1. Морской пузырь (1/2)

Море у западных берегов королевства Горрдан штормило уже неделю. Молодая белая луна украдкой показывала кончик серпа из дыр истрепанных ветрами туч, а затем вновь скрывалась и оставляла волны бесноваться в кромешной тьме. И тогда лишь вспышки молний, бьющих в черную воду изломанными копьями, освещали море и парусник, отчаянно сражающийся с бурей.

Капитан ухватился одной рукой за поручень мостика, а другой удерживал штурвал, стараясь направлять судно так, чтобы волны не опрокинули его. На какой-то миг корабль удалось выровнять, когда старый моряк ошеломленно замер, забыв о штурвале: в полулиге<span class="footnote" id="fn_38150192_0"></span> из пучины моря надувался исполинский пузырь воды, подсвеченный изнутри. Капитан медленно обтер дождевые струи с лица, встрепенулся, приходя в себя, и заорал, перекрикивая шум волн:

— Разворачивай паруса! Полный разворот!

Судно пришло в движение нарочито неторопливо, хотя штурвал был вывернут до предела. Огромный пузырь вспух до размеров горы, переливаясь внутри перламутром и искрясь. Мгновение, и он лопнул, обрушиваясь в море потоками светящейся воды. Грохот потряс воздух и прокатился раскатами, натягивая паруса, мачты задрожали, корпус загудел. От места, где только что надувался пузырь, понеслась волна, будто гонимая сильнейшим низовым ветром.

От удара борта затрещали, а капитан повис на бесполезном штурвале и вытаращил глаза от ужаса: на месте пузыря в черной воде завозился гигантский спрут, лоснящийся скользкой кожей под вспышкой очередной молнии. Он беспорядочно выбрасывал в стороны длинные щупальца, словно развязывая узел, в который сплелись конечности, затем обвил накренившийся корабль и увлек в глубину.

***Ночью в горах всегда свежо, даже если это середина лета, но молодому коури<span class="footnote" id="fn_38150192_1"></span> Дари было жарко — костер согревал его снаружи, а вино — изнутри. Он расстегнул еще одну пуговицу, так что рубашка была распахнута уже до середины груди, провел ладонью по разгоряченной шее и скинул жилет с плеч за спину.

— Ты скоро совсем разденешься, — заметила девушка, сидящая напротив.

Костер, который разделял их, мешал разглядеть лицо, но голос ее звучал с усмешкой. Дари отклонился в сторону, упираясь рукой о голую скалу под собой, лениво положил щеку на плечо и уставился на собеседницу. Она была удивительно похожа на него: такие же светлые волосы, сплетенные в свободную косу, прямой чуть вздернутый нос, высокие скулы и большие серые глаза, ночью казавшиеся непроницаемо-черными. Тале была похожа на него, как сестра, но, конечно, не являлась ею — об этом говорила магическая метка между бровей подруги — признак знатного человеческого рода, владения магией и главный артефакт, который всегда был при ней, — и маленькие округлые ушки, чуть оттопыренные. Дари и любил ее как сестру, жаль, что они виделись нечасто, лишь когда их семьи собирались вместе на редкие праздники, как, например, сейчас.

— Ну, и почему ты притащил меня сюда? — Тале недовольно осмотрела благоухающую сырой травой и луговыми цветами темноту. — Почему мы не празднуем Ночь середины лета с остальными, в резиденции главы?

При этих словах взгляд ее устремился за спину Дари — туда, где в лиге отсюда едва виднелись огни на каменных стенах Обители. Он с жаром спросил:

— Тебе еще не наскучило все это?! Обеденные залы, хрустальные бокалы? Я не могу там находиться больше ни дня. Я как в тюрьме в этих стенах!

И порывисто вскочил на ноги, чуть пошатнувшись после выпитого. Дари не мог подобрать слов, но горячо жестикулировал — он то прижимал руки к груди, то отодвигал их, словно удерживая между ладонями невидимый шар.

— Что-то движет мною, оно распирает меня изнутри, понимаешь? — он с надеждой посмотрел на Тале.

— Понимаю, — отозвалась та, мотнув головой.

— Мне скоро сорок<span class="footnote" id="fn_38150192_2"></span> лет, а я все еще… — Дари осекся, подбирая слова, — все еще не могу преображаться! Наверное, это не дает мне покоя, вот так, — он слышал, что речь его приобретает развязный оттенок, но не мог совладать с хмельным языком, хотя собственные мысли и казались чистыми и трезвыми.

— Но это ведь немного для коури, разве нет? Ты молод так же, как и я, а я тоже… — Тале опустила взгляд и засмеялась смущенно.

— Ты девственница? — слово сорвалось с пьяных губ раньше, чем он успел подумать.

Она насупилась:

— Нельзя спрашивать о таком! Но, да, разумеется, да, — она дернула плечом. — Ну а как же твоя невеста, Дари? Разве ты с ней не… — Тале лукаво посмотрела на друга.

— О, она дитя! — Дари всплеснул руками, возбужденно прохаживаясь позади костра. — Да и я… — он вздохнул и покачал головой.

— Ты не любишь ее? — догадалась Тале.

