Глава 1. "Как в старые добрые." (1/2)

Теодор Нотт.Если долго всматриваться в горизонт, можно потеряться в собственных ощущениях, наполняясь умиротворением момента. ”Красота в глазах смотрящего”, возможно поэтому я часами мог молча наблюдать за тем, как менялась природа.

Свет от ещё не севшего солнца рассеивался и пространство вокруг наполнялось алым. Алое небо. Алая земля. Алые руки…

Нет, дело было не в том, что Солнце расположено перпендикулярно к позиции наблюдателя и атмосфера Земли вечером толще, из-за чего только лишь длинные волны — красные — могли через неё пройти.

Всё дело в том, что пятью минутами ранее я перебил семейство Спиннет, и теперь сидел в ожидании тех, кто, по идее, должен был мне с этим помочь, но вот незадача: я пришёл чуть раньше.

Хлопок.

-Сукаааа! – раздался недовольный разочарованный голос из дома. – Зачем всех - то? – ко мне на задний двор вышел светловолосый, высокий, сероглазый молодой человек, который в школе, где мы вместе учились, не особо был мне хорошим другом, но, как показала практика, общее дело сближает, особенно такое.

-Подумал, им требуется воссоединение. – я звучал расслабленно, медленно и глубоко вдыхая сладковатый дым.

-Ты мог оставить её брата – ему восемь.

-Тогда он бы скучал. Его бы мучали кошмары, которые со временем переросли бы в травму на всю жизнь, из-за чего единственной его задачей стали бы попытки с ней справиться. Он бы не смог завести семью и, наконец, от безысходности, лет в двадцать пять – тридцать, покончил бы с собой. Я ускорил этот процесс — избавил его от мучений.

Малфой спустился на пару ступенек ниже и чуть склонившись заглянул мне в глаза.

-Ты обдолбан что ли? – с его стороны это был даже не вопрос.

-Зависит от того, что ты под этим подразумеваешь. – меня забавляло насколько расчётливый Драко Люциус Малфой порой поверхностно судил о моём состоянии.

-То, что ты перехуярил семь человек, включая восьмилетнего ребёнка и какого-то девяностолетнего старика. А сейчас, даже не отмыв руки от крови, смакуешь расслабленно косяк и пялишься блаженно в закат.

-Ты зациклен на цифрах.

-Чего?

-Восьмилетний ребёнок, семь человек, девяностолетний старик. Какая разница сколько им лет, какого они пола, сколько их было? Они ведь всё равно умерли. Все мы умрём. – я взглядом указал на пейзаж позади него. – Кроме этого.

Мои так называемые друзья давно привыкли к тому, что я придавал слишком большое значение красоте окружающего – единственному, что до сих пор не уничтожили ни войны, ни время. В этом было что-то интимное. Я словно ощущал некую близость с миром.

Выдыхая дым, я чуть запрокинул голову, всматриваясь вдаль — всё было таким спокойным.

Малфой хмыкнул и покачал головой, затем аккуратно вынул у меня изо рта сигарету и тоже сделал затяжку.

-Нужно за собой убрать. Твоё творение не одобрят сверху.

Да, уборка занимала в моём списке любимых дел, пожалуй, самое последнее место. Она отнимала время, а я не любил тратить его понапрасну, и вызывала скуку, но из-за вновь активизировавшегося Ордена, моя страсть оставлять своеобразного рода послания стала вызывать множество вопросов. Начальство ясно дало понять, что впредь следы за собой стоит заметать, чтобы Фениксам было сложнее нас учуять – любопытный новоприобретённый навык бывших гриффиндорцев. Под предводительством Аберфорта Дамблдора, который собрал из них нехилую команду, ряды Ордена пополнили не плохие ищейки, которые, как оказалось, могли выйти на Пожирателей Смерти с помощью магии крови.

