18. Решимость и нерешительность (1/2)
Дари разбудило что-то упавшее на лицо. Еще в плену тревожного сна, смутными образами ускользавшего во тьму, он подскочил и торопливо отряхнул себя.
— Что случилось? — тотчас на шорох и сбитое дыхание отозвался Калем, и зажженный магический свет выхватил из темноты его сонное лицо.
— Приснилось что-то…
Дари посмотрел на ладони — на них была темная пыль. Он поднял взгляд на далекий резной потолок, когда оттуда посыпалась каменная крошка. Удары шли один за одним, и друзья так привыкли к ним, что почти не замечали. Магия междумирья, или Колыбели, как говорил Имитт, не могла проникнуть в убежища и давала о себе знать только глухими отзвуками и колебанием земли под ногами, но руны защитных заклятий разрушались с каждым выбросом.
— Темно. Сейчас день или ночь — не поймешь в этой тьме! — проворчал Дари, окончательно проснувшись.
С тех пор, как он уснул на посту у палатки и был захвачен в плен, он не видел дневного света.
— Утро, — бодро ответил Калем, уже суетившийся у огня. — Овцы проснулись! — он поднял палец к уху, прислушиваясь. — Животные чутко ощущают время.
От их голосов заворочались другие. Тале поднялась и потерла заспанное лицо. Ее походное платье совсем изорвалось и потеряло цвет, непрочесанные волосы были наскоро собраны в косу. Дари невольно запустил пальцы в свою шевелюру, проверяя ее состояние, и вспомнил, что уже не меньше недели не прикасался к голове. И лучше бы и дальше этого не делал — он не был модником или придирчивым чистюлей, но слипшиеся влажные волосы, скрученные в свалявшийся жгут, были отвратительны даже на ощупь. Вот почему люди так коротко стригут своих солдат перед походами — пришло на ум. Однако коури, и тем более консервативные рэи, следуя традиции, всегда носили длинные волосы и как-то справлялись с ними. Но не Эдари.
Он вздохнул. В последнее время Дари одолевала печаль, он чувствовал себя никчемным и усталым. Может, так сказывалось на нем ранение — Дари развернул пострадавшее запястье, где красовался свежий багровый шрам. А может, он оказался просто не готов ко всем волнениям, которые свалились на их головы, и к неподъемной ответственности. Дари задумывался о своих решениях и поступках, и все они виделись ошибочными, глупыми или постыдными, а впереди маячила безнадежность. Он вздрогнул от удара и стряхнул с головы очередную порцию камешков. Одно радовало — пробудившаяся сила, но и ее было до обидного мало — сила вскипала внутри, но не подчинялась и наружу не стремилась.
***
— Ну, сделай что-нибудь! — Имитт потряс Дари за руки.
После скудного завтрака он собрал всех в круг, чтобы оценить силу. Дари оказался первым в очереди на проверку.
— Что сделать? — усмехнувшись, спросил Дари, а Тале, единственная из всех имевшая представление о силе рэи, протестующе замахала за спиной Имитта.
Может, показать силу, оторвав его хитрую голову, как поступали с противниками зрелые рэи? — конечно, вслух Дари этого не предложил, это была глупая и неуместная шутка. Дари уже простил Имитту ложь и злился скорее из принципа. Тале была права, лопоухого мага можно понять. Они и сами натворили немало — нет, конечно, прыжок в зияющий портал не привел к мировой катастрофе, но сколько же переживаний они, должно быть, принесли своим близким! Сердце сжалось. Как они там? Послали ли кого-то по его следам или просто ждут, когда Дари сам образумится и соскучится по дому? Он соскучился! Дари высвободил руки и потер пыльное лицо.
От совсем не боевых мыслей сила рэи погасла, ее огонек едва теплился в груди. Дари посмотрел в лисьи глаза Имитта, стараясь в его выжидающем, требовательном взгляде отыскать причину разозлиться и показать хоть что-то из заложенного в нем природой.
— Ну же! — нетерпеливое восклицание Имитта пришлось как раз кстати.
Надо же, командир сыскался! Считает себя вправе понукать, когда лучше бы помалкивал в темном уголке! Дари вспыхнул внутри, и горячее покалывание разлилось под кожей, на кончиках пальцев заиграли искорки и появился красноватый отблеск. Воздух вокруг завибрировал и загудел — низко вначале, а перед ударом — высоко и звонко — Дари не раз видел атаки рэи и помнил этот невыносимый звук, разрывающий голову, так похожий на звук, издаваемый шу… Магия Колыбели! Дари попытался прочувствовать ее внутри, собрать в ком, но она только разливалась жаром, придавая всему телу свечение. И, судя по спокойным лицам друзей, и свет, и звук замечал лишь сам Дари — сила оставалась внутри. Он вскочил на ноги и ударил наугад, просто вложив в посыл всю имеющуюся злость!
Сила взорвалась внутри, оглушив владельца высоким звоном лютневой струны. Качнулся костер, пыль поднялась в его трепыхающемся отсвете на пол-йэли и осела. Тале огляделась, а Имитт даже не повернул головы, но выдавил:
— Неплохо.
Под его раздосадованным взглядом хотелось сжаться. До чего же это жалко! До одури обидно. Сглотнув незримый ком, Дари улыбнулся широко и хохотнул, разведя уже остывшими ладонями:
— Вот так! — и отошел в тень, избегая смотреть на остальных.
