АКТ II. Зов (2/2)
-Это и твои дети, Гарри. — она сказала это так твёрдо и ясно, что её слова будто ударили Поттера куда-то в грудь, будто они материализовались, превратились в клинки и пронзили его плоть. — Поговори с Джинни.
-Вы вероятнее всего думаете, директор, что я пустил всё на самотёк. — почувствовал досаду Гарри встрепенулся, желая отстаивать свою честь, — Но я так же как и вы, категорически против обучения в Ильвермонии. Я посвятил одному и тому же разговору достаточно времени, но мои слова, доводы, не доходят до неё. — он ощутил укол в свою сторону, и всячески пытался доказать свою правоту, но чем больше он говорил, тем отчетливее понимал, что ошибается.
-Видимо недостаточно времени. — она произнесла это с жалостью и тяжело вздохнула.
-Хорошо, — он кивнул головой, опустив глаза куда-то вниз, пялясь на свои лакированные ботинки. — я всё же постараюсь уговорить её.
Подходя к двери, Поттер уже намеревался выйти, но некое непонятное ему чувство заставило его остановится. Он крепче сжал ручку кожаного портфеля, почувствовав, как его вспотевшая ладонь становится горячей, затем тихо выдохнул и слегка повернув голову, произнёс:
-Вы не знаете, директор, что стало с профессором Снейпом? — он сказал это медленно, будто боясь.
-Я давно его не видела, но раньше он имел небольшую лавку на Ноттинг Хилл.
В конце концов всю дорогу до Хогсмида, откуда Поттер собирался аппарировать, его голову заняли странные размышления. Первые пару минут, когда он ещё спускался по лестницам школы он и правда, как подобает добропорядочному отцу, думал о своих детях и как вернуть их в Англию, но даже в эти короткие мгновения в его разум, как маленькие пауки, проникали мысли о Снейпе. Он их нещадно выгонял, стараясь концентрироваться на более важных вещах, но всё же, выйдя на свежий воздух его самообладание рухнуло и мужчина, утопая в размышлениях о старом профессоре, медленно брёл по дорожке из гравия.
Та мимолётная встреча, что на деле и не являлась встречей как таковой, заставляла Гарри погружаться в некий транс, в котором он бесцеремонно думал о мужчине. Это был обычный интерес, по крайней мере так сам себе говорил Поттер. Ведь всё же увидеть Снейпа спустя шестнадцать лет оказалось весьма ошеломляющим событием. Гарри желал встретиться вновь, и если не поговорить, то хотя бы взглянуть на профессора и убедится, что тот в полном порядке.
После слов Минервы, первой мыслью Поттера было незамедлительно направится к лавке зельевара, но то ли не найдя веского повода и страха показаться неуместным, глупым и слишком навязчивым, что больше всего раздражало Снейпа, то ли придя к выводу, что дело это вовсе несрочное, Гарри решил не торопится.
В конце концов, оказалось, что вытерпеть целый месяц стало совершенно невозможно. Постоянные мысли о детях, о том, что нужно им сказать, как себя повести, сводили Поттера буквально с ума, отчего он не мог нормально работать. Прежде летевшее с безумием время, застыло, заставляя Гарри изнемогать в домыслах, и фантазиях, и доводя его до абсурда, ведь даже ночью, когда мужчина надеялся на крепкий сон, после выпитого зелья сна без сновидений, ему приходилось наблюдать те же самые картины о которых он так яростно размышлял днём. От такой невзгоды, Поттер нуждался в удвоенной дозе зелья.
Он вечно нервничал и тревожился, хоть на деле и был искренне рад, что его ожидает встреча с детьми и бывшей женой. Вместо того, чтобы проверять отчёты своих подчинённых, Поттер выписывал на пергаменте все возможные сценарии встречи, что можно говорить, что наоборот — категорически нельзя, как себя повести, а от чего стоит отказаться. Таким образом, на его массивном рабочем столе скопилось две приличного размера стопки бумаг.
Он не мог усидеть на месте, постоянно то ёрзал, то крутился, а когда принимал вертикальное положение бродил по комнате, в которой находился. Мыслями он был совершенно в другом месте и не мог дождаться, когда это станет явью.