4.5. Танец, звезда и яблоко (1/2)

— Чувствуешь запах, девочка? — еле слышным голосом произнесла леди Клавьер<span class="footnote" id="fn_19025101_0"></span>, подслеповато щурясь от яркого пламени.

В этой комнате почти никогда не гасили камин, только подкладывали поленья: госпожа любила тепло и хруст жжёной древесины. Она избегала магии везде, где только можно, а потому тебе приходилось носить тяжёлые бруски по нескольку раз в день, чтобы угодить женщине. Ей же явно доставляло удовольствие наблюдать за тем, как ты пыхтишь, волоча очередную вязанку под насмешливыми взглядами слуг. Ведь это дело было поручено именно тебе, аристократке, а не безродным людям с улицы, и они могли заслуженно улюлюкать вслед, видя, как ты раз за разом стираешь белые руки до кровавых мозолей.

— Какой запах, тётушка? — нехотя спросила ты, массируя худые, как у скелета, ноги женщины.

Тебе жутко хотелось есть — аппетит с самого детства был отменный — однако просто так уйти ты не могла: сначала нужно закончить здесь. Каждый вечер твоим обязательством являлась подготовка леди ко сну, а это могло растянуться на долгие часы, в зависимости от настроения хозяйки дома.

— Запах жжёной плоти, — хрипло посмеиваясь, пояснила Клавьер.

Тебя передёрнуло. Госпожа не славилась разговорчивостью, но иногда любила выхватить из памяти какую-нибудь идею, которой была одержима, и потом долго, очень долго обсуждала эту тему. Больше всего женщина любила вещать о твоих родителях, и теперь ты молилась, чтобы леди перешла к менее раздражающим мотивам.

— Говорят, его тяжело описать, но если хоть раз почувствуешь, то навсегда запомнишь, — смех ослаб. — Когда твою мать жгли, я стояла в первых рядах: приказ Короля — сама понимаешь — предателей никто не любит. Она жутко верещала поначалу, тянула руки к твоему отцу, звала на помощь, а потом вдруг замолкла, стихла, обмякла и лишь смотрела на нас своими глазами. Такими же серыми, как у тебя.

Тётка зашлась в очередном приступе кашля, сплёвывая тёмную кровь на медное блюдце. Ты притворилась, будто не видишь этого и продолжила растирать сухие, хрупкие, как стекло, ступни леди. Они были ледяными, словно у мертвеца, и синие набухшие вены только подчёркивали безжизненность ног госпожи. Клавьер не ходила уже несколько триплексов, и ещё ни один из магов-целителей, приезжавших сюда, не смог ей помочь с этой болезнью. Ты смутно подозревала, что и не смогут.

— Отца заставили смотреть, как она догорала. Пламя вилось высоко — день был ветреный — а народу на площади стояло немало. Весь Сэнэри собрался на это поглазеть. Будто мало им тех эль Гратэ, которых жгли до этого, — женщина достала из кармана носовой платок и громко высморкалась. — Нет, не скалься на меня, девочка. Тебе это полезно знать.

Ты выругалась про себя, едва сдерживая отвращение. Может, это действительно было полезно знать, но не в десятый, сотый, тысячный раз.

— Знаешь, почему так получилось? — тётка вперила в тебя свои узкие, как щёлки, глаза-буравчики. — Ну, посмотри на меня, девочка, посмотри.

С трудом заставив себя поднять голову, ты ответила на этот взгляд. Тебе не нравилось смотреть на леди Клавьер, потому что её лицо выглядело ещё более жутким, чем ноги. Всё в обвисших морщинах, с тяжёлыми седыми бровями и крючковатым носом, оно едва походило на то молодое лицо, которое ты видела на картинах в кладовой. Все свои портреты хозяйка велела сжечь ещё много триплексов назад, но прислуга не решилась это сделать, и теперь изображения обворожительной молодой леди покоились в дальнем уголке дома, завешенные парусиной.

— Твоих родителей казнили, потому что они взяли на себя слишком много ответственности, — голос тётки стал жёстче. — А ответственность требует решительности, она не терпит сомнений и неуверенности. Понимаешь?

— Понимаю, — сухо отвечаешь, чувствуя, как недовольно бурчит голодный желудок.

— Рано или поздно тебе тоже придётся взять на себя ответственность, — женщина причмокивает ртом, в котором от старости не осталось и половины зубов. — Даже если ты не хочешь, даже если будешь от неё скрываться, она сама найдёт тебя. Вопьётся в твоё тело, скуёт его по рукам и ногам, а после ты будешь лишь марионеткой своих обязательств. Однажды данное слово невозможно взять обратно. Не так ли?