Следующий был черед Калема. Никто не питал на его счет ложных надежд, тот и сам говорил, что едва ли мог называться магом и потому больший упор в целительстве делал на травы, снадобья и амулеты, а не на собственную силу. Но Калем, по крайней мере, владел ею: мог вызывать произвольно, по своему желанию. И тотчас по сигналу Имитта сила заиграла в воздухе теплым ощущением, и пещера будто наполнилась золотистым светом свечей. «Какой человек — такая и сила», — пришло в голову, и Дари улыбнулся этой мысли. Калем поймал улыбку, смутился и опустил взгляд.
Тале показала силу чуть большую. Она дрожала от напряжения, а после завершения упала на локоть и, учащенно дыша, схватилась за гаснущую метку между бровями — Дари знал, что, работая на полную, метка раскалялась и причиняла боль. Имитт поднялся и, ободрительно коснувшись плеча Тале, прошел к стене.
— Что ж, — заключил он ровным голосом, за которым пряталась тревога. — Мы объединимся в круг для заклинания. В этом случае силы участников не просто складываются — они умножаются, дополняя друг друга…
Имитт вскинул голову к веренице рун под потолком, а друзья невольно переглянулись, без слов понимая его неуверенность.
— Будем надеяться, этого хватит. Ведь нам не требуется устанавливать Печать там, где ее никогда не было, как делали мои предки, — мы будем только восстанавливать ее, чинить пробой…
Глухой удар потряс камень, и на голову Имитта посыпалась очередная руна. Он вздрогнул и забавно потряс кудрями, сбрасывая пыль.
— Тале, — задумчиво прервал тишину Калем. Он никогда не выпячивал себя и держался позади — тем неожиданней всегда было услышать тихий, но твердый голос. — А что, если твоя метка не дает тебе силу, а напротив, сдерживает твой природный дар?
Тале покачала головой, нахмурившись с сомнением, а Имитт подскочил к ней и заинтересованно уставился на кристаллик на лбу.
— Я тоже думал об этом! — он живо затряс пальцем.
Ага, думал он! Легко присваивать чужие мысли! И почему только Дари так раздражал этот оданн?
— Зачем кому-то пришло в голову сдерживать дар? — Тале пожала плечами. — Это глупо. Всем ясно — чем больше сила, тем больше от мага пользы. Напротив, метка дарует силу…
— Возможно, все это было придумано для поддержания иерархии, порядка среди знатных родов, — сказал Калем. — Чтобы не подпускать никого к престолу.
— Эстесы правят тысячу лет, — вставил Дари. — Нечасто встретишь столь долгую династию среди людей.
— Но я ведь тоже Эстес, я — наследница. Зачем ограничивать меня! — Тале с жаром вскочила и всплеснула руками.
Дари видел по ее глазам — она сама знала ответ. Род примирился с ее матерью, занявшей престол в смутное время после разрушительной войны и поднявшей страну из голода. Но Тале уже не потерпят, ибо женщинам не пристало носить корону и не пристало выбирать себе мужей. Своей унизительной участью среди великих родственников она расплачивалась за своенравие матери.
— Что, если бы метки не стало? — погруженный в разглядывание чего-то внутри принцессы, Калем, казалось, ее не слушал.
— Я стала бы обыкновенным человеком, сила бы пропала, — та пожала плечом. — И уж точно не могла бы претендовать на трон, ведь метка — мой родовой признак, — она бережно коснулась кристаллика пальцами.
— Сила не пропадает, — уверенно сказал Имитт. — Нельзя отнять то, чем одарила тебя Мать-природа. Она теряет форму, должно быть, — я вижу, что твой кристалл направляет ее определенным способом. Утратив форму, сила становится бесполезной, как у ребенка, — он зачем-то посмотрел на Дари, и тот вспыхнул. — Но это не страшно.
— О чем ты говоришь! — воскликнула Тале, сверкнув глазами, и схватилась обеими руками за лоб, прикрывая метку. — Я готова примириться даже с потерей трона, все равно мне там не место.
Дари опешил.
— Но магия! — голос Тале сел. — Единожды почувствовав, — ведь вы же это понимаете! — ты уже не мыслишь себя без нее. Это как воздух. То, что важнее всего!
— Можно научиться управляться…
— Алекс может научить, — вставил Дари, не вполне понимая, к чему идет беседа, но отчего-то второй раз за утро вспомнив наставника.
Почему так? Может, Алекс думал о нем в этот миг? Который теперь час в Обители? Какой день, месяц? Пришла ли уже осень в горные чертоги? От резкого голоса Тале Дари вздрогнул, возвращаясь в подземное убежище.
— Алекс изучает магию коури, — бросила Тале. — А я человек!
— Нет разницы, — сказал Имитт. — Сила может быть разной по природе, — он опять глянул на Дари, — но способы управления ею едины. Как ни маши руками и какие заклинания ни произноси, все мы подчиняем силу своей воле, а не волшебным словам. Я ведь смог научиться твоему забавному заклинанию, а у меня нет метки и уши торчат, — он обнажил клычки в улыбке и одним взглядом создал облачко поискового заклятия на воду.