— Совершенно. Ничего в моем теле не отзывается, — его голос совсем стих, Дари задумался, закусив костяшку пальца. — Послушай, Тале, я ведь вовсе не об этом хотел с тобой поговорить.

С этими словами он залпом выпил несколько глотков из резной фляги и передал ее подруге, потянувшись неловко и едва не свалившись в костер.

— И о чем же? — та усмехнулась, глядя на хмельную неуклюжесть друга.

— Я хочу отправиться в путешествие! Посмотреть мир!

Дари не смотрел на нее, его взгляд застыл, упираясь в чуть багровый западный край неба, туда, где сияла одинокая вечерняя звезда, заключённая в тонкий серп нарождающейся белой луны.

— Я не могу вечно перебирать свитки и зубрить руны, меня от них тошнит! — он схватил себя рукой за горло. — Я воин, а не мудрец! — Дари стукнул себя кулаком в грудь на манер боевого жеста коури и поморщился — удар вышел слишком сильный, костяшками он угодил себе прямо в ребро.

Взгляд его неизменно притягивала темная даль, сердце сжимало смутное предвкушение, от которого кружилась голова. Тале тоже поднялась на ноги, невольно посмотрев в ту же сторону. Она поежилась, обхватывая хрупкие плечи, свежий ветер раздул ниспадающий подол скромного для ее статуса платья, открывая спрятанные под ним узкие брюки для верховой езды.

— Раньше ты говорил, что тебе нравится изучать древнюю магию, — с укоризной сказала она.

— Я говорил так, чтобы не огорчать Алекса. Он отдал этому занятию половину жизни, но я так не хочу! — Дари сжал кулаки.

— Ну, хорошо, — девушка покачала головой, — и куда же ты хочешь отправиться? Я могу помочь тебе с перемещением — я хорошо изучила это заклятье. Хоть это было нелегко, — она встряхнула головой утомленно. — Жаль, конечно, что магию передала мне не мама. С силой Эстесов все было бы намного проще, но ты знаешь эти правила: магию передает только отец, — Тале развела руками.

Дари хотел было сказать, что ее матери ничего не стоило переписать любые правила под себя — разве не в этом смысл королевской власти? Но передумал и лишь переспросил:

— Предлагаешь переместиться через междумирье? Ты, верно, шутишь — какое же это путешествие? Я поеду на лошади, — он мотнул головой в сторону их коней, пасущихся на склоне. — А куда? Сейчас выберу!

С этими словами Дари резко крутанулся на месте, закрыв глаза и вытянув палец перед собой. Замерев, он приоткрыл один глаз:

— Юго-запад? Так тому и быть!

Вздохи Тале были полны порицания.

— Ты рассказал родителям об этом? О путешествии?

— Только главе Ордена Эйдани, — Дари нарочито официально назвал отца и чуть склонился, приложив руку к груди, изображая, как мог бы обращаться к главе, хотя на деле их недавний разговор происходил совсем иначе.

— И что на это ответил глава Эйдани? — Тале рассмеялась.

— Я не могу повторить его ответ. Благородным девицам не положено знать таких вульгарных бранных слов, — Дари со смехом закатил глаза.

— Боюсь, я все же их знаю, — бросила Тале вслед другу, направившемуся неровной походкой куда-то за древний дольмен, возле которого они развели костер. — Не отходи от огня — ночь очень холодна сегодня!

Он не ответил, только махнул, как на прощание, и скрылся за огромными камнями, сложенными в виде кубического сооружения. Стоило Дари уйти в сырую темноту, на ходу развязывая непослушными пальцами шнурки штанов, как он услышал уже знакомый приглушенный грохот, как будто где-то вдали грянул гром, — в этом не было бы ничего странного, тем более, что юго-западный край неба в момент грохота вспыхнул зарницей, если бы не порыв низового ветра, прокатившегося по лугу волной, прижимая податливую траву и срывая закрытые на ночь головки цветов. Волна ударила в стены дольмена в тот миг, когда Дари выскочил к затрепетавшему костру, придерживая штаны. Руны, вырезанные в камне, вспыхнули и сразу же угасли.

— Ты видел это, брат-чародей? — ошеломленно спросила Тале, вдруг вспомнив детскую кличку, забытую с тех времен, когда они устраивали состязания в нехитрой детской магии.

— Да, и так не в первый раз, — произнес он, глядя туда, где в небе за горными хребтами угасали всполохи неведомого огня.

— Не в первый раз? — переспросила Тале. — Ты потому выбрал юго-запад? — она проследила за его взглядом. — Это был не случайный выбор.

— Да. Хочу узнать, что это.

Не успел Дари закончить фразу, как грохот повторился, а воздушная волна, принесшая аромат далёких лесов, пришла такой силы, что едва не сбила с ног: Тале пошатнулась и невольно ухватилась за него, но зря — пьяный юноша потерял равновесие и отлетел к стене дольмена, где вспыхнули и не гасли пару мгновений руны.

— Ничего себе, — пролепетала она и побежала за Дари, который поспешно пошел вниз по склону, запинаясь о невидимые в темноте булыжники.