчонка, раз ты так пылко отстаиваешь её права?

Фэйритэйл на минуту задумалась, подбирая слова. Чистое веснушчатое личико девочки, аккуратное, как у куколки, и серьёзное, как у мудрого старца, выглядело забавно. Чёрные глаза-блестяшки смотрели сосредоточенно и дельно, а на губах по-прежнему сияла игривая улыбка.

«Странное чувство, — пронеслось в голове Яират. — Она более чем на триплекс младше меня, а я теряюсь рядом с ней, словно ребёнок».

— Вы спросили, леди, чем меня зацепила эта «девчонка», — наконец откликнулась Фэйр. — Дело в том, что меня всегда интересовало, каким должен быть человек, способный изменить судьбу целого мира. Будет ли он решительным или мягким? Спокойным или пылким? Одиноким или дружелюбным? Откуда такой человек возьмёт смелость нести на себе ответственность за жизни других людей? И сможет ли он найти в себе мужество противостоять любым поворотам судьбы?

Улыбка малявки стала только острее, а взгляд — сосредоточеннее. Этот взгляд был направлен только на целительницу и смотрел так прямо, как не могут глядеть даже самые честные и смелые люди. Бросая вызов рыжей аристократке, Яират совсем не ожидала получить столь явный отпор.

— Понимаете, леди, герои моих любимых сказок всегда одинаково бесстрашны и совершенны. Они недостижимый идеал, образец для подражания, абсолют. Их не беспокоят мирские тревоги, они всегда уверены в своих силах, в своей победе, — продолжила Фэйр. — Но вот что занимательно, леди Яират: такие герои столь же далеки от жизни, сколь идеальны. Они похожи на фальшивое золото, сверкающее только в свете удобно поставленных фонарей. Настоящие герои не бесстрашны, не совершенны, не абсолютны. Настоящие герои — обычные люди: им тоже бывает боязно, горько, радостно. И они не могут с уверенностью сказать, где правильный Путь, где правда, где выход. Настоящие герои могут ошибиться, более того — они ошибаются, они жертвуют чем-то, они страдают и мечутся в сомнениях. Вступая в бой, они ставят на кон свою жизнь. Принимая решение, они берут на себя ответственность. А падая, они не всегда поднимаются.

Фэйр, с трудом сдерживая рвущийся наружу кашель, подытожила:

— Видите ли, леди, Тария привлекает именно тем, что она больше похожа на меня, чем на лощеных героев из сказок. У неё есть слабости и живое, человеческое сердце. Она гораздо ближе ко мне, чем Боги и мифические герои древности. Мне проще тянуться к ней, чем к кому-либо ещё. И если когда-нибудь мне доведётся увидеть её, я уверена, что найду в Богине отражение себя и своих чувств.

И без того пристальный взгляд девочки стал невыносим, а потому Яират опустила голову. Её разум пылал от сказанных малявкой слов, каждое из которых разило точно в цель. Шайни, молча следившая за этой перепалкой, внимательно наблюдала за обеими сторонами. И магичка не сомневалась: ей тоже есть, что сказать, но она деликатно сдерживается — небывалая роскошь со стороны бойкой шегрийки.

— Ты говоришь, что слабости Богини не пугают тебя, — вдруг неожиданно даже для себя самой тихо проронила целительница. — Даже больше — они тебе нравятся. А что бы ты сделала, если бы твоя дражайшая Богиня, скажем… сделала больно единственным близким ей людям? Если бы она, например, говорила им грубые слова? Если бы не считалась с их мнением? Если бы только и делала, что вела себя как, как… полная дура?

Фэйр, сумевшая справиться с кашлем, мягко улыбнулась и, не задумываясь, ответила:

— В таком случае, я бы поинтересовалась, какая проблема беспокоит Богиню так сильно, что она не может поделиться ей даже с самыми близкими? Что заставляет её отталкивать от себя дорогих ей людей? Может, ей нужна помощь? Может, на самом деле любая её колкость — это попытка уберечь близких от опасности? Пусть даже этой опасностью она считает саму себя.