— Да, тётушка.

Ты молча продолжаешь свою работу, хотя Клавьер ещё долго бормочет что-то себе под нос, трёт костлявыми руками седые виски и не мигая смотрит на огонь. Тебе всё сильнее хочется есть, да и усталость берёт своё, однако впереди ещё много дел. Нужно принести леди еду, накормить, переложить в постель и дождаться, пока она уснёт. А потом зайти к младшим, проверить, как они, поиграть с ними перед сном, прочитать сказку. Слуг в доме мало, тётка предпочитает экономить деньги, хотя из столицы им высылают достаточно. Куда предпочтительнее для неё использовать тебя — безропотную и бестолковую нахлебницу, подброшенного в чужое гнездо птенца. Ты ведь из боковой ветви рода эль Гратэ, тебе никогда не стать наследницей, но и отпустить просто так нельзя. Куда выгоднее держать рядом на всякий случай.

Ты подходишь к камину и ворошишь угли, чувствуя, как огонь опаляет твои руки. Незаметно ведёшь рукой, регулируя пламя чарами, и надеешься, что тётушка этого не заметит. Но сидящая в скрипучем кресле леди Клавьер уже отходит в полудрёму, отчего-то затягивая одну из старинных, широко известных в народе песен:

— Свет Звезды горит во тьме,

Ты заметь её скорей.

Кто не знает о борьбе,

Тот не сможет стать сильней.

Кто не знал любви и мук,

Тот не чувствовал себя.

Кто не знает грусть разлук,

Тот не знает бытия.

Пусть Звезда укажет путь

Средь предательства и лжи,

Чтоб сумела отдохнуть

Часть израненной души

И найти во мгле ночной

Свет, пристанище и знак,

Просто следуй за Звездой,

Что рассеивает мрак.

Ты прислушиваешься к тихим строкам песни, расстилая постель и взбивая подушки для тётки. Голос женщины кажется мягким, убаюкивающим и ласковым, как у матери. Впрочем, ты не знаешь ничего такого о своих родителях: они умерли раньше, чем ты успела их запомнить. Только вот разум не оставляет мысль, что мать — будь она жива — пела бы именно так.

Странное ноющее чувство в груди нарастает, и ты, не выдержав, оборачиваешься. Правда, к этому времени леди Клавьер уже дремлет на своём старом потёртом кресле. Тебе приходится перекладывать её в кровать, помогая себе воздушными чарами. Зато о кормлении тётки можно забыть, ведь она храпит, уткнувшись в подушку, словно младенец.

— Наконец-то, — гасишь все свечи, кроме одной, и выходишь из пропахшей старостью спальни.

Идёшь в комнату к детям, приоткрываешь дверь и отпускаешь уставшую заспанную служанку, которая сидит с ними в твоё отсутствие. Она благодарно кивает: занять чем-то троих ребят, да ещё и надолго — задача не из простых. Но вот молодая женщина уходит, а ты начинаешь готовить детей ко сну. Они все мальчики: вряд ли кто-то из них станет помогать тебе по дому в будущем. Это расстраивает тебя. С другой стороны, ты всё ещё надеешься, что рано или поздно приедут их родители — главы рода эль Гратэ.

— Яи, покажи фокус! — пищит самый младший, которому недавно исполнилось два триплекса.

— Какой, Шелле? — с трудом подхватываешь его на руки и тащишь в постель.

— С огоньком, — подсказывает средний мальчик, Троммель.

— Хорошо, — ты закутываешь маленького в одеяло и присаживаешься на край кровати.

Остальные двое обступают тебя со спины и ждут, пока ты начнёшь чаровать. Заклинание тут простое, хотя детям нравится, ведь для них это игра, им не обязательно знать, что, усиливая плетение, можно получить смертоносную магию, способную выжечь всё вокруг.

Подготовившись, вытягиваешь вперёд руки и, сжимая кулаки, говоришь:

— Правая или левая?

— Правая, — уверенно отвечает Шелле.

Его детская непосредственность умиляет тебя, однако ты вынуждена разочаровать этого маленького ребёнка с удивительно красивыми карими глазами и серебристой копной волос.

— А вот и нет, — раскрываешь ладонь, но там — пустота.

Мальчик сокрушённо вздыхает, а очередь тем временем переходит к братьям. Ты убираешь ладони за спину и делаешь вид, будто перепрятываешь огонёк. Они снова пытаются выбрать правильную руку, но терпят поражение за поражением. Им и невдомёк, что ты просто чаруешь заклинание в противоположном выбранному кулаке.