Принцип их работы был прост: улавливая запах того, кому она принадлежала, ищейки произносили древнее заклинание и мысленно переносились в тот момент, когда эта кровь пролилась, в результате чего магия приводила к её владельцу. Где бы он не находился – его найдут. Эдакая альтернатива заклятию поиска, только с ритуальными обрядами и ограничением по времени.

Так, например, попался наш Блейзи: парень убил двоих на неизвестной никому улице, а сёстры Патил (до сих пор не ясно кто именно из них ищейка) пришли за ним меньше, чем через час прямо в его укрытие. Я случайно обнаружил полудохлого друга с отбитыми внутренностями, что навело меня на мысли более детально изучить эту любопытнейшую магию. Не знаю кто и как обучил ей Фениксов, и сколько таких ищеек вообще есть в арсенале Ордена, но то, что они творили, вызывало недоумение даже у Лорда.

И вот теперь, дабы на нас не вышли ученики Дамблдора, мы были вынуждены оставлять за собой чистоту и порядок, поэтому, войдя в комнату, настроение моё чуть подпортилось: на лампе кишки, на диване руки оторванные, стены в крови. В следующий раз нужно будет это куда-нибудь трансгрессировать и заниматься художеством на открытой местности.

-Даже, сука, потолок в крови. – недовольно покачивая головой, бормотал Драко. – Что ты, нахрен, такое?

Он прекрасно знал, что я такое. Он и Даф. Мы трое – звенья одной цепи, которые видели становление друг друга: от слабости, где каждый был уязвимым, до освобождения. Я понимал, что часто мой контроль страдал, но ведь в этом были и свои плюсы — благодаря ему мы теперь неприкосновенны. Никто не хотел связываться с безумным маньяком, который обожал расчленёнку невзирая на то, кто перед ним – свои или чужие. Когда старая часть Пожирателей это смекнула, то нас оставили в покое. Но цена есть у всего, и моя – в моём безумии.

-Ты оторвал отцу Алисии голову. — подойдя ближе, Дафна брезгливо покосилась на обезглавленный труп мужчины. – Но куда ты её дел? Съел что ли?

Дафна. Прекрасная, милая Дафна. Её белокурые волосы и синие глаза – словно плод любви меня и Драко. Будто мы с ним совокупились и у нас родилась такая не бывалой красоты принцесса. Непонятно только в кого у неё такой паршивый характер, точно ведь не в меня.

-Облачко моё, ты забыла, что я не ем мясо?

-Это какой-то сюр. – она выхватила у Драко изо рта косяк, и демонстративно затопала в сторону сада.

-Облачко сегодня не в духе? – наблюдал я в открытую дверь, как подруга закапывала косяк под деревом.

-Облачко встретилась с Финниганом на Кингс-Кросс. – с ухмылкой поведал Драко.

Я перевёл на него недоумевающий взгляд.

-Так он же помер полгода назад.

-Ну, получается, что нет.

Удивительно. Тогда в Файфе их с Томасом трупы лежали прямо под окнами Толбута в Калроссе, я лично видел. Ещё заметил насколько иронична судьба, учитывая, что в прошлом это место служило у маглов тюрьмой, в том числе и для ведьм.

-Полагаю и Томас жив?

-Пока не знаю, но думаю да. – Драко в очередной раз разочарованно оглядел комнату. – Поторопись. Хочу вернуться домой до наступления темноты.

-В таком виде я его не пущу. – указала на меня вернувшаяся Дафна. – Он весь в крови. Меня сейчас стошнит. – её пухленькие изящные губки скривились, и она изобразила рвотный позыв.

-Не будь такой снобкой, облачко, в первый раз, что ли? – я с улыбкой взмахнул руками и стал в воздухе чертить руны: постепенно кровь с потолка и пола начала стекаться в одну плотную субстанцию шарообразного вида из которой то тут, то там торчали то нога, то рука, то клок окровавленных волос.