Яират хмыкнула. От твёрдости суждений Фэйр и её проникновенного, чуть хрипловатого голоса целительницу бросало в дрожь. Голова магички, и без того вечно заполненная самыми разнообразными мыслями, теперь словно разрывалась на части. В какой-то момент девушка вдруг чётко осознала: Фэйр сейчас единственный человек во всём мире, кому Яират смогла бы доверить свою тайну, кому могла бы рассказать о своих снах, о Мастере, о белой кошке, о сомнениях и вообще всём, что её мучит уже очень давно.

Да, такому человеку, как Миднайт, целительница смогла бы выложить правду. Фэйр бы слушала спокойно и вдумчиво, а когда Яират закончила бы свой путанный рассказ, маленькая аристократка сумела бы подобрать нужные слова, нужный взгляд, нужный жест. Даже если бы рядом вдруг оказалась Шайни с братьями, их простая живость и пылкость, их доброе участие придали бы Яират ещё больше мужества.

«Но этого никогда не случится, — тут же оборвала свои праздные мечтания девушка. — Мои проблемы касаются только меня. Я не буду втягивать в это посторонних».

Она откинулась на стенку повозки и принялась наблюдать за мерно проплывающим снежно-белым пейзажем. В разгар сезона кальт Светило скользило за горизонт ещё быстрее, чем раньше, а потому мягкие сумерки стремительно опускались на землю. Однако были и хорошие новости: свистящий, заметающий всю округу ветер вдруг отступился, затих и сошёл на нет. Облака над Королевским трактом рассеялись, явив ажурный ломтик золотистой луны.

Ночь обещала выдаться ясной.

«Остановиться можно будет прямо у тракта, — довольно прикинула Яират. — Если, конечно, по пути не найдётся более уютного местечка для ночёвки».

Словно вторя мыслям девушки, в повозку заглянул озадаченный Шэйн и, потирая замёрзшие руки, возвестил:

— Впереди деревня. Небольшая, но раз уж всё равно проезжаем мимо…

— Отлично, я только «за», — тут же с энтузиазмом откликнулась Шайни. — Надеюсь, у них есть что-нибудь съестное и горячее. Я помираю с голоду!

— Я тоже не прочь поужинать, — покашливая, обрадовалась измученная дорогой Фэйр. — Жизнь бы отдала за кружку горячего молока. А долго ещё до этой деревни?

Шегриец с готовностью принялся объяснять подробности, в то время как Яират потушила огненное заклинание, согревающее повозку, и молча выглянула наружу.

Среди заметённого снегом поля, чуть на холме перед самым лесом, виднелись маленькие аккуратные домики, по-видимому, и представляющие собой ту самую «деревню». Таких домиков оказалось пару десятков, не больше, хотя обширные загоны для скота давали понять, что в селении не бедствуют. Напрягало другое, и об этом «другом» магичка поспешила поделиться с отчего-то мрачным Шегертом:

— Ты уже заметил, да?..

— Разумеется, леди, — кивнул рослый шегриец, сразу догадавшись, что имеет ввиду целительница.

Его подвитые рожки, разительно отличающиеся от рогов брата и сестры, покрывала тонкая вуаль снежинок, а толстая меховая накидка давно намокла под слоем снега. Оно и логично: выставленный Яират магический купол защищал только от сильного ветра, но всё ещё продолжал пропускать метель и свежий воздух.

— Над домами ни дымка, да и окна темны, — вслух проговорила свои подозрения девушка. — Будто там давно уже никто не живёт. И это при том, что с виду деревня ухожена.

— Может, на сезон кальт решили перебраться в ближайший город? — с сомнением в голосе предположил обычно немногословный Шег. — Жрицы говорили, здесь неподалёку Каррос. Они частенько туда ездят.

— Звучит нелепо, — фыркнула Яират. — Никто не оставит хозяйство на целый сезон без особенно веской причины.