Вы забавляетесь так, пока дети не начинают зевать и самостоятельно укладываться спать. Ты не любишь заставлять их делать что-то: скорее, пытаешься перевести всё в игру, поэтому они тебя любят.

— Приятных вам снов, — задуваешь последнюю свечу.

Насыщенный день подходит к концу, хотя ты не торопишься в постель. Подходишь к одному из высоких окон, смотришь вдаль, на мигающие огоньки ночного Карроса. Этот город кажется тебе небезопасным, он будто живёт отдельной жизнью. Но ты и не выбирала, где жить. Всех живых эль Гратэ отправили сюда, пока старшие оставались в столице, налаживая отношения с Королём. Предателям всегда тяжело жилось, особенно если они повторяли одну и ту же ошибку из поколения в поколение.

Ты отчего-то смотришь на безоблачное небо, где сверкают маленькие бледные точки. Среди них лишь одна выделяется своим ярким холодным светом. Она больше других и всегда привлекает глаз. Ты видишь её так отчётливо, будто звезда совсем рядом, хотя на самом деле она далеко-далеко. Недостижимо далеко.

Прислоняешься к стеклу лбом и закрываешь глаза. Усталость наваливается на тебя, а мысли путаются в голове. Живот уже не колет от боли, и ты понимаешь, что хочешь спать больше, чем есть. Нужно быстрее идти в свою комнату, ведь до рассвета всего ничего, да и дел с утра будет много. Вряд ли созерцание звезды поможет тебе нянчится с детьми или угождать сумасбродной тётке. Есть вещи более насущные, чем глупые размышления о том, может ли точка в небе действительно привести тебя к тому, чего желаешь.

Ты разворачиваешься и уходишь, пообещав себе больше не думать об этом.

***

Ты проснулась рано и ещё долго лежала под покрывалом, наблюдая за тем, как лучи Светила один за другим проникают в комнату, наполняя её светом. Тебе часто снилось прошлое, поэтому ты не удивилась, увидев во сне события давно прошедших дней. Хотя лица тётушки и племянников виделись, будто реальные. Казалось, стоит вновь закрыть глаза, и ты снова очутишься в том старом неуютном замке, где всегда не хватало рабочих рук, а единственными постоянными обитателями были старшая из сестёр эль Гратэ и её маленькие племянники.

Ты поднялась с постели, взяла с полки гребень и стала медленно расчёсывать отросшие волосы. Обычно этим занималась Рэйна — ей нравилось ухаживать за тобой — но иль Найтх ещё не приехала обратно, и ты могла наслаждаться свободой.

Всё утро ты пребывала в задумчивости: когда мылась в удобной купальне, подогревая воду чарами, когда натягивала мягкую форму и когда невпопад кидала тетрадки в сумку. Идти на занятия не хотелось, особенно после вчерашних событий, но и выбора у тебя не было. Достаточно было того, что ты прогуляла вчера, и Рэй обязательно спросит, почему. А тебе ещё предстоит найти отговорку.

Выходишь за пределы комнаты, привычно вливаешься в толпу студентов и медленно продвигаешься к столовой. Высокие стены Академии гулко отражают болтовню между магами, и ты от нечего делать прислушиваешься к ней.

— Говорят, Турнир будет здесь, в Сэнэри, на арене Академии, — коротко стриженная чародейка, идущая впереди, обращается к подруге. — Но преподаватели об этом умалчивают.

— Конечно, ведь победитель и так известен, — собеседница кривит губы.

— Что ты имеешь ввиду?

— А ты будто не знаешь. Думаешь, на Турнир будет много заявок? Да кто вообще захочет пойти против той сумасшедшей девчонки?

— Ты о Рэйне иль Найтх?

— О ней. У неё ведь лучшие оценки на курсе, да и родственники — наиболее приближённая к Королю семья. Даже если кто-то рискнёт бросить ей вызов, то вряд ли долго продержится. Поэтому учителя и не распространяются о Турнире. Они уже знают итог.

— Значит, ты даже пытаться не будешь?

— Конечно. Это же…

Девушки вдруг замечают тебя позади и тут же смолкают. Ты слишком тесно связана с иль Найтх, а значит можешь нести опасность. Остаётся только молча пройти мимо них, стараясь не привлекать к себе слишком много внимания.

Но стоит зайти в столовую — и сразу несколько десятков учеников обращают на тебя взгляды. Среди них и ухмыляющаяся леди эн Кэй, постукивающая вилкой по столу, словно отбивающая ритм твоего сердца. Оно как раз неистово колотится в груди, норовя вырваться. Ведь если вчерашнее повторится, то тебе придётся несладко.