Согласен, в этот раз я перестарался, и стоило обойтись менее мерзким способом, но с другой стороны, как мне ещё напоминать себе и окружающим в каком мире мы теперь вынуждены жить? Каждое моё действие влияло на исход. Я должен был погрязнуть во всём этом, чтобы не возвращаться к первоначальной точке – только так я обретал свободу.

Пока я занимался уборкой, насвистывая какую-то прилипчивую мелодию себе под нос, Малфой гордо расхаживал из комнаты в комнату, явно желая найти что-то полезное, но я плохо представлял, чем бы это могло быть, ведь кроме входившей в Орден Алисии, которая и Фениксом то не являлась, Спиннеты казались совершенно непримечательной семьёй. Мне вообще было не совсем понятно почему Долохов отправил нас именно к ним, да ещё и в такой спешке. Обычно о заданиях нам сообщалось хотя бы за день, а тут мы узнали куда предстояло идти всего лишь за пару часов. Подобное случалось только в самых экстренных случаях, но этот таковым не являлся. Однако привычки задавать лишние вопросы ни я, ни Драко, ни уж тем более Дафна не имели.

Кстати о Дафне.

-Облачко, а что ты делала на вокзале? – наша принцесса нечасто выходила куда-то в одиночку, поэтому мне стало любопытно, что же заставило её покинуть наш уютный домик.

-Что? – переспросила она, но не успел я повторить вопрос, как из соседней комнаты, сверкая зловещей улыбкой, вышел Драко, держа в руках какую-то потрёпанную книжку.

-Мне кажется, – улыбка его становилась всё шире. – Нам будет чем заняться сегодня вечером.

-Решил почитать сказки на ночь? – усмехнулась Дафна, бросив мало заинтересованный взгляд на книгу в синей обложке с созвездиями.

-Да. Только не сказки, а дневник Пенелопы Кристал.

Гермиона Грейнджер.-Повтори ещё раз: Какие. Твои. Действия? – сжимая плечо Симуса процедила я сквозь зубы.

-Трансгрессирую в дом Спиннет, забираю дневник Пенелопы, возвращаюсь сюда. – виновато ответил он.

-Не выслеживаешь Пожирателей, – монотонно и чётко повторила я. – Не спасаешь того, кто в беде. Не вступаешь в борьбу. Берёшь дневник и возвращаешься.

Я была зла. Симус не должен был попасться на Кингс-Кросс, но, всё же, как-то умудрился это сделать и теперь среди Пожирателей знали, что его смерть – всего лишь плохо разыгранный спектакль.

Помимо этого, дневник Пенелопы какого-то чёрта оказался в доме Спиннет и его теперь в срочном порядке надо было оттуда забрать. Удивительно, что она вообще вспомнила, что забыла его там.

Ещё и сёстры Патил, которые месяц назад, придя мстить за Лайзу Турпин и Терри Бута, не смогли добить Блейза Забини, которого мы в последствии заметили живого и здорового на одном из последних заданий в Литтл-Уингинге, где был пойман Захария Смит в компании нескольких авроров прямо возле лаборатории Горация Слизнорта. Уверена, теперь внимание Пожирателей к ней будет особенно приковано.

Одним словом, дела наши шли плохо. Очень плохо, поэтому очередного провала я допустить не имела права и, если Симус и тут не справится, я задушу его собственными руками.

-Я понял.

-Точно?

-На Кингс-Кросс меня отвлекли.

-Ты был на задании. Ничто, повторяю, ничто не должно тебя от него отвлекать. Ты подставил и себя и нас.

-Мне показалось на Лаванду хотели напасть. – оправдывался юноша.

Боже, дай мне грёбанных сил!

Я шумно втянула носом воздух и пристально посмотрела Симусу в глаза.

-Ты теперь все задания срывать будешь при виде мужика в плаще?

-У него был подозрительный вид.

-У всех подозрительный вид, Симус! – не выдержала я, повышая голос. – Но твоё дело не маглов-извращенцев ловить, а доставлять информацию так, чтобы тебя не заметили Пожиратели Смерти. Насильники, педофилы, эксгибиционисты – не твоё дело.