— А если она была? — золотистые глаза шегрийца обратили свой взгляд на магичку. — Мы же видели, как много людей в замке жриц. Они покинули свои жилища не из-за холода и голода, а потому что боялись Теней. Вдруг эти люди тоже решили переждать опасность за стенами города?

Целительница недовольно сощурила глаза, как если бы ей пытались внушить товар на рынке втридорога. Не то чтобы она не верила в нависшую над Халлом опасность… просто эта самая опасность была слишком эфемерна, дабы трястись от ужаса и отсиживаться в укромном месте.

А бояться и медлить Яират давно себе запретила.

— В любом случае, нужно проверить, — твёрдо решила целительница. — Если в домах действительно пусто, нам это только на руку. Заночуем в том, что покрепче, а на утро двинемся дальше.

Шегерт пожал плечами, смиряясь с волей их лидера. Перечить магичке было бы слишком опасно и неразумно, поэтому шегриец только дёрнул поводья и направил лошадей прямиком к занесённой снегом деревне.

Когда повозка с трудом выехала на обочину и застряла в сугробе, Яират ловко спрыгнула на землю, втайне радуясь, что предусмотрительно заказала у сапожницы из Тари-Тёрна высокие, до середины бедра, сапоги. Мягкая дорогая кожа тепло обволакивала «ожившие» ноги, а плотная шнуровка не позволяла снегу забиться внутрь. Идти по снежным барханам в такой обуви было одно удовольствие, да и чувствовать звучный хруст снега под ногами — тоже.

Магичка остановилась перед основанием холма и вгляделась в охваченные сумраком силуэты домов. За её спиной послышался задиристый смех Шайни, едва сдерживающейся, чтобы не повалить Фэйр в сугроб и не закидать снежками. Видимо, за последние полчаса девушки успели снова повздорить и теперь, в привычной язвительно-шутливой манере, перекидывались колкими замечаниями.

— Что, малявка, не поспеваешь за мной на своих коротеньких ножках? — ухмыльнулась Шайни, легко взбираясь по холму. — Значит, выбирать нам домик буду я.

Фэйритэйл, слишком умная, чтобы бросаться конкурировать с куда более здоровой шегрийкой, лишь повела аккуратным носиком в сторону и двусмысленно бросила:

— Конечно, не поспеваю. Не у меня ведь на голове рога, как у горной козы.

Стоило ей сказать это — и маленькая аристократка вдруг зашлась в приступе кашля, согнувшись пополам прямо на снегу. Реакция Яират последовала раньше, чем она сама осознала, что делает: целительница молнией скользнула к девочке и помогла ей принять наиболее удобное положение, чтобы приступ кончился быстрее.

«Снадобье помогло ненадолго, — лихорадочно проскочило в голове магички, — хотя я добавила туда так много компонентов».

Как только Фэйр откашлялась, Яират, не задумываясь, подхватила её на руки, бережно прижимая к себе. Тело девочки оказалось таким лёгким и воздушным, что даже тёплая одежда лишь слегка утяжеляла его. На вопросительный взгляд миртийки, целительница ответила непреклонным:

— С твоей болезнью нельзя валяться на промёрзшей земле. Я отнесу тебя в тёплое место и заставлю укутаться в одеяло.

— Как прикажете, леди, — с притворным смирением в голосе согласилась довольная Фэйр.

Но удовольствие лежать в объятиях обычно безучастной Яират продлилось совсем недолго. Его прервал громкий и звенящий от напряжения крик Шайни, уже добравшейся до первого домика. Этот звук был таким пронзительным и острым, что оба брата шегрийки тут же ринулись вперёд, гонимые зовом инстинкта.

Правда, Яират опередила их, за одно мгновение вручив Шегерту и Шэйну ничего не понимающую Фэйр и тут же подбросив себя вверх одним из воздушных заклинаний. Плетение было сделано на скорую руку, однако его стабильности хватило, чтобы преодолеть высоту небольшого холма и с небольшими помарками дать дополнительный толчок к тому самому ближайшему дому.