Берёшь свой поднос с едой и садишься за ваш с Рэйной столик. Дыхание сбивается, руки слегка трясутся от страха, но ты должна терпеть. Другого выхода нет. Чтобы отвлечься, пытаешься направить поток мыслей в иное русло. Стараешься вспомнить что-то приятное, и на ум приходит только вчерашняя пушистая гостья, появившаяся на заднем дворе Академии будто из ниоткуда. Ты весь день провела, играя с ней, кормя и гладя по мягкой шерсти. Время так быстро летело, что ты и не заметила, как наступил вечер, а потом ночь. Ты даже не помнишь, что было после: вроде бы вчера ты заснула прямо на ступеньках заднего двора, а потом словно чудесным образом переместилась обратно, в свою комнату. Наверное, так кажется от усталости. В любом случае, это были самые прекрасные часы за последнее время. Надо и сегодня зайти проведать кошку, принести ей что-нибудь с завтрака, угостить.

Задумавшись, ты не замечаешь, как рядом начинается какое-то движение. Звуки доносятся, словно через толстую стенку, и дневные тона слегка приглушаются. Твои мысли поглощены новой питомицей, остального мира сейчас будто не существует для тебя. Какую еду взять для пушистого зверька? Ты уже договорилась с кухарками на бутылочку свежего молока, но что ещё? Может, завернуть в салфетку кусочки курицы? Да, отличная идея, нужно…

Тело реагирует прежде, чем ты осознаёшь, что происходит. Кто-то замахивается на тебя рукой, стоя совсем рядом, слева. Ты рефлекторно уклоняешься в противоположную сторону, падая со стула и тут же молниеносно поднимаясь, чтобы рвануться к оппоненту, заломить ему руку и прижать его голову рукой к столу. Всё происходит слишком быстро, и ты останавливаешься, лишь когда слышишь, как противник кричит:

— Ненормальная! Ты что творишь?! Мне же больно!

Оппонентом оказывается Клэри эн Кэй. Видимо, она снова хотела подшутить над тобой, но не учла одной вещи: твой разум был сосредоточен на белой кошке. А когда ты о чём-то так глубоко задумываешься, твои инстинкты мага и какого-никакого бойца работают прежде, чем мысли успевают рассмотреть ситуацию в целом.

— Пусти! Пусти меня! — девушка истошно кричит, еле сдерживаясь, чтобы не отбросить тебя магией.

Остальные студенты повскакивали с мест, ошалело глядя в вашу сторону. На их лицах удивление вперемешку со страхом: ты ведь никогда раньше не оказывала сопротивления. Приходится отойти от Клэри, радуясь, что в столовой есть запрет на магию и до настоящей драки не дойдёт.

— Ты! — эн Кэй едва ли не пускает глазами молнии. — Решила потягаться со мной силами?!

Ты мотаешь головой, всё ещё надеясь уладить конфликт. Вокруг начинается перешёптывание, и Клэри порывисто делает шаг вперёд. Её статус сейчас под угрозой, это требует немедленных решений, но она ещё не придумала, каких.

— Раз так хочешь бросить мне вызов, я предоставлю тебе возможность, — наконец, говорит девушка. — Ты ведь знаешь, что скоро Турнир? Отличный шанс, чтобы стереть тебя в порошок, не находишь? Подай заявку и сразись со мной в дуэли, как это полагается настоящим магам. Или боишься?

Ты поспешно собираешь завтрак в большую белую салфетку, лежащую на столе, и связываешь в увесистый куль. Бросаешь его в сумку, которую вешаешь на плечо. Тебе не нужны лишние проблемы, так что лучше побыстрее уйти.

— Значит, страшно? — хищно ухмыляется эн Кэй, почуяв слабину. — Только за спиной иль Найтх можешь прятаться, а сама ни на что не способна?

Ты смотришь на её гневное лицо и тихо произносишь:

— Тебе лучше не участвовать в Турнире. Никому из вас лучше не участвовать.

— А? — Клэри морщится. — Ты что, думаешь я послушаю твои угрозы? Думаешь, сможешь так нелепо запугать меня?

— Ты не знаешь, с чем имеешь дело, — выдавливаешь из себя, нервно оглядываясь по сторонам.

— Ха, если ты об иль Найтх, то она мне не помеха, — храбрится девушка. — Стоит один раз показать этой чудачке её место — и она перестанет задирать нос. Чем я, собственно говоря, и собираюсь заняться на Турнире.

