4.7. Шипы (2/2)
Дыхание становится глубже, реже, шумнее.
Звуки кажутся излишне приглушёнными.
Невыносимо хочется спать. Усталость накатывает волнами.
Вот она — чёрная всепоглощающая пустота. Тонкое угасание. Вечное спокойствие.
Вот что тебя ждёт.
«Ты должна защитить наследников. Ты должна вытащить их отсюда. Ты должна обеспечить им безопасность».
Разве? Ты же так хочешь спать, и рассудок трезво соглашается с этим, отвергая чей-то хриплый старческий голос.
«Ты примешь обязательства, примешь ответственность, примешь своё Зрелое Имя, как и полагается взрослым потомкам боковой ветви рода. Ты не допустишь, чтобы мальчики погибли. Пообещай мне это. Пообещай, что не будешь такой же глупой, как твои безмозглые родственники. Пообещай, что не подвергнешь детей опасности».
Хриплый голос в голове нарастает, мешая спать. Мерзкий, мерзкий голос. Отвратительный. Зачем он будит тебя? Ведь тебе так хорошо, так спокойно в этом чёрном тихом пространстве без лишней суеты, без изнурительных тренировок, без ворчащей скупой тётки, без визгливых маленьких племянников.
Ведь тебе так хорошо одной. Наконец-то одной. Наедине с собой.
Только ты. Только твои мысли. Только твои желания.
Твоя свобода от всего. Как легко, посмотри, Яи.
Ты всегда об этом мечтала.
«Разве это свобода?».
Да, она самая. Тёплая, обволакивающая и мягкая. Никаких пустых обязательств.
«Но мне сейчас хочется другой свободы. Совсем другой. Такой, чтобы в один миг всем этим людям стало больно. Пусть кричат так же, как мои племянники. Пусть воют так же, как мои племянники. Пусть корчатся так же, как мои племянники. Пусть им станет не до смеха».
— Эй, и к чему ты прикончил девчонку так рано? — звуки снова обрушиваются на тебя. — Я думала, мы будем веселиться, а не скучать.
— Думаешь, так просто держать под контролем сильного мага? — спокойный голос менталиста доносится даже слишком чётко. — Она же эль Гратэ, могла и вырваться, если бы я потерял контроль. Да и всё равно нам отдали приказ их убить. Так что хватит возиться, заканчивайте это шутовство.
— Вот вечно ты всё портишь, Хоар.
Что-то скатывается по твоей щеке. Чуть липкое и прохладное. Кажется, слеза. А за ней вторая, третья, четвёртая.
Ты с трудом разлепляешь глаза и видишь мир совсем иначе. Он теперь в оттенках серого и чуть смазан, странно непохожий на тот, который ты видела раньше. Будто соринка в глаз попала.
Мальчики всё ещё кричат, и ты наблюдаешь, как маг по имени Эван заносит над одним из них свой огромный меч.
Волосы на твоём затылке шевелятся, словно оживая. Тугие косы начинают расплетаться, локоны выскальзывают из них сами по себе, превращаясь во что-то острое, что-то опасное и ранее не виданное.
В чёрные тонкие шипы.
Ты хочешь испугаться, но не можешь.
Ты хочешь закричать, но не знаешь, как.
Ты хочешь закрыть глаза, но глаза застывают от странных слёз, не способные даже моргнуть.
Тело поднимается само по себе. Ты чувствуешь прилив сил. Энергии в тебе так много, что ты буквально искришься ей. И откуда только взялась?..
— Эй, ты же сказал, что убил девчонку?! — наконец, тебя замечают. — И почему она стоит невредимая?
Ты фокусируешь чёрно-белый взгляд на вражеских магах и выбираешь одного из них.
Того, кто ближе.
Менталиста.
Он даже не понимает, что именно происходит. Да и ты не до конца осознаёшь реальность своих действий. Просто тело вдруг становится лёгким и быстрым, оно стремительно оказывается рядом с ошарашенным мужчиной, а волосы-шипы, следуя твоим порывистым желаниям, крепко обвивают его худое туловище. Ты с минуту размышляешь, как же быть дальше, и тут вдруг приходит совершенно потрясающая мысль:
«Надо разорвать его на клочки».