Интуиция мага сработала, как отлаженный механизм: Яират буквально влетела в зияющую темноту прохода, выхватив привязанный к поясу кинжал, готовая выпотрошить любого, кто хотя бы пальцем тронет рогатую девчонку с золотыми глазами. Это чувство, этот порыв, на миг всколыхнувшийся внутри магички, заполнил её без остатка. В тот момент дрожащая от нехорошего предчувствия Яират даже не обратила на странное ощущение внимания. Всё что её сейчас волновало — это объект, который так напугал Шайни и который предположительно нанёс ей урон.

Однако увиденное оказалось не смертоносным врагом или свирепым хищником. Нет, в доме вообще не было ничего, способного по-настоящему ранить шегрийку. Скудная мебель стояла на своих местах, окна были закрыты ставнями, словно кто-то забыл распахнуть их поутру, а на плетёном креслице лежало чьё-то незаконченное шитьё. Запах сырости и промозглости давал понять, что печку здесь давно не топили, да и причина такой опустелости вскоре стала ясна…

…как только Яират заметила на полу два окоченелых тела.

— Не надо, не смотри, — сдавленно пробормотала Шайни, обернувшись к магичке.

Но целительница уже разглядела все детали, от вида которых шегрийка, вероятно, и не сдержала крик.

Два трупа, бывших когда-то мужчиной и женщиной преклонного возраста распластались на полу будто в нарочито неестественных позах. Казалось, оба вышли из маленькой спальни посреди ночи и просто упали замертво безо всякой причины. На стариках так и остались тёплые, штопанные в нескольких местах ночные сорочки, не пропитавшиеся ни каплей крови, которая могла бы подсказать причину смерти. А тела их, белые, одеревеневшие, однако почти не тронутые тлением, явно пролежали в нетопленном доме долгое время.

Например, с тех пор, как пошёл первый снег.

— Странно, — вполголоса произнесла Яират, склоняясь над пожилой четой.

Интуиция, и без того обострённая до предела, подсказывала магичке, что ответ не так прост, как может показаться на первый взгляд. Перевернув лёгким воздушным заклинанием тела обоих стариков, девушка, наконец, заметила деталь, так насторожившую её. Сбоку этого было почти не видно, но теперь, когда селяне лежали на спинах, блёклый отблеск Светила из дверного прохода осветил выражения незнакомых лиц.

От неожиданности и Яират, и Шайни поначалу отпрянули.

— Бездна, что за мерзость! — в сердцах воскликнула шегрийка, принявшись ругаться на своём малопонятном языке. — Что с их лицами?! Выглядит так, будто из них… саму душу высосали.

Целительница кивнула, морщась от подступающей тошноты. Она не знала, как погибли эти люди, но ей было жаль стариков и то, что от них осталось. Ведь иссушенные, словно в действительности «высосанные» лица мужчины и женщины невольно вызвали мурашки у любого, кто увидел бы их, а то безумное, кричащее выражение, которое застыло на этих лицах, и вовсе гнало магичку прочь от заметённого снегом жилья. Чужие мёртвые глаза, подёрнутые мутной плёнкой, глядели куда-то сквозь Яират, и девушка понимала: ей бы не хотелось видеть то, что видели эти глаза перед смертью.

— Нужно осмотреть соседние жилища, — собравшись с силами, заявила Шайни. — Не знаю, что здесь произошло, но это ужасно, богомерзко, нечестиво… так не должно быть.

— Думаешь, в других домах то же самое?.. — прочитала мысли шегрийки магичка.

— Было бы наивно предполагать обратное, — тихо проронила воительница. — Эти люди погибли не от болезни и не от оружия.

Поднявшись с колен, Шайни развернулась к выходу. Обычно смелая и энергичная шегрийка выглядела подавлено, а потому Яират, в порыве неожиданного для себя сочувствия, положила ладонь на её плечо.

— Я пойду с тобой, — с непривычной мягкостью в голосе сообщила девушка.