Ты, не выдержав, издаёшь смешок. Идеи одноклассницы кажутся такими нелепыми, такими до невозможности наивными, что появляется безудержное желание хохотать над ними. Победить сильнейшего мага Халла? Девочку, обладающую силами Великой Богини Сэнэри? Это невозможно даже представить. Ты и сама не раз видела способности Рэйны: они почти безграничны. Ей действительно повезло впитать огромную часть магии дочери Хейшши, а на это вряд ли был способен хотя бы один из предыдущих носителей силы. Ты уже давно тайком изучаешь письменные источники, оставшиеся от тех, кто когда-либо имел дело с магией Шестерых. И кому как ни тебе знать, что так просто наследника силы не победить. Особенно, когда тебе противостоит не только иль Найтх, а ещё четверо таких же, как она. Это именно та причина, по которой ты и не пытаешься сопротивляться Рэйне: она и её друзья способны на всё. И какая-нибудь глупенькая девочка вроде Клэри эн Кэй не сможет даже пальцем пошевелить против их могущества.

— Лучше отступись от своих идей. Не лезь к Рэйне и не трогай никого, кто с ней связан, — отворачиваешься. — Просто будь как все — и проживёшь счастливую жизнь.

Идёшь к выходу из столовой в полном молчании, и только у самого входа тебя настигает высокий, но твёрдый голос эн Кэй:

— Бояться и робеть перед какой-то мелкой девчонкой? Зачем мне жизнь трясущейся от каждого шороха мыши? Я что, по-твоему, совсем жалкая? Приходи на Турнир, Яират эль Гратэ, и я покажу тебе, каким должен быть настоящий маг. Или трусишь даже слово сказать против своей госпожи?

Ты резко останавливаешься, поражённая словами Клэри. Кто бы мог подумать, что в этой худой нескладной аристократке, наделённой весьма посредственными способностями, упорства и силы духа куда больше, чем в тебе, рождённой под покровительством самой Богини Риксы.

— Делай, как знаешь, — бросаешь, прежде чем покинуть здание.

Всё то время, пока забираешь с кухни бутылочку молока и идёшь на любимый задний дворик Академии, ты повторяешь в уме слова эн Кэй. Они кажутся тебе противоречащими здравому смыслу, ведь у Клэри нет и шанса победить Рэйну. Даже если представить, что иль Найтх не станет применять силы Богини, у неё достаточно таланта и запасов энергии, чтобы одолеть любого соперника. Нет ничего, в чём бы Рэйна уступала таким, как ты и эн Кэй. Ни одного слабого места. Она даже не пользуется сложным плетением, зная, что для её разрушительной мощи хватит и простых заклинаний.

Уже выйдя на прогретую Светилом площадку со старым тёрном, задумываешься. Рэйна ведь достаточно самоуверенна и всезнающа, чтобы не…

Пушистый белый комок возникает, словно из ниоткуда, и прыгает тебе на руки. Ты болтаешь конечностями, пытаясь ухватиться за воздух, но в итоге падаешь под весом кошки. Та же, спокойно балансируя на твоей груди, приветливо урчит и радостно смотрит своими глазами-вишнями. Ты принимаешься гладить её по мягкой лоснящейся шерсти и чесать за ушком, а она только сильнее ластиться к тебе. Все плохие мысли тут же вылетают из головы, словно их и не было.

— Точно, я же принесла тебе еду, — достаёшь из сумки завёрнутое в салфетку мясо, одолженное у кухарок блюдце и склянку с напитком.

Расставляешь всё это перед кошкой, наливаешь в тарелочку молоко и весело наблюдаешь, как питомица с удовольствием поглощает свой завтрак. Её пушистый хвост причудливо изгибается, и ты зачарованно водишь по нему взглядом.

Интересно, как она вообще очутилась здесь? Может, кто-то из студентов принёс? Или кошка сама проникла в Академию? Но замок окружён барьером из чар, который не пропустил бы внутрь постороннего, даже если это маленькое животное…

— Мяу? — кошка вопросительно смотрит на твоё задумчивое лицо.

Она быстро расправилась с едой, хотя и не выглядела голодной. Её довольная мордочка так и сияет удовлетворением, а мягкие лапы позволяют мурлыке ловко вспрыгнуть тебе на колени и начать тереться о твои руки.

— Я тоже рада быть с тобой, — улыбаешься, глядя в алые глаза питомицы. — Прости, мне нужно идти на занятия, я вернусь после обеда. Постараюсь принести что-нибудь вкусное.

Это известие явно опечалило кошку. Белый пушистый комок впился когтями в твою ученическую форму, не желая её отпускать, и принялся жалобно мяукать.

— Мне действительно нужно идти, — ты мягко отстраняешь животное от себя. — Я бы с радостью погуляла с тобой, только вот занятия…

Кошка невозмутимо махнула хвостом.