Маг пытается счаровать хотя бы несколько мощных заклинаний, но не может, схваченный твоими послушными острыми шипами, которые с удовольствием высасывают из него энергию. Хоар напрягается, пытаясь воздействовать на тебя ментальной магией, только вот она уже не действует.
— Нет-нет, — улыбаешься, покачивая пальцем. — Не получится.
Тебя обуревает дикая радость и странный смех. Тебе действительно весело сейчас. Особенно забавным кажется то, как напарники мага безуспешно бросают твоих племянников и пытаются пробиться сквозь плотный барьер, появившийся вокруг тебя сам собой. На их лицах застывает ужас, когда ты приказываешь напитавшимся энергией шипам разодрать воющий кусок мяса перед собой.
Острия послушно выполняют приказ, и то, что прежде было человеком, вдруг становится смесью трудно различимой плоти и брызнувшей в разные стороны крови. Горячая алая жидкость попадает на твоё лицо и одежду, стекает по лицу, и ты с удовольствием облизываешься, глотаешь её.
Хочется больше, больше, больше. Хочется, чтобы все вокруг обагрилось кровью. Хочется, чтобы напуганные враги истошно визжали. Хочется, чтобы молили о помощи. Хочется…
Ты тянешь шипы к магичке в алом платье, но она пытается сопротивляться, выставляя многочисленные барьеры. Ей невдомёк, что сейчас у тебя столько энергии, что можешь снести их все. Ты наотмашь бьёшь энергией по щитам женщины, и они рассыпаются на осколки, будто хрусталь. Обнаружив это, чародейка пятится, падает и пытается отползти от тебя.
Она боится, боится, боится тебя.
«И правильно делает», — благосклонно киваешь ты, направляя чёрные шипы к её сочному, аппетитному телу.
Один миг — и схваченная за ноги девица повисает в воздухе, болтаясь, словно окорок в лавке мясника. Тебе становится смешно от этого сравнения, ты хохочешь, между делом приказывая шипам распороть и её. Ещё один скрежещущий звук трущихся друг о друга и о плоть шипов, после которого фонтан из брызг тёплой крови вновь обдаёт тебя и окружающих. Часть попадает на застывших в ужасе воинов, часть — на оставшегося мага с огромным мечом, и ещё немного — на жмущихся друг к другу племянников и служанку. Последние очень странно глядят на тебя. Не восхищаются, не радуются спасению и даже не зовут тебя по имени. Они просто дрожат, а потом начинают оглядываться в сторону прохода, что ведёт наружу.
Но ты уже не следишь за ними. Не хотят восхищаться твоей внезапно появившейся силой — пусть катятся, куда хотят. У тебя ещё много развлечений здесь. Ты найдёшь, чем заняться. Например, последним магом. Он ведь так и ждёт, когда ты к нему приступишь. Даже жаль, что мир в оттенках чёрного не даёт тебе насладиться всеми красками его паники.
Краем глаза ты замечаешь, как служанка на негнущихся ногах уводит ревущих детей в сторону. Возникает мысль остановить их, однако жажда позабавиться с оставшимися жертвами куда сильнее.
Ты забываешь обо всём на свете, вступая в короткую схватку с оставшимся магом. Двигаешься так легко, так быстро, так приятно, будто ничто не может сдержать тебя сейчас. Все решения кажутся такими правильными, такими хорошими: ты впервые за всю свою жизнь не сомневаешься в них.
Не сомневаешься, что для начала магу нужно переломать все кости, чтобы он не мог двигаться, а уже после начать кромсать его тело в мелкую кровяную крошку.
И это не конец. Пытающиеся убежать королевские воины тоже получат своё. Ты выпотрошишь их всех. Будешь веселиться весь вечер.
Обезумевшие от страха люди бросаются обратно в замок, и ты тенью скользишь за ними. Кружишься, словно в танце, распарывая шипами прочные доспехи. Сплетаешь множество огненных заклятий, бросая их в разные стороны. С наслаждением вкушаешь звук криков и запах крови.
Что там говорила тётушка? Что после её смерти ты станешь главной в роду и примешь Зрелое Имя? Обычно в честь такого события устраивают большие праздники, так почему бы тебе не начать праздновать прямо сейчас?
— Не уйдёте, крысы, — воздвигаешь перед кучкой мужчин земляную стену и закрываешь проход.
Истошно вопя, они жмутся к неожиданно возникшему препятствию. Знают: против мага у них нет и шанса. А ты уже не просто маг, ты что-то более совершенное, что-то более прочное, что-то более могущественное. Ты ещё не знаешь названия этого состояния, но оно тебе нравится и вызывает детский восторг.
— Как же мне вас убить? — цепляешь шипами одного из воинов. — Скажи мне, как?
Мужчина что-то лепечет, с ужасом глядя в твои глаза. Ему страшно, он пытается говорить и не может. Совсем ещё молодой страж короля болтается в твоих волосах-иглах, даже не понимая, как мало его отделяет от смерти.
— П-прошу, — наконец, хрипло мямлит воин. — У м-меня с-семья, с-семья.
— У меня тоже, — вплотную придвигаешься к нему и не своим голосом шипишь. — Знаешь, что такие, как ты, сделали с ней? Они сожгли мою мать и отца. Поджарили их, как стейк. Хорошенько пропекли. А теперь пришли за моими племянниками. За невинными детьми. И собирались их прирезать.
Замечательная мысль вдруг приходит тебе в голову. Ты зажигаешь в руке сплетённый магией огненный шар, приближая его к лицу воина. Заклинание опаляет плоть мужчины, он истошно кричит, но ты крепко держишь его шипами.
— Давай-ка я сделаю с вами то же самое, — твой смех звучит странно, будто принадлежит кому-то другому. — Сожгу всех дотла.
Воин кричит, барахтается в воздухе и трясёт ногами. Ты заполняешь всё вокруг огнём, чистым магическим пламенем, раскаляющим стены прохода. Оно бы затронуло и тебя, однако ты вовремя накрылась воздушным щитом.
— Как же красиво! — смотришь на яркое зарево вокруг и хохочешь.
В городе ещё осталась часть армии короля. Ты знаешь, что они бы не смогли уйти все разом. А значит, у тебя впереди вся ночь, чтобы веселиться.
Ты не собираешься упускать эту возможность, ведь сила внутри клокочет и повелевает: «Убей. Разорви. Выпотроши». Тебе нравится этот кровожадный голос. Он делает сильнее то, что некогда было слабым.
Вечерний Каррос неестественно пуст. Ты идёшь по улицам, в нетерпении подёргивая шипами, но все двери закрыты, а непривычное шумному городу беззвучие раздражает тебя. Даже в окнах пабов не теплится свет и не звучит музыка. Видимо, бегущие горстки вояк распугали и без того трусливых местных жителей.
От порыва ярости ты скрипишь зубами и выходишь за пределы Карроса. В отдалении видишь движущиеся точки. Твои жертвы всё ещё надеются уйти? Надеются сбежать? Надеются вернуться домой?
Ты не позволишь им сделать это. Нет.
С твоей новой магией догнать беглецов не составило труда. Они явно пытались поспеть за теми отрядами королевской армии, которые уже покинули город, только заслышав о смерти трёх магов, но ты оказалась быстрее. Выскользнула близ реки, вдоль которой перебежками двигались путники, и, ускорив себя магией воздуха, стала рубить шипами тех, кто попался под руку. Скрежет игл по доспехам бодрил тебя, а крики рослых мужчин забавляли. Ты чувствовала прилив сил, напитавшись энергией мёртвых магов, и теперь от скуки решила убивать медленно, нерасторопно, смакуя каждый момент.
На тебе не было чистого места от крови врагов, засохшей и теперь неприятно стягивающей кожу. Задумавшись об этом, ты разрешила телу продолжать инстинктивно умерщвлять людей короля. Когда ты вернулась в сознание, на пустынном берегу речки уже не было живых воинов. Только твоя рука деловито вырвала глаза какого-то веснушчатого паренька, совсем молоденького с виду, будто пару бусин из дешевого ожерелья, и, раздавив, кинула на землю.
Ты задумчиво обвела взглядом вмиг опустевшее пространство. Вокруг лежали куски чьих-то тел, абсолютно неразличимые в общем кровавом месиве. Рядом с ними поблёскивали обломки доспехов, чьи-то порванные кольчуги и хорошо заточенное, но бесполезное против тебя оружие.
И когда только ты успела их всех прикончить?
Когда вообще всё это произошло?
И главное — как?
— Я же должна была пойти вместе с Лили и мальчиками, — опустив взгляд на тёмные от крови руки, задумчиво произнесла ты.
Действительно, ты ведь хотела вывести ребят наружу и укрыть в безопасном месте. Это было обещание, данное леди Клавьер. Ты точно помнишь.
Но потом, когда менталист пытался тебя убить, что-то произошло. Было страшно и хорошо одновременно, однако желание отомстить пробудило в тебе нечто чужеродное, непохожее на тебя. И оно отомстило. Прямо как ты хотела.
— Это я всё сделала? — попятившись, хрипло прошептала ты.
Твоя нога наткнулась на что-то мягкое, и ты посмотрела вниз. Там лежала голова одного из воинов, совсем уже седого и морщинистого, подстать твоей безногой тётке. Выпученные белки его глаз застыли, глядя на тебя, словно живые.
Ты открыла рот, чтобы закричать, но не смогла.
Из горла не вырвалось ни звука.
Ты стала медленно отходить к воде, бурным потоком проносящейся мимо. Течение было стремительным, а потому вода казалась кристально чистой и прозрачной.
Твои подкосившиеся ноги опустили тело на землю, и ты припала к речке, судорожно пытаясь отмыть ладони. В зеркальной глади воды мелькнуло отражение твоего лица: бледного, с дорожками чёрных слёз на щеках, и окроплённое кровью врагов. Чёрные провалы глаз с чуть светящейся серебром тонкой радужкой смотрели на тебя, словно глаза голодного лесного зверя, нелюдимого монстра. За спиной змеились тонкие ленты шипов, переплетаясь между собой. А улыбка — широкая и обезумевшая — расцветала на алых от крови губах.
Ты, хрипя, стала плескать в лицо жидкость, безуспешно пытаясь отмыть его. С усилием тёрла скулы, лоб и подбородок. Глотала ледяную воду, орошая пересохшее горло.
Когда голос наконец прорезался, ты заорала так громко, как только могла.
— Это не я, не я, не я! — твой оглушительный крик раздался в тишине.
Хищно ухмыльнувшееся отражение облизнулось и, поигрывая шипами, ответило:
— Ты.
Тебе стало дико страшно, ты зажмурила глаза, зажала уши и продолжила кричать, пытаясь перебороть внутренний голос. Ты не помнила сколько кричала, сколько звала на помощь и как долго вырывала пальцами острые шипы.
В какой-то момент тебя сильно тряхнуло, чьи-то крепкие руки отвесили пару хлёстких пощёчин, и ты снова открыла глаза.
— Очнись, Яи, очнись, — нервно приказал знакомый голос. — Я вернулась, тебе больше не будут сниться кошмары.
Ты открыла распухшие от слёз глаза и уставилась на обнимающую тебя Рэйну. Иль Найтх сидела на кровати в дорожной одежде: видимо, только вернулась из затянувшейся поездки. Вокруг была светлая комната Академии, из приоткрытого окна дул свежий воздух, распушая занавеску. Тонкие лучи Светила скользили по скудной мебели.
Ты обмякла в объятьях Рэй, позволяя ей успокаивать себя. Её руки гладили твои волосы, губы — шептали что-то ласковое, а горячее тело грело замёрзшую кожу.
Ты подняла уставший взгляд на зеркало, чтобы удостовериться, что всё в порядке, и застыла от изумления.
Твои из без того отросшие волосы всего за одну ночь удлинились, опустившись ниже лопаток.
А ещё они совсем немного, но шевелились.