Шайни благодарно кивнула, хотя всё ещё пребывала в унынии. Это уже потом, через некоторое время, целительница узнает, почему шегрийцам так больно видеть незахороненные, истерзанные останки. Для них, вольных детей степи, смерть была чем-то вроде благодатного конца их насыщенной свободной жизни, поэтому и отношение к смерти было, как к чему-то священному. Проводить мирно упокоившегося сородича в Сад Богов со всеми почестями считалось обязанностью, долгом.

Но люди из этой деревни упокоились не мирно и не по своей воле.

И это только сильнее пугало Шайни.

— Ну что там случилось? — снаружи их уже поджидал Шэйн, только что забравшийся на холм.

За ним медленно шёл Шегерт с рыжей девочкой на руках.

— Ничего такого, что следовало бы видеть Фэйр, — сухо бросила Яират, глядя на любопытно выглядывающее вперёд личико Миднайт. — Отнесите её обратно в повозку и займите чем-нибудь. Нам с Шайни нужно обойти остальные дома.

Шэйн хотел было негодующе возразить, но вовремя увидел за спиной магички мёртвые тела на полу ближайшего домика. Смятение, появившееся в его взгляде, быстро сменилось решительностью, и юноша тут же вернулся к брату, принявшись что-то путанно объяснять.

Шайни и Яират в это время уже двинулись на осмотр других домов, стараясь не думать о том, что их ждёт за дверьми очередной постройки.

К несчастью, все самые мрачные ожидания девушек подтвердились. Каждое последующее жилище встречало путниц окоченевшими белыми трупами и запустелостью. Детские и взрослые тела, в основном оставшиеся лежать в своих постелях, словно бы заснули по чьей-то зловещей воле вечным сном. Лица этих людей были так же смяты в безмолвном крике, и сравнение с «высосанной душой» уже не казалось таким отдалённым.

«Это не магия, не болезнь и не убийство, — хмуро оглядывая мёртвые тела, отмела сомнения Яират, но тут же невесело ухмыльнулась сама себе. — По крайней мере, не убийство в обычном его понимании…».

Шайни, мужественно державшаяся всё это время, под конец осмотра совсем сникла и едва волочила ноги.

— Их всех нужно похоронить… — устало пробормотала она, глядя на тряпичную куколку в руках подруги. — Нельзя их оставлять вот так…

Игрушка была найдена рядом с маленькой мёртвой девочкой в последнем доме. Красивое белое платьишко и заботливо связанные в косички локоны из конского волоса ясно давали понять, что свою куклу малышка любила и не расставалась с ней даже в постели. Яират подняла фигурку с пола и заботливо положила рядом с погибшим ребёнком. Этот жест окончательно сразил удручённую шегрийку, и та, подойдя вплотную к магичке, молча уткнулась ей в плечо.

— У моего народа есть поверие, что души, умершие в смятении чувств, не попадают в Сад Богов. Поэтому нужно принимать свою смерть со смирением и покорностью, — тихо рассказала она. — Шегрийцы не боятся смерти, потому что всегда к ней готовы и спокойно смотрят ей в глаза. Но эти люди не были готовы. Они просто спали, не подозревая, что кто-то или что-то убьёт их.

Целительница неловко обняла прильнувшую к ней Шайни. Она не знала, какие слова утешения подобрать для шегрийки, да и сама ещё не отошла от потрясения. На ум сейчас пришло только одно:

— Хочешь, я упокою их?

— Как? — непонимающе мотнула вихрами девушка. — Земля ведь промёрзла, могилы не выкопать…

— Тогда я предам их тела огню, — нашлась с ответом Яират. — Моей магии хватит на это.

Воительница, ещё мгновение назад выглядевшая, как побитый котёнок, вдруг просияла от радости.

— Ты правда можешь это сделать? — с благодарностью воскликнула она.

— Да, не беспокойся, — стараясь выглядеть уверенно, кивнула магичка. — Возвращайся в повозку, мне нужно время, чтобы здесь закончить.

Полные напускного спокойствия слова целительницы убедили Шайни в возможности хорошего исхода, и шегрийка послушно отправилась к братьям и Фэйр.

