2. Горрдан (2/2)

Привратник, окинув взглядом грязную рубаху Дари и разбитую губу, поинтересовался с наигранным беспокойством:

— Ты в порядке, парень? Мы не пускаем всякое отребье, — голос стал холодным, мужчина плечом загородил проход, но увидел позади Тале, вскинул глаза на ее магическую метку и тотчас расплылся в улыбке. — Проходите, господа!

— Какое ужасное место, — шептала Тале, невольно хватая Дари за руку и оглядываясь на темные лица вокруг, провожающие их тяжелыми пьяными взглядами.

— Не бойся, в случае чего запустишь поисковое заклятье на воду, — невесело усмехнулся Дари, проходя за привратником в глубину пропахшего дымом, пивом и жареным мясом заведения.

Быстро перекусив заказанной похлебкой, Дари выпил полкружки пива для храбрости и попросил привести ему проститутку. Чтобы казаться уверенней, он откинулся на спинку тяжелого стула, закинув один локоть назад, и стал развязно покачивать ногой.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила Тале, коснувшись его запястья. — Ничего не болит? — она кивком указала на разорванный рукав рубашки, под которым скрывалась язва от прикосновения железа.

— Я рэи, у меня все заживает на глазах, — бодро ответил захмелевший Дари, хотя это было ложью.

Ребра его покрывали многочисленные ноющие синяки, а раненое плечо дергало и пронзало острой болью при каждом движении. Но отказываться от задуманного он не собирался. Кто знает, может, сегодня, после ночи с человеческой проституткой, он, наконец, преобразится и тогда уж точно восстановится на глазах. Дари улыбнулся своим надеждам и молодой темноволосой девушке в темно-красном платье с рюшами и чрезвычайно откровенным декольте.

— Проследи за безопасностью моей сестры, — необычным бархатным голосом, припасенным для проститутки, обратился он к официанту и всунул тому в ладонь монету.

Затем обнял просиявшую с нарочитым восторгом девушку и повел за провожатым с таким видом, будто делал это сотню раз.

— Ты такой милый, эльф, — томно сказала девица, оставшись с Дари наедине в тесной комнатушке с соломенным матрасом, застеленным серой простыней.

Ее глаза отражали свет одинокой свечи, отблески скользили по молодому телу, затянутому в корсет. Дари постарался сосредоточиться на соблазнительной груди девушки, но взгляд то и дело отрывался и начинал блуждать по стенам и мебели, словно он исподволь боялся смотреть на проститутку. Потому когда она вдруг села Дари на колени, обхватывая шею руками, он вздрогнул от неожиданности и едва не скинул ее непроизвольно.

— Ну что ты, не нравится? — девушка шептала почти в ухо, ерзая на бедрах Дари. — А как нравится?

— Так пойдет, — совершенно не понимая, что ответить, почти беззвучно выдохнул он.

Руки девушки проникли под рубашку и заскользили по отбитой груди. Дари повел плечами, но виду не подал. Проститутка принялась расстегивать пуговицы на его одежде, когда он осознал, что совершенно не хочет сейчас раздеваться. Что-то внутри отчаянно противилось происходящему.

— Сам разденешься? — мягко спросила девушка, уловив его замешательство.

Дари кивнул и непослушными пальцами принялся расстегивать одежду. Девица в это время в мгновение ока скинула с себя платье, под которым не оказалось ни сорочки, ни панталон. Дари обомлел от ее наготы, стараясь придать взгляду, приклеившемуся к пучку темных волос на лобке, хоть какой-то намек на страсть. Однако ее не было. Он не чувствовал ничего: ни страсти, ни желания, ни интереса. Хотя должен был. Ему не приходилось видеть обнаженных женщин раньше, но он представлял их устройство по картинкам, знал, что в женском теле превыше всего ценится грудь, бедра и мягкость форм — все это было у девушки, стоящей перед ним. Но он смотрел на нее, как смотрят на лошадь, гобелен или красный закат сквозь ажурные облака — он видел красоту, мог оценить и восхититься, но не желал ее ни одной частью своего тела.

И проститутка заметила это, когда прильнула к нему, потираясь пышной грудью и стягивая с Дари штаны. Ее рука легла на его спящий член, и губы разочарованно дернулись. Девушка едва заметно вздохнула, очевидно, недовольная тем, что придется выполнять дополнительную работу, и опустилась на колени. Дари перестал дышать на миг, когда его плоть оказалась во рту проститутки. Все силы он направил на то, чтобы скрыть волнение и стыд, против его воли заливающий с головой. Девушка знала свое дело, хлюпающие звуки ускорялись, она посасывала головку, вылизывала ствол, пальцами мяла мошонку, и вскоре возбуждение стало приливать, как это происходило под руками Дари, когда он дома ласкал самого себя, мечтая о ком-то неопределенном, но точно не о той, что сейчас держала во рту его член.

При мысли об этом возбуждение снова упало. Дари разочарованно отпрянул.

— Скажи мне, как тебе нравится? — игривым голосом спросила проститутка, пряча недовольство в глубине глаз. — Может, хочешь ударить меня или укусить?

— Нет, — Дари отчаянно закрутил головой, не понимая.

— Некоторым нравится. Или связать.

— Не хочу я тебя связывать, — резко ответил он, отстраняясь.

— Не переживай, такое часто бывает, — она вновь прильнула, целуя в ухо и щекоча дыханием.

Дари уловил запах ее тела: теплый, чуть сладковатый. Отчего-то он совсем ему не понравился. Чужой, непривычный.

— Иди сюда. Ты, наверное, устал, — девушка упала на лежанку, призывно двигая пальцем, и развела бедра в стороны.

Дари, повинуясь, подошел. Дальнейшее походило на отчаянную суетливую возню: старательно отрабатывая деньги, проститутка запихивала его член внутрь себя, вновь сосала, теребила рукой, даже положила его между упругих грудей и сжимала, ритмично двигаясь, все это сопровождая стонами, вскриками, всовывала собственные пальцы во влагалище и облизывала, вытащив, — но ничего, кроме усталости и раздражения, у Дари это не вызывало. Наконец, терпению его пришел конец. Вскочив на ноги, Дари схватил с пола свои штаны и стал натягивать, сопя от негодования.

— Эй, деньги все равно плати! — встревоженно предупредила девушка, одеваясь. — Я отработала! Это не моя вина.

Дари понимал. Не смея поднять глаз, он кивнул и положил на кровать оговоренную плату, а затем поспешно вышел за дверь. В коридоре, оставшись один, он прислонился спиной к стене, переводя дух. Наверное, проститутка права, и он просто устал. Подрался, плечо болит… В другой раз все получится. Еще бы знать, как оно должно получиться. Другие коури в его возрасте давно женаты, а он все как юнец, не знает, с какой стороны подойти к женщине. Ну что ж, теперь узнал — хоть за это стоило заплатить. Разглядел женщину с ног до головы, почти вовнутрь заглянул, и что? Ничего. Не ёкнуло, не дрогнуло, не пробудилось. Дари шумно выдохнул и пошел в зал таверны, потирая голову от досады.

— Ну что? — Тале с неприкрытым любопытством перегнулась через стол, сверля его глазами.

— Что? — холодно переспросил Дари, невольно отводя взгляд.

— Теперь будешь преображаться?

— Да, — он заставил себя улыбнуться с налетом самодовольства. — Это вопрос времени.

— Дари, тебе нельзя преображаться здесь впервые! — Тале с тревогой схватила его за руку. — Ты должен делать это под наблюдением главы Эйдани! Кто-то должен сдержать тебя в случае чего, но не я… Это плохая затея, давай вернемся, пока этого не произошло, ты ведь знаешь…

Дари прервал ее, подняв палец вверх, не в силах слушать предостережения о том, чего, кажется, никогда с ним не произойдет.

— А ну-ка, послушай, что они говорят, — он сосредоточенно склонился в сторону пьяной компании за соседним столом.

— …Уже не первое чудовище видят близ Нану. Как начались эти странные вспышки да пузыри, стали пропадать корабли — и никто не вернулся! — старик в красном платке, повязанном набок, округлял глаза и стучал пивной кружкой по столу для пущего эффекта.

— Вспышки… — прошептала Тале.

— Нану? Остров на западе, — так же тихо ответил Дари.

— Кто ж рассказал про пузыри и чудовищ, если никто не вернулся? — хохотнул молодой собеседник старика, откидываясь на спинку стула.

— Кому-то удалось ускользнуть, но не многим, — серьезно ответил третий за столом, хмурый мужчина в капюшоне. — Капитан Диг клялся жизнью, что видел со своего судна, как шхуну поглотила огромная рыба с шестью глазами. И с каждой вспышкой из воды вылезают новые чудища. Воды близ Нану кишат ими. Зря ты смеешься, сейчас туда плывут лишь безумцы. Не советую тебе браться за эту работу ни за какие деньги.

— Это все проклятые эльфы! — взревел старик в красном платке, вновь ударяя кружкой по столу.

— Что ты несешь, какие эльфы? — опять вступил молодой, насмешливо пожимая плечами.

— Разве ты не знаешь, что близ Нану есть затопленный эльфийский город? — хмурый третий осадил его смех, положив руку на плечо, и искоса глянул на слушающего, приоткрыв рот, Дари, который тут же отвел глаза.

— Слышал эту байку, — молодой продолжал ухмыляться.

— Проклятые эльфы утаскивают корабли под воду и выпускают пузыри, наполненные чудовищами! — пьяный старик вскочил на ноги, свирепо вращая глазами.

— Если город затонул, так эльфы, должно быть, все утопли! — неожиданно крикнул кто-то из другого конца таверны.

— Или эльфы могут дышать под водой? А ну-ка, остроухий, скажи? Есть у тебя какая-то дышалка, может, жабры в заднице? — раздался смех.

Дари не сразу понял, что обращаются к нему, осознав это только по напряженному лицу Тале и по тому, как она схватила его за руки.

— Только без драк, — зашептала принцесса. — Тебе сегодня хватит.

Дари оглянулся на пьяные лица вокруг, кривляющиеся в свете фонарей. В городах людей никогда не любили эльфов, которым коури приходились родичами. По правде говоря, это было взаимно. Люди насмехались над эльфами, потому что те презирали людей.

Но сейчас презрение угрожало самому Дари — в углу он увидел девицу, с которой недавно пытался разделить ложе. Проститутка хохотала шутке про жабры вместе с остальными и при этом указывала на Дари пальцем, что-то оживленно рассказывая официанту. Дари вскочил порывисто и дернул Тале за руку.

— Уходим, немедленно. Отправляемся в Нану, — и потянул ее, изумленную, к выходу.