-Я понял. – мрачно повторил он. – Не повторится больше.

-Надеюсь. Иначе я отправлю тебя к Трелони и Джоу вести списки погибших.

Понимающе кивнув, парень стремительно вышел из комнаты, стараясь избежать моего следующего гневного прихода, где я бы припомнила ему ещё и тот случай, когда он так же, пытаясь корчить из себя рыцаря, спасал Джоу от дементоров в Хогсмиде, чем только усугубил положение и чуть не остался и без ноги, и без Джоу.

-Долиш доложил, что авроры потеряли след Лестрейнджа. – провожая парня взглядом сообщила Джинни, всё это время никак не встревая в диалог. – Вычислили путь от Малфой-мэнора до Рединга, а дальше – пустота. Никаких зацепок. А после провала Парвати и Падмы, среди Пожирателей теперь знают, что одна из них ищейка. Долохов начнёт охоту.

Конечно. Конечно, чёрт возьми, Долохов начнёт на них охоту. Да и не только на ищеек, но и на Фениксов в целом, потому что за месяц четверо из пяти облажались. Охота и так длилась больше двух лет, просто выглядела такой гибридной<span class="footnote" id="fn_36477266_0"></span>, что пропажи и убийства уже даже не сильно бросались в глаза, как это было поначалу.

В первый год после нашего поражения каждая смерть являлась чем-то апокалиптичным. Чем-то, что вгрызалось зубами в самую душу, с остервенением вырывая её из тебя. Но человеческая суть так устроена, что достаточно быстро она привыкает к предлагаемым обстоятельствам, и вот уже на второй год войны я перестала зацикливаться на каждом убитом. Потом акцентировала внимание только на массовых убийствах, а затем и вовсе — стала делить смерть на три типа: “бывает”, “очень жаль” и “значимые”.

К “бывает” относились те, с кем я толком и не общалась, или максимум на уровне “привет - пока”. Обычно это были чьи-то родственники, или ребята, которые учились в Хогвартсе до меня, с которыми не было возможности познакомиться ближе.

К “очень жаль” – такие, как Фэй Данбар с одного со мной курса, или Джастин Финч-Флетчли из Хаффлпаффа, с которым мы на уроке травологии писали совместные конспекты, и я объясняла ему на втором курсе, что Гарри не наследник Слизерина. Однокурсники, школьные приятели, все те, кто ассоциировался с той прошлой жизнью, от которой и следов-то уже не осталось, кроме имён.

Ну и самые тяжёлые – “значимые”. К ним относились Артур Уизли, Минерва МакГонагал, Кэти Белл и… Хагрид. Мой дорогой Хагрид.

За два года я потеряла так много, что чувства, казалось, притупились и всё происходящее воспринималось мной уже как должное. И как же я себя за это ненавидела.

Но даже в привычке находились моменты, которые ударяли по мне слишком больно.

Первой ушла Минерва МакГонагал. К счастью, если это слово вообще уместно, она умерла без мучений. Сильная женщина при жизни даже умирала сильно, прихватив с собой на тот свет Люциуса и Нарциссу Малфой. Никогда прежде я не видела в её глазах столько уверенности и смирения. Она не боялась. Всякий раз, когда я находилась от смерти на вытянутой руке, я вспоминала её взгляд, который придавал мне сил двигаться дальше. Она стала моим маяком в этом непроглядном мраке.

Я хотела похоронить её на территории Хогвартса. Была уверена, что её место рядом с Дамблдором и умоляла Аберфорта и Гарри прокрасться туда ночью под мантией-невидимкой. Только спустя время я поняла, насколько моя идея была абсурдной и неосуществимой.

А потом мне стало стыдно. Я так увлеклась своей жалостью к себе, что позабыла о том, что для Гарри Минерва была не менее близкой, чем Альбус. Я видела, как его разрывало от вины за происходящее, за то, что он не смог исполнить своего предназначения. Наверное, я не знала ни одного человека, кто бы потерял больше, чем он. И эти потери сказались на нём со второй “значимой” смертью – смертью Хагрида.

Втроём с Роном они охотились на Нагайну в Запретном лесу. Толком было мало известно, что конкретно произошло. Ребята успели притащить змею и тело полувеликана на площадь Гриммо, но он был весь разодран, Рона била судорога от проклятья, и ранее повреждённая от расщепления рука оказалась вновь травмирована и не двигалась вовсе, а у Гарри было порезано горло.

Свой последний вдох Хагрид сделал в кругу близких, и после его похорон Гарри не сказал больше ни слова. Флитвик со Слизнортом ссылались на его слишком глубокое ранение, но я знала, что дело вовсе не в нём.

Было принято решение отправить их с Роном на лечение в Шармбатон, поэтому перед самым отъездом Гарри с помощью легилименции показал мне как происходила поимка змеи: Яксли, младшие Эйвери и Нотт, Алекто Кэрроу и Беллатрикс Лестрейндж пытались перевезти её в более скрытое место. Конечная точка Ордену была неизвестна, поэтому змею попытались перехватить прямо возле замка, не смотря на риски. Шла ожесточённая битва, в ходе которой Беллатрикс и стала той рукой, что поразила Хагрида. Она с остервенелой жестокостью уродовала его режущими заклятиями, душила отравленной плетью и использовала Круцио, которое так хорошо ей удавалось, в то время как Кэрроу забрасывала проклятьями Рона, а Яксли – Гарри.

В показанном мне воспоминании моё внимание привлёк Нотт, о котором уже тогда чуть ли не легенды слагали. Говорили он самый отбитый среди молодой гвардии Пожирателей и устраивает кровавые бани таких масштабов, что даже сам Волдеморт периодически поражается его жестокости. Якобы он настолько неуправляем, что бывали случаи, когда от его руки погибали свои же. Может эти байки для устрашения врагов рассказывались, но в Запретном лесу он не показался мне безумным. Меня удивило то, с каким равнодушным лицом он за всем наблюдал, изредка отстреливаясь заклинаниями, но сам лично никаких мер особо не предпринимал.

Однако всё изменилось после того, как я встретилась с ним лично, и когда произошла моя “значимая” смерть номер три – Кэти Белл.

После того, как Гарри и Рон тайно покинули Англию, именно Кэти стала моим главным напарником. Джинни была занята выслеживанием Руквуда, Невилл активно принимал участие на передовой, Луна без сна выхаживала раненых. Аберфорт дал мне в напарники Белл, с которой мы сразу сдружились. Мы провели с ней почти три месяца бок о бок, выискивая нужную Ордену информацию о местонахождении Пожирателей и их стратегически важных объектах. Перемещались от одного убежища к другому, постоянно друг друга прикрывая. Она спасала меня дважды от смерти.

На одном из заданий мы вдвоём пробрались в поместье Ноттов: у старшего был важный артефакт, который понадобился Аберфорту для отслеживания егерей – ими все леса кишели. В планах не было вступать в бой, поэтому под мантией-невидимкой, которую мне оставил Гарри, мы пробрались в кабинет, вот только моя сердобольность сыграла со мной злую шутку: в кабинете мы обнаружили домового эльфа. Он был привязан к столу, весь израненный, в рваной одежде. Я попыталась его освободить, в результате он-то нас и выдал. Нам пришлось бежать на задний двор, так как поместье находилось под защитными заклинаниями и трансгрессировать мы не могли, но в лесу нас ждал телепорт, нужно было лишь до него добежать, что мы усиленно и старались сделать. Всё шло, мягко говоря, не лучшим образом, но нам всё же удалось оторваться от преследователей. Мы добежали до нужного места и оттуда телепортировались сразу к нашему убежищу, где нас встретили трое Фениксов и один аврор, но через мгновение Теодор Нотт материализовался прямо возле Кэти. Когда он снёс ей голову одним движением руки и всё моё лицо окропило кровью, я в ужасе даже с места сдвинуться не смогла. У меня не было слёз, лишь оцепенение от увиденного. Казалось будто в этом существе зла столько, что на весь магический мир хватит. Я находилась в таком ступоре, что даже не поняла кто схватил меня за руку и как я оказалась в светлой комнате, где перед моим лицом что-то похожее на Невилла шевелило губами размахивая руками. Я была словно под водой. Оглушённая, потерянная, в шоке. Думала, что меня уже не существует. Наверное, тогда я впервые поняла, что моя жизнь мало чего стоила. Мы настолько уязвимы перед тем злом, что распространяла власть Волдеморта, что мне показалось, будто всё это больше не имело никакого смысла. Мы не имели смысла.