Как только силуэт её исчез из виду, Яират облегчённо выдохнула.

«Осталось только сосредоточиться на плетении и заставить промёрзшие дома гореть», — поморщилась девушка, заранее представляя, как это будет тяжело.

Чтобы не тревожить и без того обеспокоенную Шайни, магичка сделала вид, будто с лёгкостью сможет исполнить задуманное, но теперь, когда воительницы не было рядом, некоторые сомнения всё же затронули разум Яи.

«Если бы только не поддерживающие чары, я бы с лёгкостью подожгла даже целый город, — закусила нижнюю губу Яират. — Но чем больше я не сплю, тем труднее контролировать параллельные заклинания».

Чтобы подбодрить себя, целительница нарочито самоуверенно фыркнула и мысленно нарисовала силовой контур, приготовилась вливать в плетение собственную энергию. Если обычным огнём промёрзшие хижины было не взять, то усиленные сгустки пламени должны были справиться куда быстрее. Каждый из них на вид казался маленьким огненным шариком, облачённым в воздушную оболочку, однако стоило такому «шарику» врезаться в препятствие — и его огромная взрывная сила захватывала всё вокруг.

Счаровав десяток таких вариаций, Яират встала у последнего дома, примериваясь, как бы лучше начать. Её указательные и большие пальцы соединились, образовав треугольник, который и должен был показать заклинанию направление.

«Не волнуйся, у тебя получится, — подбадривала себя магичка. — Бахнет так, что всё кругом мигом воспламенится».

Это плетение, трудное само по себе, осложнялось тем, что Яират почти не использовала его в усиленном варианте. Подпалить шторы в бывшем доме Селины эль Гратэ было приятной мелочью, но вот за раз поджечь пусть и ветхий, зато припорошенный снегом домишко надо было постараться.

— Приступим, — наведя «треугольник» в сторону выбранного жилища, прошептала девушка.

Сгусток энергии размером с кулак вылетел из-под руки целительницы с такой скоростью, что она сама поначалу испугалась. Но стоило шарику врезаться в стены дома — как их тут же охватило пламя. Оно с шипением и рёвом впилось огненными зубами в древесину, пожирая всё на своём пути, и даже усыпанная снегом крыша через несколько минут просто обвалилась под натиском магии.

«Даже лучше, чем я ожидала», — довольно решила Яират, стараясь не думать, что там, в доме, сейчас горят мёртвые тела с изуродованными лицами.

После первой попытки дело пошло куда быстрее и проще. Иногда магичке приходилось усиливать мощь заклинаний, чтобы поглотить огнём мёрзлое дерево, но в целом задумка осуществилась даже успешнее, чем ожидала нортийка. Единственное, что беспокоило её, так это таящие буквально на глазах запасы энергии, восстановление которых явно отнимет некоторое время.

«Ну и пусть, зато эти люди обретут покой», — с надеждой подумала Яи, вытирая пот со лба.

Когда с последним домом было покончено, магичка решила закрыть пепел и останки домов льдом, словно саркофагом. При такой погоде это было самым верным решением. До сезона хи́та никто не потревожит покой этих могил, а там, быть может, Яират сможет вернуться и завершить начатое.

Принявшись осторожно покрывать льдом дома, целительница так сосредоточилась, что не замечала ничего вокруг. Лишь когда дело дошло до самого первого жилища, где Шайни впервые обнаружила тела, девушка бросила случайный взгляд на дымящиеся обломки. Толща льда смыкалась над ними, как изящная хрустальная вуаль, пока не осталась лишь небольшая щель, медленно затягивающаяся льдом.

И вдруг в этой тонкой щели Яират заметила какое-то шевеление. Чьи-то обугленные, полураспавшиеся останки вдруг раздвинули пепельные балки и, прежде чем рассыпаться на части, прошипели, глядя сверкающими провалами глазниц:

— Наш-шёл.

От испуга и неожиданности целительница сдвинула лёд быстрее, чем хотела, и отпрянула назад. Но заклинание плотно сомкнулось над домом, а потому ничего под ним уже не было видно, и магичка не могла точно сказать, померещилось ей или нет.

