Глава XII. Пред зеркалом воспоминаний. Часть 1 (1/2)

В этот раз она не стала ждать. На следующий же день собрала седельную сумку, принесла дар идолу Алетины, спрятанному в одном из гротов под Сигнальным утёсом, накинула поверх рубахи тёплый плащ из крашеной в тёмно-зелёный цвет шерсти и отправилась в конюшни. Там дала конюшонку десяток серебряных монеток и попросила вывести самого быстрого коня. Если не щадить ни себя, ни коня и гнать с утра до вечера, то можно добраться до чародейского замка и за два дня. Перед этим она отправила с одной из крысёнок записку в Гильдию, что ей требуется отпуск по, как говорили, «женским причинам», да и Лаки предупредила, что ежели кто будет её искать, — пусть скажет, что с сильными болями в мансарде лежит. Так что три дня её никто не хватится. А потом… Она что-нибудь придумает. Да и, положа руку на сердце, Мия совсем не была уверена, что сможет вернуться живой.

Мальчишка, обомлевший от её щедрости, вывел Мие высокого, длинноногого вороного жеребца с изящно выгнутой, будто лебединой, шеей и шёлковой гривой и уверил, что быстрее коня не то что в гильдийских конюшнях, но и во всем Портамере не сыщешь. И не обманул. Конь и впрямь оказался резвым, и за первый день они преодолели больше половины пути до чародейского замка. Вот только нрав у него оказался слишком поганым, под стать масти, и если жеребец считал, что обязан полакомиться не сбросившими листву кустиками в овраге или подбитой ночными холодами травой на поле, то ничего не оставалось, кроме как смириться с его решением.

На исходе дня Мия остановилась в небольшом, знавшем лучшие времена трактире. В общем зале, пропахшем кислой капустой и дрянным пивом, веселилась компания подвыпивших мужиков, на коленях у одного из них сидела трактирная девка, и по заплаканному лицу с опухшими губами можно было понять, что она тому не слишком рада. Мия поплотнее запахнулась в плащ и натянула капюшон на лицо, чтобы не привлекать внимание, заплатила хозяину за комнату и стойло для вороного. Комнатку ей дали под самой крышей, с маленьким окном, прикрытым деревянными ставнями, и в ней не было ничего, кроме набитого сеном тюфяка, покрытого жёлто-бурыми пятнами, да пары сундуков. Не желая отравиться, Мия не стала заказывать ужин — взяла из седельных сумок краюху хлеба, сыр и сушёную рыбу, да так почти ничего и не съела. О том, чтобы заказать воду для мытья, не могло быть и речи — слишком уж холодно. Мия забралась на тюфяк, накрылась плащом, а поверх — тонким одеялом, кое-где проеденном крысами, но уснуть так и не смогла.

К ночи на землю обрушилась гроза. Дождь барабанил вовсю, кое-где просачивался сквозь худую крышу, так что даже пришлось перетащить тюфяк, чтобы на голову не капала вода. Грохотало так, словно прямо над трактиром какой-то гигант раз за разом бил молотом по железному тазу. Вспышки молний то и дело озаряли комнатушку прорывавшимся сквозь щели в ставнях голубым светом, в котором Мие постоянно чудилось, что в таящейся по углам тьме что-то шевелится. Хотя она прекрасно понимала, что всё самое страшное ещё впереди.

Порывистый ветер трепал ветви росших рядом с трактиром деревьев, и они хлопали по закрытым ставням, словно кто-то метался там, за стенами, и требовал немедленно его впустить. Точно также метались мысли в голове у Мии. В попытке чуть успокоиться она сжимала амулет и крутила в руках чарострел, но ничто не помогало.

Было ли вообще это сраное зеркало? Может, это всё одна огромная ловушка, и сейчас она стремглав в неё несётся? Перед мысленным взором то и дело вставали картины изощренных пыток, уготовленных для неё чародеем, который, естественно, затеял всё это лишь для того, чтобы отомстить. А она так легко на это пошла. Мия крутанула чарострел в руке и, ловко поймав рукоять, прицелилась в угол комнаты, представляя там… Нет, так просто её не возьмёшь. Она не позволит…

С другой стороны, а вдруг он и впрямь сделал это клятое зеркало? Нет, Мия совсем не понимала, зачем бы чародею было это нужно, но всеми силами пыталась сохранить хоть каплю надежды. Ведь это был последний и единственный шанс увидеть своё прошлое, даже если после этого она сама умрёт. Что ж, хотя бы перед смертью она узнает правду.

Измученная этими мыслями, она уснула глубоко за полночь и несколько часов провела в полусне-полубреду, в котором без конца бежала от кого-то по узким, грязным улочкам незнакомого города и каждый раз её догоняли, ловили, хватали и делали с ней что-то столь жуткое, что в этот момент сознание милостиво её покидало, а потом всё повторялось вновь и вновь.

Проснувшись до рассвета, она тенью выскользнула из комнатки, заседлала отдохнувшего вороного и пустилась в путь. После ночной бури небо очистилось, а воздух стал таким холодным и прозрачным, что, казалось, звенел при каждом вдохе. Под проливным дождём дорогу развезло, но утренний холод подморозил грязевое месиво, и теперь оно слегка хрустело под копытами. Вороной мчался как ветер, хоть иногда и выказывал свой нрав, начинал артачиться, храпел и грыз удила, словно угрожая выкинуть Мию из седла, и ей приходилось прикладывать все возможные усилия для того, чтобы снова пустить его галопом. Шерстяной плащ нисколько не спасал от холода, и, хоть скачка разжигала кровь и согревала тело, стоило лишь остановиться, как начинал бить озноб.

То и дело её чёрной тенью настигало осознание того, что сегодня, когда она прибудет в поганый замок, как раз Хаммаранов день — день, когда солнце меньше всего светит и ночь самая длинная в году. Поговаривали, что где-то в Орене в этот день солнце вообще не поднимается над горизонтом, правда, Мия в такие небылицы особо не верила. Всё это казалось злобной игрой провидения, лишь подтверждавшей, что живой из замка ей не уйти.

Подъезжать к нему по главной дороге было непривычно. Ещё издали Мия приметила, что ворота в стене открыты и через ров перекинут подъемный мост. Её ждали. От одной мысли об этом потряхивало мелкими судорогами, и в животе всё завязывалось узлом. Приблизившись, Мия увидела и одинокого стражника, скучавшего на смотровом посту над башней. Кажется, он тоже её заметил, махнул рукой и скрылся в проёме. В попытке справиться с подступавшей паникой она со всей силой вцепилась в повод, так, что затрещала кожа перчаток для верховой езды. Если раньше у неё и была возможность передумать и развернуться, то теперь её не стало. И дай Алетина ей сил одолеть поганого колдуна и самой остаться в живых. И зеркало получить, если, конечно, оно вообще есть.

Перед въездом на мост вороной остановился и замотал головой. Мия его прекрасно понимала и полностью поддерживала — ей тоже совсем не хотелось приближаться к замку. Она чуть сощурилась и глянула на возвышавшуюся над ней стену.

— Доброго дня, госпожа! Проезжайте! — крикнул ей появившийся в воротах стражник и ещё раз махнул рукой.

Мия мельком оглядела его, но не заметила ни арбалета за спиной, ни чарострела в кобуре, да даже плохонькой сабли — и той не было. Она подняла голову и ещё раз обвела взглядом стену — но других стражников не нашла. Ну и хорошо. Если действовать быстро, то всё может получиться.

— Передайте мэтру, чтобы вынес мне то, за чем я пришла! — выкрикнула Мия.

Вороной под ней зафыркал, замотал головой и начал скрести копытом землю. Стражник похоже растерялся. Он ещё раз указал на проход внутрь, но быстро понял, что Мия не собирается двигаться с места, развернулся и скрылся во внутреннем дворике.

Потянулись минуты томительного ожидания. Чтобы не поддаваться панике, она сосредоточилась на своём дыхании, стараясь дышать глубоко и медленно, чувствуя себя раздуваемым ветром парусом. Через несколько таких вдохов и выдохов она успокоилась и ощутила небывалую ясность сознания. А вскоре в проёме ворот появилась высокая тёмная фигура. Мия сняла перчатки, откинула полу плаща и положила руку на кобуру с заряженным уже чарострелом.

Пройдя через ворота, чародей направился к ней. Одет он был, разумеется, во всё чёрное. Чёрные замшевые сапоги, чёрные брюки с высоким поясом, свободная шёлковая рубашка, с глухим воротом и широкими рукавами, на запястьях перехваченными узкими манжетами, по которым вилась тонкая серебристая вышивка. Гладкая ткань рубашки на солнце тоже отливала серебром, и переливалась при каждом движении. Мия поморщилась. Ни дать ни взять жук-навозник, ещё и в естественной среде обитания! Вместо мантии на нём был тяжёлый плащ с меховым воротником. Налетавший ветер трепал волосы чародея, в этот раз свободно лежавшие на плечах. Он остановился, смерил Мию взглядом и ухмыльнулся.

— А что же ты в этот раз на стену не полезла?

— Не было нужды, мэтр. Вы знаете, зачем я здесь. Отдайте мне зеркало, и…

«Я вас убью» — добавила Мия про себя, поглаживая пальцами рукоять чарострела.

— Твоё зеркало ждёт тебя в моей лаборатории, — со скучающим видом сказал чародей и отбросил с лица прядь волос, — так что проходи, не стесняйся. Или тебе нужно особое приглашение?

— Да что-то не хочу я внутрь заходить, — ответила Мия, мельком глянув на возвышавшиеся за его спиной башни, — вынесите мне зеркало, и покончим с этим.

— Если мне память не изменяет, ты, Ласточка, сюрпризы любишь. Так вот у меня для тебя тоже есть один маленький сюрприз — это зеркало стационарное.

— Станци… Что это за дерьмо?!

Внезапно налетел ветер, раздул полы плаща и сбросил с головы Мии капюшон, она вздрогнула, вороной недовольно заржал и переступил с ноги на ногу. А клятый чародей рассмеялся, покачал головой и ответил:

— Это значит, что его нельзя выносить из лаборатории. И вообще куда-либо переносить. Видишь ли…

— Ты мне этого не сказал! — перебила его Мия.

— А ты не спросила, — пожав плечами, ответил чародей, — так что если желаешь ознакомиться со своим прошлым — милости прошу за мной.

Тут он сделал приглашающий жест рукой, развернулся и пошёл к воротам. Мия ощутила, как по всему телу расползлись колючие мурашки. Может, от ветра, а может, от того, что её план, похоже, снова провалился. Конечно, она могла сделать это прямо сейчас. Выхватить чарострел и засадить свинцовую пуля в затылок этого кривомордого урода, а потом развернуть коня и нестись во весь опор, надеясь только, что у стражи и впрямь нет арбалетов или чарострельного оружия и что кони их не так резвы, как её вороной. Мия опустила ладонь на рукоять, но почти сразу отдёрнула, поправила плащ и поджала губы. Желание заполучить зеркало и узнать своё прошлое тлело под кожей. В конце концов, она может пристрелить его и в башне, и никакой рикошет ей не помешает! Она, кстати, почти сразу узнала у знакомых в порту, что это такое, да и тренировать меткость не перестала. Так что ни капли не сомневалась, что сможет одним выстрелом расколоть его гадкий череп.

Она глубоко вздохнула и тронула пятками бока коня, но тот с места не двинулся. Мия ткнула сильнее и хлопнула вороного по шее, на что тот только тряхнул гривой, но не шелохнулся. Чародей, уже подошедший к воротам, обернулся и, как ей показалось, с нескрываемым злорадством смотрел на её напрасные попытки сдвинуть коня с места.

— Да что б тебя! — ругнулась Мия, продолжая понукать вороного, но тот лишь заржал и забил копытом, порываясь встать на дыбы.

Может, ей стоило бы спуститься и провести коня по мосту, но Мия словно приклеилась к седлу и могла лишь ёрзать в нём с упорством, достойным лучшего применения, пытаясь заставить коня идти вперёд. Но всё впустую. От осознания того, что сраный чародей видит её унижения и наверняка потешается над ней, Мия чуть не взвыла. А уж когда он с кривой ухмылкой на лице вновь направился к ней, захотелось развернуть вороного и опрометью броситься прочь, забыв и про зеркало, и про всё остальное. Останавливало лишь то, что конь мог и не послушаться, и тогда она оказалась бы в положении даже более унизительном, чем сейчас.

Чародей подошёл и, не говоря ни слова, потянулся к лошадиной морде. Вороной фыркнул и заложил уши, но почти сразу же расслабился и обнюхал протянутую к нему ладонь, а потом и вовсе ткнулся в неё носом. Мия едва удержалась от того, чтобы не выхватить хлыст и не стегнуть как следует коня. Ишь ты, нашёл к кому ластиться! Лучше бы пальцы ему откусил! Или ещё что-нибудь.

— Ладно тебе, приятель, здесь нет ничего страшного, — успокаивающим тоном проговорил чародей, а потом погладил коня по шее, взял его под уздцы и повёл к воротам.

Тот нисколько не стал противиться и послушно тронулся следом. Мия почувствовала, как щёки обожгло румянцем. Вот ведь поганая копытная тварь, надо же было так её опозорить перед этим гадом!

Пройдя через высоченные ворота, чем-то напоминавшие раззявленную пасть монстра, ощеренную зубами поднятой решетки, они попали в широкий внутренний двор, вымощенный каменными плитами, в котором оказалось на удивление оживлённо, по крайней мере для этого замка, в котором, как Мие казалось, кроме чародея никто и не живёт. Невдалеке стояла широкая фермерская телега, с запряжённой в неё пегой клячей, лениво жующей сено. Рядом с телегой щуплый старичок о чём-то спорил с полной женщиной в платье с повязанным поверх передником, как видно, фермер, привёзший на продажу припасы, торговался с поварихой. С другой стороны, бородатый мужик колол дрова и складывал их в большой дровяник, на котором, свернувшись клубочками, спали две серые кошки.

Пока Мия осматривалась и вертела головой, чародей отпустил повод, подошёл и протянул руку, чтобы помочь ей слезть с коня. Заметив это, она отвернулась, подобрала полы плаща, спрыгнула на другую сторону и сразу схватилась за предплечье, которое прострелило острой болью. Рядом как из-под земли возникла бойкая деваха с перемазанным грязью лицом, подхватила вороного под уздцы и повела к дверям конюшни, за которыми слышалось негромкое ржание. Мия потирала руку и, глядя на удалявшийся зад коня, размышляла, как же она сможет выбраться отсюда, когда покончит с чародеем. С каждой секундой, проведённой в замке, она всё сильнее сомневалась, что у неё это получится.

Тут кто-то прокашлялся у неё за спиной, Мия обернулась и увидела стражника, который встретил её на воротах. Он оказался очень молодым, с ещё юношеским пушком над верхней губой и на подбородке, со светлыми волосами и покрытым веснушками вздёрнутым носом. Юноша похоже смущался, но бросал весьма выразительные взгляды на кобуру на её бедре. Вот ведь… А она об этом не подумала! Мия сделала пару шагов назад, опасливо озираясь по сторонам. Если чародей велит её разоружить… Что ж, придётся палить прямо здесь, хоть ничем хорошим это и не закончится.

— Лекс, оставь ей оружие, — где-то сбоку раздался хрипловатый голос. — Девицу несколько пугает моё общество.

Стражник глянул на своего господина, на лице его проскользнула тень удивления, но спорить он, к счастью, не стал. Мия глубоко выдохнула, обернулась к чародею, но он уже направился в сторону одного из зданий из тёмного камня. Ничего не оставалось, как едва ли не бегом последовать за ним.

— Хоть пальцем меня тронете, — догнав чародея, выкрикнула она, — и я вас…

— Да-да, пристрелишь, я помню.

Голос его прозвучал столь равнодушно, что Мию это буквально взбесило. Она еле удержалась от того, чтобы не исполнить свою угрозу прямо здесь и сейчас.

— Вам стоит серьёзнее отнестись к моим словам!

— А тебе стоит перестать преувеличивать ценность того, что находится у тебя между ног.

— У вас там так-то тоже ничего интересного нет!!!

На эту оскорбительную колкость он не ответил, и дальнейший путь, пролегавший по множеству пыльных коридоров, сырых залов и разваливавшихся на глазах крытых галерей, прошёл в полном молчании. Мия, шедшая позади чародея, даже пару раз аккуратно вытаскивала чарострел из кобуры и прицеливалась ему в затылок, но сразу возвращала оружие назад. Ей всё-таки нужно зеркало. А вот потом…

Путь до башни чародея от ворот оказался короче, чем от его покоев, и Мия даже почти запомнила дорогу. Насколько это ей поможет, она не знала. Она старалась об этом не думать. Она просто злилась. А ещё потирала вновь и вновь напоминавший о себе шрам.

В этот раз в комнате на вершине башни оказалось тепло, хоть разведённого камина нигде и не было видно. Вместо световых потоков на стенах горели свечи в паре напольных канделябров и светило несколько магических ламп. В мягком жёлтом свете лаборатория даже не казалась жуткой, особенно если не слишком присматриваться к её обстановке. Правда, взгляд сразу же упал на мерзкий алтарь, и Мию передёрнуло с такой силой, что зубы лязгнули.

Чародей тем временем сбросил плащ на стоящее у стены кресло. Мие может и хотелось бы последовать его примеру, но только поплотнее запахнула полы. Лучше уж она взопреет, чем по доброй воле разденется перед этим уродом. Она поджала губы и принялась рассматривать содержимое одного из стеллажей у стены, а потом перевела взгляд на чуднУю конструкцию рядом. На треноге стояла сфера из множества тонких, пересекавшихся под разными углами бронзовых колец, в центре которой находился металлический шарик, а по самим кольцам шла гравировка из цифр и каких-то неизвестных слов. Наверняка очередная магия или…

— Рука беспокоит?

Голос прозвучал так внезапно, что Мия чуть не подпрыгнула, и в ответ ему в предплечье словно вонзилась тысяча игл.

— Ах ты… Беспокоит, ещё как!!! Что ты с ней сделал?

Чародей не ответил и сделал пару шагов к ней, и тут Мию бросило в пот от жуткой догадки.

— Ты это специально, да? — сквозь зубы прошипела она и попятилась. — Чтобы я вернулась? Специально это сделал?

— Ты бы и так вернулась за зеркалом. А теперь дай мне руку, — он подошёл ещё чуть ближе и протянул к Мие раскрытую ладонь.

— Вот ещё! — выплюнула она.

— Без этого зеркало не сработает, — говорил он таким тоном, словно пытался втолковать что-то несмышлёному ребенку, и это только ещё больше раздражало, — если его не вынуть, то шрам так и не затянется и будет болеть всё сильнее, а потом…

— Не вынуть что?

— Сама увидишь.

Мия сделала ещё шаг назад и спиной упёрлась в каменную стену. Отступать больше было некуда. Она лихорадочно шарила взглядом вокруг, пытаясь придумать, что делать дальше, но ничто не приходило на ум. Да и ноющая боль в предплечье никак не отступала, словно накатывала волнами, одна выше другой. Сколько она ещё сможет терпеть? А если станет только хуже? А если с рукой что-то… случится? О подобном исходе не хотелось даже задумываться. Мия шумно вздохнула, собираясь с силами, откинула полу плаща и протянула слегка дрожавшую руку вперёд. Чародей сразу же обхватил пальцами её запястье. От этого прикосновения по коже побежали мурашки, и в животе что-то дрогнуло. Успеет ли она выхватить чарострел, если он сейчас что-то сделает? Выкрутит ей руку, повалит на пол, вцепится в горло, разорвёт одежду, вспорет живот и вытащит из него кишки…

Ничего из этого, правда, он не сделал, только закатал рукав её рубашки и внимательно осмотрел багровый шрам. Потом прощупал кожу вокруг него и несколько раз слегка надавил по центру. Мия сморщилась, хоть боли не ощутила — скорее было неприятно, словно внутри, под кожей, и впрямь что-то мешалось.

— Не переживай, в этот раз больно не будет, — не поднимая головы, пробормотал чародей.

А потом в его руке как из воздуха появился тот самый серебряный кинжал с тонким лезвием. Мия не успела ни испугаться, ни как-либо среагировать, когда остриё прижалось к самой середине шрама и едва ощутимо укололо. Кожа под ним чуть разошлась, и внутри что-то блеснуло. Чародей еле заметным движением шевельнул кинжалом, словно поддевая то, что находилось внутри рубца, и Мия почувствовала, как округлились её глаза. А когда вслед за остриём появился тёмно-багровый камень, по форме похожий на огранённую каплю крови, у неё и рот сам собой открылся.

Камень потянулся за кинжалом, словно приклеился к его острию, и через секунду уже оказался на ладони чародея. А Мия так и осталась стоять и молча рассматривать выступившую на ранке кровь. Боль сразу прошла, оставив за собой лишь саднящий отзвук. Вот только никак не получалось осознать, что именно сейчас произошло. В ней было… вот это? Внутри, прямо под кожей? Что оно там делало? И как вообще… Мия прикусила губу, и из её горла вырвался какой-то странный звук.

Несколько капель крови тонкой струйкой потекли вниз по руке. Собравшись с силами, Мия оторвала взгляд от своей руки и глянула на чародея, точнее, на его широкую спину. Он склонился над столом и что-то там делал, ей, правда, не было видно, что именно. Потом, словно почувствовав её взгляд, развернулся и подошёл, отчего она только ещё сильнее прижалась к стене. Смятения Мии он словно бы и не заметил, стёр с её руки ручеёк крови смоченным в каком-то растворе платком и прижал его к ране. Чуть защипало, но самую малость.

— Подержи так немного, — как ни в чём не бывало сказал он, словно речь шла про обычный порез, а не про поганую магическую рану, — через несколько дней затянется, а через месяц не будет видно и следа.

— Что это было за дерьмо? — наконец смогла выговорить Мия.

— Это гемагик. Камень, выросший на твоей крови и впитавший твою суть. Он, в том числе, станет ключом к зеркалу.

— То есть ты засунул в меня камень?

— Нет, скорее, он сам вырос в твоём теле. Это работает как…

— Да мне без разницы! Ты засунул в меня это дерьмо! Камень из крови, да… — Мия на пару секунд потеряла дар речи, не в силах выразить всё то негодование, которое булькало в ней, как алхимическое зелье в котле.

Нет, это просто неслыханно! К горлу подступила тошнота, а рот заполнился горечью от одной мысли о том, что мерзавец и впрямь запихнул в неё какую-то магическую гадость. Словно бы он снова её… Причём на протяжении целого месяца!

Впрочем, чего ещё ждать от хаммаранопоклонника. Мия бросила ещё один взгляд на кровавый алтарь и именно в этот момент поняла, что нет смысла медлить. В любой момент чародей мог раскусить её замысел и отобрать оружие. Это всё его ловушка, а он просто играет с Мией, как ленивый, сытый кот играет с мышью перед тем, как перекусить ей хребет. Корсе под хвост зеркало, которого скорее всего и нет. А так она хотя бы отомстит.

— Любите проливать кровь невинных, не правда ли, мэтр? — сощурившись, почти прошептала она и сделала шаг в сторону.

Чародей обернулся к ней и сделал вид, что не понимает, о чём речь. Справедливо полагая, что он в любой момент может её схватить, Мия отскочила в сторону, продолжая прижиматься спиной к стене, быстрым движением вытащила из кобуры чарострел и вскинула руку, целясь в грудь мерзавца, чтобы наверняка попасть. Увидев оружие, он, кажется, что-то сказал, но Мия уже не слушала. Отступив ещё на пару шагов, она зажмурилась и выстрелила.

От грохота заложило уши, а рука онемела из-за отдачи. Воздух наполнился грозовым запахом магии. Мия ждала стона боли и звука падающего на пол мёртвого тела. Но не дождалась. Вместо них послышалась только грязная ругань, быстрые шаги, а потом кто-то выхватил чарострел из её руки и, судя по звуку, отбросил на пол. Ну как кто-то. Понятно кто. Мия сжалась, втянула голову в плечи и закрыла лицо руками в ожидании неминуемой расправы.

Но её не последовало.

Прошла одна мучительно долгая секунда, потом вторая, за ней — третья, но ничего так и не происходило. Мия знала, что чародей рядом, чувствовала его близость, слышала тяжёлое дыхание. Наверно, он готовился прибить её. Или запытать. Или ещё что. Ужас так крепко сжал тело, что Мия даже не могла нормально вдохнуть, и с её губ срывались сдавленные звуки, словно бы чародей уже её душил.

Но и этого не происходило.

Наконец, не в силах больше трястись от ужаса ожидания, она отняла руки от лица и приоткрыла один глаз. Чародей стоял прямо перед ней, так близко, что стоило чуть податься вперёд — и она упёрлась бы носом ему в грудь. Мия облизнула пересохшие губы, с трудом сглотнула вставший в горле ком, подняла голову и встретилась с ним взглядом. Мерзавец буквально навис над нею, упираясь рукой в стену где-то рядом с её головой. Глаза его сузились, морщинка между бровями стала ещё глубже, губы сжались в тонкую линию, а на скулах проявились желваки. Выглядел он столь угрожающе, что Мие тотчас захотелось провалиться под землю. Пусть даже в лапы самого Владыки. Вряд ли тот окажется страшнее.

— Ну что, постреляла? — хриплый голос словно резанул по шее острейшим ножом.