А ещё тогда мы узнали, что порталы стали отслеживаться Пожирателями в первые несколько секунд использования. Наше положение становилось всё хуже.

Из привычной военной жизни меня выкинуло примерно на две недели, сразу после похорон Кэти. Я закрылась в Паучьем Тупике ежедневно напиваясь Огденом. Это убежище стало для меня тем местом, где я могла спрятаться не только от врагов, но и от друзей, а возможно и от себя самой. Кто бы мог подумать, что Гермиона Грейнджер будет в одиночестве напиваться огневиски, даже не удосуживаясь налить его в стакан, в доме, где вырос Северус Снейп?

В один из очередных таких вечеров ко мне пришла Джинни. Она молча села возле меня, и не произнеся ни слова разложила на полу свою карту, в которой отмечала передвижение Руквуда. Так она стала делать каждый день, иногда что-то бубня себе под нос.

Поначалу я молча наблюдала за ней, потом изредка стала интересоваться её успехами, а после и сама смогла, наконец, взять себя в руки. Я отложила все образы своих потерь в самый дальний ящик, туда же, где было воспоминание о родителях, которые до сих пор не имели понятия о моём существовании, но зато благодаря этому оставались живы. Этот ящик до конца войны будет пополняться, и я не могла позволить себе держать его открытым, чтобы без конца рассматривать все прожитые потери, поэтому в следующем месяце я уже просила Аберфорта отправить меня на новое задание.

Согласился он не сразу, объясняя это тем, что я больше сосредоточена не на миссии, а на мести, в чём был, конечно же, прав. Я терпеливо ждала, патрулируя Тинворт, в голове прокручивая план действий на будущее. Я строила предположения о местонахождении важных штаб-квартир Пожирателей, обдумывала в каких из них могли бы держать наших пленных и как к ним попасть, чтобы вытащить. Я думала, и думала, и думала, пока Аберфорт не вызвал меня к себе, готовый вновь отправить на задание, но предварительно поставив условие: я должна была обучиться легилименции и окклюменции.

Первой моей реакцией было замешательство, ведь Гарри уже пытался пару раз, ещё во времена охоты за крестражами, но выходило у меня тогда весьма скверно. Эти умения давались мне с большим трудом, что, безусловно, вызывало раздражение, но я определила для себя, что они, как и полёт на метле, не сильно пригодятся мне в будущем, поэтому оставила попытки, хоть и со скрипом. Однако Дамблдор был непреклонен.

Так начались мои занятия.

На удивление, с Аберфортом у меня выходило всё гораздо лучше. Конечно, он не церемонился и задевал очень болезненные воспоминания коверкая их, меняя местами, путая. Мне понадобилось много времени, чтобы самой научиться проникать в чужие мысли, и ещё больше для того, чтобы закрывать свои, но результат оправдал все ожидания. Особенно остро я это почувствовала, когда в одну из патрулируемых мной в Тинворте ночей Малфой напал на коттедж “Ракушка” вместе с Кассиусом Уоррингтоном, который стал причиной моей “значимой” смерти номер четыре.