Может, ночи без сна дали о себе знать, стоило потратить больше энергии, чем обычно?

Может, это лишь иллюзия, нашёптанная ночными кошмарами?

Или леденящее душу шипение было реальным?..

«Надо возвращаться, — нервно сглотнула Яират, оглядываясь назад, — вокруг совсем стемнело».

Она медленно спустилась к повозке, где её уже поджидали спутники. На вопросительные взгляды шегрийцев девушка ответила лёгким кивком.

Дело было закончено, а всё остальное можно было оставить и на потом.

По крайней мере, так решила Яират.

— Заночуем где-нибудь подальше от этого места, — бросила магичка, устало присаживаясь на сиденье повозки. — Трогай, Шег.

Шегерт, впервые услышавший своё имя из уст Яират и мысленно изумившийся этому факту, безропотно сел на козлы. Последовала возня устраивающихся поудобнее шегрийцев, усмешка притихшей Фэйр — и повозка тронулась с места. Целительница расслабленно откинулась на стенку кибитки, разрешая себе ненадолго прикрыть глаза. Её запасы энергии восполнялись достаточно быстро, но не настолько, чтобы проводившее недели без сна тело забыло об усталости. Недостаток сил ощущался так же мучительно, как жажда или голод, и так же сильно.

«Ничего, это мелочи, — успокоила себя целительница. — Через несколько дней мы остановимся в Карросе, и я смогу полностью восстановиться».

Яират до безумия беспокоила причина смерти жителей безымянной деревушки, а ещё больше — то последнее видение во льду, которое так напугало девушку. Но говорить об этом сейчас, когда рядом сидят такие же уставшие, изнеможённые дорогой спутники, среди которых есть смертельно больная девочка, было бы бестактно даже со стороны вечно отчуждённой магички.

«Магии, способной оживлять мёртвых не существует, — найдя единственную облегчающую мысль, выдохнула Яи. — Бояться нечего».

Правда, её разум тут же заполонили все те мгновения, когда она так или иначе замечала неподалёку от себя что-то, отдалённо напоминающее живые Тени, или слышала о них от городских зевак. Эти существа, принятые Яират за плоды собственного воображения, теперь вызывали у девушки всё больше сомнений. И она всей душой желала, чтобы произошедшее в деревушке было чем-то другим, а не тем, чего она так сильно боялась.

— …может, остановимся у реки? — в какой-то момент уловила слова Шэйна магичка. — Лошади слишком устали, чтобы идти всю ночь напролёт. Нам в любом случае придётся заночевать в дороге.

Слова шегрийца были полны разумного смысла, и у остальных путников не нашлось возражений. Да и место, выбранное Шэйном оказалось более чем подходящим: небольшая поляна у самого края леса вблизи подёрнутой льдом реки хорошо освещалась луной и выглядела уютнее обочины Королевского Тракта.

Подкопившая энергии Яират без труда расчистила место для привала и разожгла большой костёр с помощью магии, пока Фэйр и Шайни раскладывали дорожный ужин, а юноши привязывали на ночь лошадей. Поляна, освещённая ярким пламенем, быстро согрела морозный воздух, и уже через час пятеро путников, уплетая подаренную жрицами пищу, довольно сидели у потрескивающих веток, для антуража брошенных в негаснущее магическое пламя.

Алфи и её помощницы оказались на удивление заботливыми и гостеприимными хозяйками: корзинки с припасами были доверху наполнены снедью, которой хватило бы ещё на день пути. Внутри обнаружилось много свежеиспечённого хлеба, вяленое мясо, солёное масло, баночка мёда, несколько бутылок вина и даже маленькая бутыль с молоком для Фэйр. Последнюю Яират осторожно подогрела, используя слабенькое огненное заклинание, после чего отдала довольной Миднайт, чьё горло по-прежнему саднило от кашля.

«Неудивительно, что у них так много еды, — про себя заметила Яират. — Когда в одном месте собирается столько магичек, о пропитании можно не волноваться. Они наверняка растят что-нибудь с помощью земляных чар».

Девушка аккуратно поджарила собственный хлеб до хрустящей корочки и, закусывая вяленым мясом, принялась ужинать. Голодный желудок, не знавший пищи с самого утра, довольно заурчал, намекая, что даже после такой сытной трапезы не откажется от десерта. К счастью, среди запасов еды нашёлся кусочек клюквенного пирога, которым сытая целительница и завершила свой ужин.

— Чувствую себя самой объевшейся шегрийкой во всём Халле, — удовлетворённо выдохнула Шайни, откидываясь на тюки с вещами.

Три глефы под её спиной звякнули металлом, но воительница только бросила на них расслабленный томный взгляд, как бы намекая, что в ближайшее время не тронет оружие, даже если целому миру придёт конец. Судя по лицам Шегерта и Шэйна, подобное чувство испытывала не только она.

— Эй, малявка, ты лакаешь молоко прямо как маленький котёнок, — с доброй насмешкой заявила Шайни, повернув голову в сторону Фэйр.

Рыжая аристократка действительно выглядела забавно: сидя на самом большом и мягком тюке, она аккуратно потягивала горячий напиток, закусывая остатками пирога, словно настоящая принцесса. Казалось, посади Миднайт в выгребную яму — и она всё равно будет демонстрировать хорошие манеры и безупречный такт. Вот и сейчас, вместо того чтобы ответить на комментарий шегрийки, Фэйритэйл лишь продолжила и дальше наслаждаться едой.

— Небось в детстве родители платили какой-нибудь важной леди за уроки этикета для тебя, — не удержалась от подкола воительница. — Ишь как нос задрала!

— К вашему сведению, уважаемая Шайни, элементарным правилам приличия меня научила моя матушка, — с достоинством ответила Фэйр. — Жаль, что у вас не было человека, который показал бы, как нужно вести себя в обществе.

Шайни задохнулась от возмущения, готовясь выдать ответную порцию колкостей, но прежде чем она успела открыть рот, Шэйн не удержался и насмешливо возразил:

— Отчего же не было? Наша мать так вышколила сестру, что она с детства считалась первой девчонкой в племени. Вы бы видели, как Шайни кланялась старшим, не смея поднять головы, пока не разрешат, латала одежду по вечерам да подносила кушанья отцу. Все вокруг только диву давались, откуда в семье шалопаев такая послушная и примерная дочь. Только вот как-то раз увидела она кочевой отряд воинов, во главе которого была женщина, — и не стало больше умницы-любезницы Шайни. Уж не знаю, что её там впечатлило в этой воительнице, но с тех пор у сестрицы на уме одни глефы, драки да развлечения. Мы за ней с Шегом и не поспеваем уже, хех.

Фэйр, чьё лицо поначалу приобрело изумлённое выражение, тихо хихикнула. Однако не настолько тихо, чтобы красная, как раскалённые угли, Шайни не заметила этого.

— Ах ты… ну ты и… — шегрийка сжала кулаки, словно представляла себя отрывающей брату голову.

Шэйн показал сестре язык и продолжил потягивать своё вино, как ни в чём не бывало. Его лукавые жёлтые глаза сверкали в свете пламени, словно драгоценное золото, а хмельная улыбка демонстрировала приятную истому.

— Вот уж не знала, уважаемая Шайни, что в душе вы благовоспитанная девица, — тем временем не удержалась от подкола Фэйр, получившая некоторые компрометирующие сведения. — Должно быть, тяжело держать себя в руках, даже несмотря на прекрасное воспитание, да?..

Шегрийка снова открыла рот, твёрдо намереваясь отстоять свою честь, и снова была прервана. На этот раз Яират.

— Да куда уж ей, — усмехнулась целительница, непроизвольно вступая в беседу — Держать себя в руках — это точно не про нашу Шайни.

Воительница, потерявшая последнее терпение от такого подлого «удара в спину», наконец взорвалась: